Пари

      — Веритас, ну пожалуйста!       — Нет.       — Веритас, я заплачу!       — Нет.       — Я буду дежурить за тебя целый месяц!       — Нет.       — А за полный сборник анекдотов от Аха?       Рацио поднимает на неё взгляд и выгибает брови в недоумении, мол, ты серьёзно?       — Попытаться стоило… — Феня тяжко вздыхает и опускает руки в буквальном смысле. Она садится на корточки у ног Веритаса и кладёт ручки ему на колени, заглядывая в лицо с жалостливым видом. — Ну дай списать хотя бы за спасибо? Ну чего тебе стоит? Ну я же не виновата, что подготовиться не успела!       — Конечно, не виновата, — безразлично реагирует Веритас с налётом сарказма, не отрываясь от учебника. — Это же не ты провела всю неделю в прогулах и прогулках, занимаясь непонятно чем?       — Как это непонятно чем?! — чересчур громко возмущается Феня, ударяя кулаками по его бёдрам, а потом уже тише добавляет: — Как это непонятно чем? Да я всю неделю составляла программу для праздничного вечера в честь дня рождения нашего глубокоуважаемого господина Оппенгеймера!       Рацио хмыкает, перелистывая страницу.       — Ты же не из Канделяграфии. Зачем взялась за это?       — Потому что последователи Аха добрые и отзывчивые и всегда дарят людям радость! — гордо заявляет Феня, положив руку на сердце. — А ещё потому что мне обещали автомат по языкознанию.       — Похвально, дружочек, — Веритас, не обращая внимания на её вторую руку, кладёт ногу на ногу, зажимая её ладонь между бёдрами. — Пусть твои товарищи тебе и помогают. Я поощрять твою лень и праздность не собираюсь.       Феня с недовольным «угх!» выдёргивает зажатую руку и трясёт ею, косясь на Веритаса. Вот всегда он так, ни о чём попросить нельзя! Упрямый, горделивый и принципиальный до ужаса — ну разве так можно? Она вот ему никогда не отказывает в помощи!       Даже если он в этой помощи не нуждается.       Феня обиженно дуется, опустив взгляд. Она играючи тыкает его коленку указательными пальцами, когда он, избавившись от неё, снова ставит ноги прямо, и размышляет, как поступить. Несомненно, она могла попросить помощи у любого другого одноклассника, ведь уболтать других гораздо проще, чем Рацио. Но другим Феня не доверяет, а с Рацио за правильность ответов и достоверность конспектов можно даже не беспокоиться. Кроме того, у неё тоже есть склонность к упрямству и принципы, и в данном случае её принцип — идти до конца и таки добиться своего! Эгоцентрик Веритас считает, что у него нет слабых мест? Как бы не так!       Щуря хитрые глаза, Феня снова улыбается, изящно выпрямляясь. Она нагло перекидывает через колени Рацио ногу и усаживается на него, зажимая бедный учебник между их телами. Рацио наконец соизваливает нормально обратить на неё внимание: он высокомерно задирает подбородок и чуть брезгливо интересуется:       — Ну и что ты делаешь?       Феня хихикает, без стеснения обнимая его за шею, и невинно хлопает глазками, без страха сталкиваясь с его острым взглядом.       — Если не хочешь помогать просто так, как насчёт пари? — она как бы невзначай медленно ведёт одну руку вниз по его груди, плотно прижимаясь к мышцам через тонкую ткань рубашки. Опускается на пояс брюк и задерживается, поглаживая крупную пряжку. Ниже не идёт, но её намерения очевидны — очевидны, и поэтому Веритас сдвигает брови на переносице, впериваясь в неё недобрым взглядом.       — Пари? — переспрашивает он, опустив руки по швам вместе с книгой, будто не желая мешать Фене.       — Да, пари, — она дерзко улыбается, пока её шаловливые пальчики наконец не добираются до мужского паха. У Рацио дыхание перехватывает, когда она обхватывает его ладонью через брюки, не видя никакой преграды в виде одежды. Сжимает уверенно, но не сильно, бесстыже глядя Веритасу глаза в глаза. Феня мягко выдыхает ему в лицо, и ему в нос ударяет отвратительный пряный запах имбиря. — Проверим, кто продержится дольше. Выиграешь ты — я от тебя отстану и даже обязуюсь не приставать, ну, скажем, в течение месяца. Выиграю я — ты дашь мне списать и сделаешь за меня проект по планиметрии.       Она льнёт ближе к нему и томно шепчет на ухо, едва ли не касаясь губами чувствительной кожи:       — Так что, по рукам?       Веритас под ней напрягается. Потакать идиотским желаниям взбалмошной девицы и играть в её дурные игры — явно последнее, что бы он хотел сейчас делать. Но он знает — просто так она не отстанет, что бы он ни предпринял. Есть у неё такая ужасная черта характера — прилипчивость; она и мёртвого до ручки доведёт, если захочет.       А ещё юной последовательнице Эона Радости как всегда удалось пошатнуть его обычно непоколебимую выдержку и… заинтересовать.       Он бы мог засадить ей по самые гланды, отчитывая на тему бесконечных прогулов и несданных зачётов, но вместо этого ему придётся подавиться собственными принципами.       — А если кто-нибудь войдёт? — его голос звучит хрипло, когда он чуть ёрзает на стуле. Феня усмехается, обдавая его шею тёплым дыханием с налётом горьких апельсинов.       — Сам же знаешь, в библиотеке после занятий задерживаются только ты и ещё парочка ненормальных.       — Парочка ненормальных — это ты и твои искромётные шутки? — Веритас вдруг больно щипает её за ягодицу, вызывая у неё шипение, но Феня всё равно послушно отодвигается, кривя яркие губы в улыбке.       — Аха мне в родители, вы только посмотрите! Неужели ты наконец научился огрызаться? — она опускает глаза и, быстро разобравшись с ремнём, слишком нетерпеливо дёргает за ширинку, двусмысленно договаривая: — Растёшь на глазах, милый…       Ей даже не приходится долго возиться с бельём — то, что модник Веритас носит под штанами, сложно назвать нормальными трусами, но в сложившихся обстоятельствах это плюс, а не минус. Феня сползает с колен на пол и, устроившись между его ног, придирчиво разглядывает полувставший член, словно видит в первый раз. Она наигранно брезгливо тыкает его пальцем, пока Веритас не хватает её за запястье, грозно глядя сверху вниз. У него слегка заалели щёки, но это лишь мизерный показатель его смущения или возбуждения.       — Я не сомневаюсь в том, что ты, бесстыжая, течёшь при одном взгляде на меня как кошка во время вязки, но для собственного комфорта я бы предпочёл использовать смазку.       Феня невинно хлопает ресничками, посмотрев наверх.       — Ну у тебя и самомнения, милый, — она складывает руки на груди. — Могу на член харкнуть, если хочешь.       Веритас закатывает глаза в раздражении. Лёгкое движение руки, и он чуть ли не в лицо бросает ей какой-то маленький бутылёк. Феня ловит его на лету и удивлённо моргает, прочитав короткую надпись на этикетке — лубрикант.       — О Эоны… — она ухмыляется, откручивая крышечку. — Ты что, всегда его с собой носишь? Бедный, сколько же раз за день ты передёргиваешь, раз он уже полупустой? Так и знала, что ты…       — Не паясничай, — перебивает он её, откидываясь на спинку стула и расставляя ноги шире.       Феня дуется.       — Ты что, даже не поможешь девушке? — но зная, что требовать помощи бесполезно, в огорчении театрально охает и ворчит, размазывая смазку по члену под пристальным взглядом Веритаса: — Всё сама, всё сама… — она особенно заботливо гладит головку подушечкой большого пальца, прежде чем встать на ноги. — Конспекты сама пиши, сценки для праздников сама сочини, букет для господина Алмаза к его приезду сама купи…       Рацио наблюдает за ней, полуприкрыв глаза, пока Феня, задрав юбку и сдвинув бельё в сторону, аккуратно наносит смазку на свою нежную плоть. Она снова забирается к нему на колени и приподнимается, подставляя член ко входу. Водит головкой между ног, раздвигая складки, дразня не то саму себя, не то его.       — Только без резких движений, — напоминает Веритас, положив руку на её округлое бедро. Феня расплывается в лукавой улыбке и чуть запрокидывает голову, с прищуром глядя на него.       — Ты заботишься о моём состоянии? Это так трогательно, — она хлопает его по плечам, продолжая удерживать себя на весу, всё ещё не давая войти в себя полностью. — Не волнуйся, милый, у тебя не настолько большой, чтобы причинить неудобства. По правде говоря, я уже даже переживаю, как бы мне не заснуть, пока мы будем…       Рацио договорить ей не даёт — сам насаживает на себя, впившись пальцами в упругую плоть. Феня шипит, прогнувшись в пояснице, но её скуксившаяся мина быстро сменяется довольной улыбкой. Она кладёт подбородок ему на плечо и опускает взгляд на смартфон в своей руке за его спиной.       — Хорошо… — на выдохе произносит она, зажимая между острыми коленками его талию. — Сидим тихо. Кто первый дёрнется, тот и проиграл.       Больше Феня ничего не говорит. Она просто утыкается в свой телефон, играя в какую-то игру, пока Рацио продолжает читать учебник, держа его за её спиной. Он чувствует, что Феня расслабляется на нём быстро — слишком быстро, быстрее, чем ему хотелось бы. Как будто это не она сейчас седлает его. Как будто это не она сидит на его члене. Как будто это не она…       Феня гаденько усмехается, словно услышав его мысли, и непроизвольно сжимается внутри. Она сидит ровно и смирно — никаких фрикций, никаких лишних движений, хотя ей достаточно совсем немного изменить положение своего тела, чтобы почувстовать приятную стимуляцию. Она чешет Веритаса по загривку, запустив пальцы в шелковистые волосы, и пылко произносит у него над ухом:       — Тебе же нравится, да? Я прямо-таки чувствую, как ты твердеешь. Так хорошо растягиваешь меня.       Веритас фыркает, делая вид, что ему всё равно.       — Это естественная реакция организма на введение полового члена во влагалище, — сухо произносит он, хотя мысленно признаёт очевидное — ну конечно, ему это нравится. Даже просто быть внутри неё, не двигаясь, отвратительно приятно, до мерзости тепло и влажно, но сможет ли он протянуть так дольше, чем она — другой вопрос.       Рацио лишь в теории знает, что, как правило, тот, кто сверху, сдаётся раньше, но поскольку Феня — исключение из любых правил, то и под эту теорию она не подходит.       Сколько уже прошло времени? Три минуты? Пять? Ему кажется, что ещё немного, и он начнёт отсчитывать секунды в уме. Веритас практически никогда не сомневается в своей выдержке и умении терпеть, но сейчас подозревает, что рискует проиграть. Просто сидеть мало — хочется дёрнуть её за рыжие кудри, схватить за грудь, шлёпнуть по ягодице — сделать ну хоть что-нибудь, чтобы заставить её двигаться!       Феня очерчивает пальцем чуть выступающую косточку одного из его позвонков, посылая волну мурашек по напряжённой спине. Он кое-как удерживает себя от того, чтобы не выгнуться и не прижать её ближе. Рацио с шумом дышит, опустив взгляд в учебник, но формулы и фигуры перед глазами плывут, а на лбу выступает испарина. Тяжёлая книга грозится вот-вот выпасть из рук.       — Не тебе тягаться со мной, милый, — Феня дразнит его, чуть крепче приобнимая за шею. — Я знаю, что тебе нравится моё общество, но у меня ещё полно дел, поэтому… — она делает паузу, снова непроизвольно сжимаясь вокруг него, и урчит: — Давай не будем усложнять.       Рацио вздрагивает — учебник всё-таки выскальзывает и с глухим стуком приземляется на пол. Он чувствует, как она течёт прямо на нём, чувствует, как против собственной воли реагирует на её ласку, понимает, что из них двоих в выигрыше пока только Феня. Издевается над ним, не иначе — знает, что делает.       — Это… нечестно… — цедит он сквозь крепко стиснутые зубы, а у самого пальцы подёргиваются от желания схватить её и подмять под себя.       Феня хмыкает, почесывая его за ухом, а сама поджимает пальчики на ногах от удовольствия.       — Неужели? — она закусывает губу, опустив подбородок на его плечо. — Но я не помню, чтобы мы договаривались о честности…       Веритас утробно рычит, запрокинув голову. Больше терпеть не может — он перехватывает её под бёдрами и, встав вместе с ней, сразу же опрокидывает на соседнюю парту. Он нависает над ней, тяжело дыша, пока Феня заливается хохотом, а смех передаётся вибрациями от её тела к его. Плотная ткань брюк немного сковывает и доставляет неудобства, но ему даже не хватает выдержки на то, чтобы приспустить их.       Феня своими выходками заставляет его чувствовать себя дикарём.       — Я вы-ы-выиграла, — стонет она ему в губы, притягивая ближе к себе за шею. Её зелёные глаза блестят лёгкой похотью и радостью от выигрыша. — Проект мне нужен ко вторнику.       Рацио сильнее впивается пальцами в её бёдра.       — Хотя бы сейчас помолчи.       Он её не целует даже — кусает за губы, оттягивая их. Вдалбливается в неё на всю длину и царапает за ягодицу ширинкой, одновременно стимулируя пальцами клитор. Груб с ней не для того, чтобы сделать больно или наказать, а чтобы она просто не думала, что имеет абсолютную власть над ним. Да, Веритас по собственной глупости продолжает покупаться на её дурацкие затеи, но это вовсе не значит, что так будет продолжаться всегда.       Феня вообще должна быть благодарна, что Веритас до сих пор возится с ней.       Феня под ним хнычет, цепляясь за него руками и ногами точно обезьянка. Стонет ему на ухо, вгрызается в плечо, слизывая бисеринки пота языком, и кончает обильно первая, прогнувшись в спине. Веритас следом неаккуратно спускает на её юбку с внутренней стороны, пачкая и без того грязную ткань. Продолжая склоняться над ней, делает медленные вдохи и выдохи, пытаясь успокоиться, а Феня убирает с его лба прилипшую чёлку, разглядывая красивое лицо.       Она мягко выдыхает и с умиротворением в голосе просит:       — Ко вторнику… проект по планиметрии… Ладно?       Веритас устало качает головой и в каком-то странно жесте хлопает её по задней стороне бедра.       — Ладно, ладно…       Ну он же проиграл всё-таки.