Bread

Илья не может с точностью сказать, в какой момент его минутный прикол превратился в увлечение. Просто слишком сильно отросли волосы, просто понравилось по тысяче раз красить ногти в черный лак, сдирая тот в не особо приятные моменты жизни, просто прилипшее к нему с того момента «эмо-педик» его больше не волновало. В конце концов, до настоящего представителя эмо ему ещё далековато. Глаза красить заеб, да и не натаскаешься к Ксюше за тенями. Так что от данной субкультуры у него была лишь странноватая одежда, да и всё, наверное. В общем-то, он и без этого любил при определённом настроении плакать под грустные песни, и не то чтобы что-то изменилось сейчас. В универе его стебали влёгкую, а весь негатив, по большей части, шёл от преподов. Девчонкам нравился его новый прикид. Они ему, честно говоря, не очень. На это влияло две ситуации: не самый удачный опыт с его бывшими, и странная сумбурная дрочка на мжм-порнуху, где в какой-то момент привычный сюжет пошёл… Не по пизде? А потом это уже повторилось намеренно, и… Ой, блять! Короче, Илье было не до разбирательств с самим собой. Каждый дрочит на что хочет, в конце-то концов. Внезапное изменение предпочтений его не волновало почти. А вот излишнее внимание к своей персоне на тех же самых вписках — очень даже. Потому что, в отличие от тех чепушил, что к нему свои руки тянули, он хотя бы не орал во весь голос, что он гетеро, а вокруг него одни пидорасы. И хоть пидорасом он, возможно, и был, но сам не лез ни к кому и никогда. До одного момента. И то, там всё тоже было обоюдно. Что ж, да. На днюхе кого-то из общажных, на которую он попал случайно, как это бывает, по приглашению человека А, приглашённого человеком Б, он напился, что очевидно. И это было даже неудивительно. Хотя алкоголь, по рекомендациям пирсера, ему нельзя было принимать ещё пару дней как минимум, но было как-то похуй. Ну а насчёт того, что после проколов не стоит трахаться, никто не говорил. Хотя, если хоть чуточку включить свой мозг, это было и так понятно. Однако, ему совсем не до этого. Потому что, блять, объективно, Денис был красивым. Ну а Илья на него совсем не пялился весь вечер. И абсолютно точно не думал о том, что Коломиец, несколько раз ловивший на себе его взгляды, подойдет к нему с тупой шуткой про пару раз, как и о том, что его сто пудов где-нибудь разложат. В прочем, наверняка даже если бы Коряков как-то минимально с ним не контактировал в универе, общежитии и на тусовках, это бы не помогло ему не попасть под чары чужого низкого голоса, настойчивых и вместе с тем аккуратных касаний, а ещё до ужаса красивых глаз, очаровывающих своей ледяной красотой. Потому, когда его сначала припечатывают к стене коридора, ведущего из балкона в гостиную, санузел и спальню, он лишь сильнее откидывает голову, подрагивая от влажных губ на своей шее. На ногах стоять становится трудно. Илья, буквально задыхаясь, пытается поймать равновесие в чём попало. Цепляться за Коломийца выходит плохо, и его колено промеж ног Корякова, обтянутых джинсами, в этом не помогает, как и ручка двери, ведущей в спальню, за которую старший нечаянно хватается. Это, впрочем, и заставляет парней переместиться в другую комнату и запереться на замок. И нет, Илья, конечно, догадывался, что никакая порнуха не сравнится с реальностью, но чтобы у него настолько кружило голову от партнёра… Представить было тяжело. Происходящее Корякова мало смущало, даже несмотря на то, что он не особо удачно вписался пятой точкой в угол стола, в котором была найдена ближайшая к двери опора для них двоих. И вопреки глухой вспышке боли, которая прошлась по его телу из-за чужого настойчивого поцелуя, ему было слишком не до этого. Что по-настоящему слегка напугало, так это смена настроения Дениса. Чужие брови свелись к переносице, а сам парень, после крупной дрожи и тихого болезненного восклика, из-под стёкол очков так серьезно и изучающе смотреть начал, аж не по себе. — Свежий? — крупная ладонь к щеке липнет, большим пальцем аккуратно к серьге подкрадываясь. Илью хватает лишь на кивок, после которого парень получает легкое касание чужих губ к своим, будто в качестве извинения. Коряков, недовольный замедлением темпа происходящего, сам к Денису льнёт, своими руками чужие под пару слоев одежды запуская, направляя вверх, к вздымающейся грудной клетке и к очередным проколам. Там всё хотя бы зажить успело. Длинные пальцы, наконец, натыкаются на одно из украшений, заставляя брюнета судорожно выдохнуть накопившийся в лёгких воздух, а Коломийца сверкнуть глазами и задрать чужие лонг и футболку вверх, открывая себе взгляд не только на проколотые, мать его, соски, но и на татуировку, заканчивающуюся на ключицах. Облизнувшись, Денис аккуратно припадает к месту прокола, заставляя Илью вцепиться в свои волосы. Понятное дело, стол, для подобного рода занятий, никогда и не был удобным местом. Блондин хитрым взглядом пробегает по открывшейся перед ним картиной и притягивает Корякова за ягодицы ближе к краю дощатой поверхности, в то время как чужие руки умещаются на его плечах, а одежда сползает в исходное положение. Губы Ильи аккуратно своими ловит, умело игнорируя ёрзанье. Брюнет рот свой приоткрывает, позволяя младшему поцелуй углубить. И вновь Денис языком натыкается на украшение, формой похожее на таблетку и, сука, более приличные мысли от этого в голову лезть, конечно же, не начинают. Стянув Корякова со стола, парень подталкивает того к кровати, не давая оступиться на полпути. Уместившись на краю мягкого матраса, Илья, так удачно оказавшись на одном уровне с чужим пахом, Коломийца за шлевки к себе поближе притягивает. Об молнию на ширинке неудачно лак с ногтей сдирает, тихо негодуя на этот счет и, стянув с партнера несчастные джинсы, за резинку боксеров цепляется, тормозя при взгляде на подол чужой толстовки. Мешаться будет. Давит на бедра, заставляя коленом на кровать опереться, и ладонями по чужому телу вверх ведёт, задирая кофту и изучая новое пространство, открывшееся перед ним. И плавит их обоих уже не от количества выпитого, а от вседозволенности, потому как вслед за Ильёй и сам Денис стягивает с парня его сто одежек, мысленно опять-таки поражаясь количеству проколов в чужом теле. Потому что серьга в ухе — это ещё окей. Илья гонял с ней ещё до своего преображения и выглядел при этом как самый настоящий натурал, особенно после отношений с девушками. Губа — сомнительно, но окей. Язык — не видно вовсе, так что и спрашивать не за что. Но, блять, соски. Хотя, Коломиец и без знания о наличии всего этого как-то догадался, что всё-таки от него хотят. Коряков с придыханием пару поцелуев в районе чужих бедер оставляет, возвращаясь к нерешенному вопросу. С кистей митенки стягивает и трусы приспускает, опаляя горячим дыханием возбуждённый член. Пара движений рукой и Илья, чересчур удачно для того, кто делает это впервые, примерно наполовину в рот берёт. Дискомфорт доставляет, разве что, серьга в губе, из-за наличия которой брюнет коротко и тихо стонет, вызывая тем самым зеркальную реакцию у партнёра. Вполне вероятно, что отсосы — его скрытый талант, хотя не то чтобы это удаётся проверить на практике. Прежде чем Денис окончательно оттягивает парня от своего паха, Илье удаётся ещё несколько раз насадиться на чужой член, проводя по тому не только языком, но и украшением в нём. Штаны Корякова на полу оказываются, а сам он в ту же секунду начинает под чужими губами плавиться. И если бы Денис позволил, Илья бы наверняка давно кончил, не извиваясь столько под чужими мягкими, но настойчивыми руками. Хотя, брюнет и без того чувствует себя растекшейся лужей, наравне с вытекшими давно мозгами. Даже музыка, долбившая минимум минут десять назад за пределами комнаты, им не слышится. Ну и ещё, помимо этого Илью настолько ведет, что он бездумно чужие пальцы в рот запускает, не осознавая, насколько плохим решением это могло бы быть с неправильным партнёром. Просто Денис смеется тихо и, чмокнув Корякова в губы, отстраняется, роясь в прикроватной тумбе (стоп, откуда..?) в поисках нормальной смазки, не на слюну же… Просто Коломиец вытеснил все те немногие плохие мысли, что ненадолго возникли у Ильи в голове. Потому что блондин целует нежно-нежно, гладит, куда дотянется, почти невесомо, отвлекая от по-началу неприятных ощущений. Действует размеренно, не торопясь и прислушиваясь к чужим ощущениям. Хоть и не сразу, но находит ту самую точку, что заставляет брюнета томно вздохнуть, прикусив губу (о чём он нескоро всё же пожалеет). Закончив с подготовкой, Коломиец даже презерватив по своему члену раскатывает, о чём сам Илья точно не подумал бы. Просто единственное, о чем Коряков грезил весь вечер, так это вот такой вот Денис, не то чтобы полностью его, но хоть на какой-то момент точно. И это даже несмотря на их короткий срок общения. И знал бы он, что из блондина такой отменный любовник, наверняка зажал бы того где-нибудь гораздо раньше. Тем не менее, на спине лежать Корякову не нравится, о чем он сбивчиво сообщает блондину, после чего тот позволяет ему перевернуться на живот, подобрав под себя подушку. И Денис, чёрт бы его побрал, мало того, что по простате с первого раза попадает, так ещё и на спине россыпь поцелуев оставляет, руками блуждая по чужому торсу. Илья всхлипывает жалобно от эмоций нахлынувших, после чего хнычет от ебаной медлительности (хотя, ебанный тут только он… извините .сь), поддаваясь навстречу бедрами. Кусая и без того истерзанные за сегодня губы, брюнет несмело рукой свой член обхватывает, игнорируя плавающие и искрящиеся звёзды перед глазами. Коломиец его загривок прикусывает, поцелуями на плечи спускаясь и свою ладонь пристраивая рядом с чужой, забитой татуировкой кистью. Илью надолго не хватает. Он и так продержался гораздо дольше, чем думал, потому неудивительно, что к этому всё пришло. Парень изливается аж в две руки, перестаёт удерживать свое тело на и без того разъезжающихся коленях. Улегшись на спину, Коломийца к себе притягивает руками-ногами, целуя развязно. Прежде чем догнать его, младший успевает лёгкий засос на чужой ключице оставить вместе с мокрыми поцелуями, дразняще-блуждающими около сосков. И нормальных слов описать происходящее не находится. Илья, усталый и разморенный, вырубается в считанные минуты, уже не замечая, что остаётся в спальне один. Не слышит то, как Денис одевается, щелчок замка и то, как музыка сходит на нет. Наедине он проводит не так много времени, ведь Коломиец виснет в дверном проеме, после того, как небольшой сквозняк заставляет упасть небольшую кучку бумаг со стола, который они разворошили. Илья ворочаться начинает и, к тому моменту, как Денис уже в более подходящей для сна одежде к нему под одеяло ныряет, руку на талию закидывая, щурится, в чужое лицо вглядываясь. — За хлебом ходил? — носом в итоге в ключицу прячется. — Разгонять всех со своей хаты. — А… — тянет с закрытыми глазами Коряков. — Ну, с днём рождения. — Еблан? — Коломиец хохочет в темную макушку, пока Илья, несмотря на недовольный бубнёж, льнёт ближе. — У Макса др, у меня в августе. — Я с Максом трахаться не хочу. — Пиздец, — озвучивает мысли вслух блондин. — Спи уже.