Катарсис

Эйгон точно не знал, когда вся его жизнь скатилась в ад. Возможно, в тот момент, когда он начал бесконечно тусоваться с новыми друзьями, напиваясь как в последний раз, возможно, в день, когда Алисента узнала, что беременна им – нежеланным ребенком – или все же в день, когда беда пришла в их дом. Да, наверное, все же последнее. Тот день не был мрачным, ничто не предвещало беды, ни у кого не было странного, липкого чувства страха, необъяснимого и первобытного, приносящего с собой плохое предчувствие. Не было ничего такого, о чем любят говорить в фильмах главные герои перед страшным событием, делящим их мир на «до» и «после». Ни-че-го. Даже Хелейна ничего не сказала, а за двенадцать лет ее жизни Эйгон уже точно успел убедиться, что она явно не от мира сего и знает больше всех их. Но нет! Ничего не было. Был обычный осенний день, в школе только начались каникулы, что Эйгон и хотел отметить со своими друзьями на вечеринке – в честь чего? Да плевать, главное, что там обещают алкоголь! - Эйгон! – позвала Алисента с кухни старшего сына, когда тот прикидывал, во что лучше одеться. Нехотя он спустился со второго этажа дома вниз, плетясь к матери. – Эйгон, сегодня вечером я встречаюсь с Рейнирой, так что ты дома за главного, - накладывая Дейрону хлопья, сказала Алисента. Старший сын лишь отрешённо смотрел на то, как мимо тарелки пролетает пара хлопушек. Променять вечеринку, девчонок, может быть, мальчишек, безлимитный алкоголь и, возможно, что-то потяжелее, на сопли Дейрона, пауков Хелейны и книги Эймонда, пока мать будет трахаться с его сводной сестрой и своей падчерицей? Конечно! Звучит отлично, почему бы и нет! Он ведь идиот. - Конечно, мама, - натянув свою фирменную «я послушный и хороший сын» улыбку, ответил Эйгон. Ему не впервой сбегать и сваливать ответственность за братьев на сестру, к тому же, те его ни разу не сдавали, да и будем честны, Хелейна – куда лучшая нянька, нежели он. ы После Эйгон будет еще ни раз и ни два себя корить за этот выбор. Все, что случилось в тот день – от начала и до конца лишь его вина. Не стоило, он не должен был сбегать, но людям ведь так не свойственно думать о последствиях своих действий, особенно, когда юность бьет ключем, в крови кипит желание прикоснуться к запретному, а юношеский максимализм словно умножен вдвое. Но нет, он вовсе не искал себе оправданий. Зачем? Он виноват. Точка. Если бы он только не сбежал… Весь оставшийся день Эйгон провел как на иголках в ожидании, когда Алисента уйдет. Он и так написал друзьям, что будет позже, так мать еще и никак не хотела уходить. Господи, зачем так тянуть резину? - Дейрон, милый, мама уйдет на ночь, но утром вернется, хорошо? – поцеловав младшего сына в щечку, защебетала над ним мать. Тот лишь рассеянно кивнул, вернувшись к размазыванию кинетического песка по своему столику. - Мам, он не маленький уже, что ты с ним как курица с яйцом? – Мучительно простонал Эйгон. Возможно, его в таких моментах одолевала зависть – с ним мать так себя никогда не вела, предпочитая отдавать сына на попечение нянькам. – Давай, иди быстрее, Рейнира уже, небось, поисковую операцию начала, - знал бы он, что его слова окажутся почти пророческими.  - Эйгон, пожалуйста, не открывай окна – на улице ледяной ветер, погуляй с Вхагар вместо Эймонда, а то его продует, и не забудь напомнить Хелейне, чтобы не выпускала пауков на ночь, - начала зачитывать Алисента свод правил старшему сыну. Господи. Продует, конечно. А его не продует? Правильно, зачем об этом переживать. В сердцах назвав мать лицемеркой, Эйгон проводил ее до двери и дождался, когда раздастся звук включающегося двигателя. Эйгон выдохнул. Наконец-то. - Вы слышали мать: пауков не выгуливать, Вхагар не выпускать, и проветрить в помещении, - весело отрапортовал он, на лету забегая в свою комнату, чтобы переодеться. Спустившись к младшим через некоторое время, Эйгон подождал еще пару минут, чтобы точно удостовериться, что мать не влетит сейчас в дом и не отвесит ему смачный подзатыльник за такую вольность.  Убедившись, что путь чист, он стал натягивать куртку, когда к нему подошел Эймонд. Вместо слов тот лишь сжал в своих объятиях старшего брата. Наверное, это было самое странное, что случилось тогда за тот вечер. Отматывая время в своей голове назад, Эйгон раз за разом возвращался к этому моменту, словно крича на самого себя: «Вот то самое предзнаменование, о котором ты так думал!». Да, так и было, но причину такого поведения младшего брата Эйгон узнал лишь спустя неделю после той злополучной ночи. - Что такое, уже соскучился по маме, мамочкин сыночек? – усмехнулся он. - Да пошел ты, - резко переменившись в лице, выплюнул младший в ответ, ударив старшего в живот. Тот лишь прыснул – удар был совсем не сильный. Для Эйгона такой агрессивный настрой не был чем-то новым, ведь у Эймонда только начался переходный возраст, и гормоны уже вовсю в нем бушевали, все же ему одиннадцать лет, как-никак, да и драться его Эйгон сам учил, чтобы брат перестал выглядеть как маленькая и вредная плакса. В свои четырнадцать лет Эйгон уже мог похвастаться неплохими навыками борьбы благодаря матери, которая отдала его сначала на бокс, а затем фехтование. Все это ее старший сын, конечно, бросил еще несколько лет назад, но «мастерство не пропьешь», как он сам любил говорить. Он и не думал, что навыки, приобретенные на занятиях, ему когда-нибудь понадобятся, однако, однажды завидев, как над Эймондом откровенно издеваются его одноклассники, Эйгон стал самолично учить брата самообороне, ведь, право, ну не матери же этим заниматься, верно? Как бы она ни пыталась выглядеть любящей мамой для общественности, она все равно оставалась отстраненной внутри семьи, заботясь по большей части о том, как они выглядит в чужих глазах. Как же она кричала на старшего сына, когда ее вызвали к директору за то, что Эймонд подрался со своим одноклассником. И как же Эйгон был тогда горд собой, пропуская все крики матери мимо ушей и думая тогда лишь о том, что он-таки позаботился об Эймонде, он ему помог, он его, хоть и не напрямую, но защитил, ведь, как бы он ни старался выглядеть «крутым парнем», которому плевать на всех и вся, он все еще любил младших, и, наверное, Эймонд был его любимчиком: с ним можно было весело провести время, он был понимающим и чутким, быстро ловил на лету. Да, Эймонда он выделял среди своих младших. Наверное, поэтому случившееся так сильно по нему ударило. Нет, случись такое с Дейроном или Хелейной, он бы, конечно, тоже перепугался и волновался, но это явно прошло бы намного быстрее. Это не снилось бы ему по ночам в кошмарах, это не раздирало бы ему острыми когтями грудную клетку, он бы не содрогался от ужаса наплывающего осознания. Вина… Она бы его не пожирала изнутри в течение всех последующих лет. Эймонд особенный. Всегда им был и будет, но, вместо того, чтобы обратить внимание на это необычное проявление нежности со стороны Эймонда, Эйгон лишь показал тому в ответ средний палец и ушел, демонстративно хлопнув дверью. На вечеринке Эйгон напился сильнее обычного. Все его друзья были старше, что, тем не менее, нисколько парня не смущало. Плевать, он все равно был в кругу, как ему казалось, элиты школы, он был на самых крутых вечеринках, заполучал кого хотел, пил премиальный алкоголь, творил абсолютные глупости. Эта ночь не была исключением: он проснулся в ванной, его мутило, а голова трещала от количества выпитого и… Непонятного звука. Какой-то противный писк бил по его вискам, словно в сам его мозг вбивали раскаленные колья. Непонятный звук мучал его с небольшими перерывами, он то прекращался, то, спустя пару секунд, вновь начинал свою пытку. Еле разлепив глаза, Эйгон пожалел, что сделал это – свет в ванной комнате хоть и был приглушенный, но все равно нанес еще один мучительный удар по голове. Что же это за дьявольский звук, который так сильно его истязает? Юноша сделал несколько рваных вдохов, ловя воздух, словно утопающий. Рвота тут же подступила к горлу, но Эйгон решил бороться до конца, потому, приложив к этому максимум усилия, он развернулся на месте, принимая более удобную позу, отчего его телефон, что он держал все это время в руке, упал на дно ванной. Теперь комнату наполнял не только мучительный звук, но и жужжание от вибраций. Телефон. Конечно, телефон! Кое-как приняв сидячее положение, Эйгон взглянул на экран смартфона и вздохнул – звонила Алисента. Какого черта?! Было лишь четыре утра. Взять трубку? Мать точно поймет, что он в дрова. Проигнорировать? Но она так настойчиво звонит, что не в ее манере. - Да, мама? – Хриплым голосом спросил Эйгон, решив, что лучше все же взять злополучную трубку. - Где ты? Я еду за тобой! – В голосе матери было что-то такое… Истерическое, что ли? Она всегда была чересчур эмоциональной, когда что-то шло не так, но настолько взволнованной Эйгон ее никогда не слышал. - Дома…  - Не смей мне врать, Эйгон! Где ты? Адрес, быстро! – Тут Эйгону стало действительно страшно. Алисента, конечно, злилась, он напивался, она долго и нудно читала ему нотации на тему детского алкоголизма, но она к этому уже достаточно привыкла, чтобы так кричать на него и, тем более, забирать его с вечеринок. - Да что случилось, мам? Я тут… – Начал было Эйгон, но его тираду тут же прервала мать. - Эймонд пропал. Эйгон, твой брат пропал, понимаешь? – Все слова застряли в глотке. Эйгон слышал в голосе Алисенты слезы, а слова ее набатом ударялись в его больной голове. Пропал. Его брат, его любимый младший братишка пропал… - Мам… Ты уверена? - Эйгон, он ушел из дома, когда все уже спали, и пропал! Рейнира сейчас пробивает его телефон по геолокиции, но полиция не хочет объявлять его в розыске… - Теперь Алисента откровенно рыдала в трубку, слова терялись в ее всхлипах.  - Может, он просто сбежал? Может, вернется еще? – Неуверенно начал Эйгон, хотя у самого сердце пропускало удары, а когда билось, то стук его отдавался во всем теле, заставляя содрогаться в подступающем ужасе. Эймонд бы не сбежал. Кто угодно, но точно не он. Эймонд был маминым сынком, и он всем сердцем любил их семью. - Теперь ты говоришь, как полиция! – Всхлипнула в трубку Алисента. – Он не сбежал, что-то случилось, кто-то его забрал, Эйгон! Кто-то забрал моего сына, твоего брата! – Кажется, у матери началась натуральная истерика. – Ты должен был следить за ними, но ты непонятно где и непонятно с кем! – Вина. Вот она и застигла его врасплох. Вина окутывала его с ног до головы, стискивая в своих душащих объятиях, она залезала ему под кожу, пробираясь в самое нутро, скользила сквозь мышцы и пробивая грудную клетку, стремительно подбираясь к самому сердцу, она сжимала его с такой силой, что, казалось, орган сию же секунду остановится и никогда более не забьется. Вина пришла к нему не одна, она привела с собой липкий страх, отчего дышать становилось просто мучительно. Конечно, виноват только он, Эйгон, и судьба его младшего брата сейчас неизвестна, отчего юноша начал задыхаться, стены ванной комнаты, казалось, начали сужаться, сдавливая его крохотное тело, а потолок и вовсе грозил вот-вот обрушиться. – Эйгон? Ты со мной? Эйгон! Дыши! – Звонкий голос матери, казалось, доносился из-под воды. Взволнованный, полный боли и страха, но такой родной и все же, несмотря ни на что, столь любимый. – Эйгон, слушай меня: сделай глубокий вдох, затем медленный выдох. Давай, ты справишься. – И он последовал ее указаниям. Не сразу, но он заметил, как сердце, что, казалось, силилось выпрыгнуть у него из груди, снижало темп, а воздуха в легких стало хватать на банальные вдохи и выдохи. - Я буду его искать, - проговорил Эйгон дрожащим голосом, придя в себя спустя еще пару минут.   - Мы, Эйгон. Мы будем его искать, - вздохнула мать. Спустя полчаса он, Хелейна, также вызвавшаяся искать младшего брата, Алисента и Рейнира ехали в машине последней. Путь они держали к пустырю близ леса, куда от их дома идти было минут сорок. Именно на этот пустырь указывала геолокация с телефона Эймонда. Это была их единственная зацепка. Боги, пусть он окажется там. Может, он просто лунатик, который во сне схватил телефон и пошел, куда глаза глядят? Может, он просто решил подышать свежим воздухом? Может, там его ждали неизвестные семье доселе друзья? Может… Может быть что угодно, и эта неизвестность до дрожи пугала Эйгона. Вина тоже не отступила. Юноша сидел на сидении как на иголках, вертелся туда-сюда, глядел в оба окна в надежде увидеть ярко-зеленую пижаму, которую так любил носить Эймонд, увидеть белую копну волос, что выделялась бы среди бесконечных просторов земель ярким пятном, однако… Нет, он не видел ничего. Поездка казалось бесконечно-долгой, хотя ехать им было всего минут пятнадцать. Почему? Что служило причиной его ухода? Эймонд запланировал это заранее? Поэтому он обнял брата? На прощание? А вдруг… Нет, брат не был в тяжелой затяжной депрессии, он точно не планировал свой уход из жизни. Так ведь? Или Эйгон чего-то не знал? Как же он боится, как же ему тяжело от сжирающего его чувства вины. Оно никуда не делась. Он еще не знал, что с этой виной ему придется жить всю оставшуюся жизнь. Когда они подъехали к пустырю, Рейнира первая выпрыгнула из машины и повела всю семью за собой. Они обыскивали приблизительную местность еще долгих двадцать минут, пока не раздался звонкий крик Хелейны. Она нашла телефон. Телефон, но не Эймонда. Все столпились вокруг нее, разглядывая гаджет в ее руках. Алисента выхватила его с рук дочери и застыла. - Какой у него пароль? – дрожащим голосом спросила она. - Алисента, это улика, тут могут быть отпечатки, - отчитала ее Рейнира. - Он не умер! – невпопад закричала Алисента. - Милая, - мягко ответила ей женщина. – Я не говорю, что он умер. Я лишь говорю, что это лучше отнести в участок. - Рейнира, - тихо сказала Хелейна. – Мы его найдем? – сестра говорила с такой болью в голосе, что, казалось, это лишь сильнее било по сердцу Эйгона. - Найдем, все будет хорошо, но сначала специалисты осмотрят телефон и его содержимое. Это очень хорошо, что мы хоть что-то нашли, теперь эти ленивые мудаки начнут работать, - прорычала сводная сестра. Весь путь до полицейского участка, в котором работала Рейнира, они провели молча. Эйгон осматривал всех вокруг так, словно впервые видел этих людей. Вот Хелейна смотрит в окно и тихонько вытирает слезинки, вот Рейнира сжимает руль с такой силой, что кажется, словно он сейчас сломается пополам от ее давления, вот Алисента ковыряет свои пальцы, на которых уже не осталось живого места – все было разодрано в кровь. А Эйгон не может смириться с тем простым фактом, что его брат пропал. Пропал по его вине. Какой же он идиот. Ненависть к самому себе разъедала его нутро на пару с чувством вины. Теперь он не человек, он – Одна. Огромная. Ошибка. В полицейском участке зашевелились лишь тогда, когда Рейнира начала на всех орать так, что стены тряслись. Прошло еще несколько мучительных часов неизвестности, когда к ним подошел офицер с тремя листами бумаги. Он отвел Алисенту подальше от детей и начал ей что-то нашептывать, демонстрируя листы. Эйгон не знал, что на них было такое, но это что-то заставило мать тяжело дышать, она схватилась одной рукой за рот, издала сдавленный крик, плечи ее хаотично вздымались вверх, а сама она опустилась на колени, согнувшись пополам, и начала громко всхлипывать. Смотреть на это зрелище было не просто тяжело, а невыносимо. Стоило Эйгону лишь подскочить с места и метнуться к офицеру, как тот резко удалился. Юноша вопросительно уставился на мать, но та лишь отвернулась от него, громко всхлипывая. - Что там было? Мама! Что. Там. Было. – Прорычал он. Неизвестность просто убивала его. - Эйгон, ей нужно время, - проговорила появившаяся из ниоткуда Рейнира. - Время на что?! Что с моим братом?! Какого хуя вы скрываете это от меня?! – Эйгон чувствовал себя преданным. Ему казалось, что он один во всем мире, в котором все близкие ему люди отвернулись от него. Он чувствовал заполняющую каждую его клеточку ярость; он злился на мать за ее молчание, чувствовал злость на Рейниру за ее спокойствие и безучастие, злость на Хелейну за ее отстраненность, злость на самого себя за то, что не усмотрел за братом, и, в конце концов, злость на Эймонда за случившееся. - Эйгон, послушай меня, его уже ищут, ищут и найдут. Шансы есть, - Рейнира говорила резко и вкрадчиво. - Да что, блять, с ним случилось?! – Взревел ее сводный брат. Ответа на его вопрос так никто и не дал. Рейниру, как родственницу, отстранили от дела, но стоит отдать должное полиции, они работали на износ, собрали поисковый отряд, прочищали все близлежащие районы, кажется, не было ни одного куста, в который полиция не залезла. Среди горожан была организована народная дружина, что также прикладывала все силы на поиски Эймонда. Эйгон был в числе первых, кто искал пропавшего. Без толку. Ни улик, ни зацепок, ни следов Эймонда. Он словно свозь землю провалился. Прошла неделя. Скоро должна была начаться учеба, близился Хэллоуин, город потихоньку начали украшать тыквами, скелетами, паутиной и прочей чепухой. Эйгон злился – как этот чертов город мог веселиться, когда его брат неизвестно где, неизвестно с кем. Он сто раз успел проклясть весь город со всеми его жителями, пусть они идут к черту. Он не успокоится, пока не найдет брата! Алисента так и не сказала ничего по поводу бумаг. Эйгон не раз пытался заставить ее говорить, но на каждую его попытку мать выдавала одну и ту же реакцию – она заходилась резким рыданием и запиралась в комнате. Эйгон уже терял надежду, которую ночь подряд стоя на том злополучном поле. Он точно не знал, почему его так тянуло сюда, но он приходил на это место каждую ночь и светил фонарем в небо в надежде, что заплутавший брат заметит свет и пойдет на него. Эта ночь не была исключением. Эйгон хаотично ходил по полю, светя фонарем в небо и выкрикивая имя брата. От этого дела его отвлекло шуршание неподалеку. Звук был такой, будто кто-то тяжело ступает по земле, шаркая ногами. Юноша развернулся вокруг своей оси и так и застыл на месте, в ужасе глядя перед собой. К нему, еле передвигая стоптанными ногами, шел его брат. Эймонд выглядел ужасно: на нем была лишь одна грязная, потускневшая пижамная футболка, по всему его по телу виднелись кровоподтеки, огромные, некоторые ярко-фиолетовые, некоторые уже желтевшие гематомы, внутреннюю сторону его бедер облепили засохшие кровавые следы, а левый глаз был… О, боги, его левый глаз просто от-сут-ство-вал, на его месте была лишь огромная рана на половину лица и зияющая дыра в глазнице. Эймонд остановился, глядя мутным взглядом на своего брата. Губы мальчика зашевелились, но слов не последовало. Эймонд протянул трясущуюся руку к Эйгону и в то же мгновение повалился наземь. Эйгон подскочил с места, в два шага преодолев расстояние между ними, подхватил брата на руки и стал громко кричать о помощи. Вот он, вот Эймонд, прямо у него на руках. Он нашел его, нашел, но… Что с ним сделали? КТО с ним это сделал? И что будет дальше? Вновь неизвестность, вновь страх, вновь… Что ему теперь делать? Он не знал. Он просто подросток, который из-за своего эгоизма не смог уберечь младшего брата. Своего любимого младшего брата. Из глаз его впервые за эту неделю полились слезы. Слезы о его брате, слезы о его вине, слезы о неизвестности.