Над коралловым рифом

Солнечный диск уже успел порадовать своими яркими отблесками практически всех работающих жителей огромной Москвы, когда Николай лениво приоткрыл глаза, сразу же будучи пораженным пронизывающей голову болью. Уныло выкатившись из мягкой постели на кухню, увидел восседающую на стуле Ирину, торопливо допивающую кофе. — Доброе утро, Ира! — мужские губы привычно опустились на пушистую белокурую макушку. — Доброе, Коля. Я уже на работу спешу, сам как-нибудь поесть приготовишь. — Николай, удивленный таким резким поведением жены, обычно несвойственным ей, лишь промолчал. Женщина же, явно вставшая сегодня не с той ноги, резво подорвалась с места. Конечно, она ведь не выпила добрых две бутылки шампанского. — Твой экземпляр. — Ирина спустила на стол историю болезни для примера студентам Павлова. — До вечера! — рявкнула, убегая в коридор. — Ир, забыл сказать! Вчера с Геной договорились, что он сегодня с Олей к нам в гости вечером зайдет. — крикнул напоследок. Павлова, натягивая обувь, опешила. И как можно такое сообщать только сейчас? На работе конфуз, прийти пораньше и приготовить хоть что-то не получится. Чем только он думает? Что отвечать? Явно нечего. Лишь поджала губы от бушующего внутри негодования, высказывать которое уже было слишком не вовремя. Повернулась к двери, но резко остановилась. Зябко. И темно. В ушах зазвенело, а руки сами нашли опорой стену, которая и спасла от падения на пол. Углубив дыхание и стараясь вобрать в легкие как можно больше воздуха, Ирина наконец приоткрыла глаза. — Ир, нормально все? — все вертелось. А в ушах гулом раздался голос мужа, внезапно восставшего рядом. — Да. Закажешь в таком случае все сам. Раньше говорить надо было. — не прошло и минуты, как дверь громко хлопнула, оставляя Николая одного. Спешила не столько на работу, сколько на сдачу анализов. Не нравилось это продолжающееся недомогание. Нехватка витаминов, вечные переработки еще никому лучше не делали, потому проверить организм была не против.

***

Геннадий и Ольга, поприветствовав хозяев квартиры, направились к столу. И только усевшись, Ирине удалось присмотреться к гостям. Как пара они, откровенно говоря, совсем не вязались: он, плотный и весьма крупный мужчина с проседью в темных вихроватых волосах, с надежным отпечатком жизненного опыта на успевшем усеяться мелкими морщинками лице, сдержанный и аккуратный как в своих движениях, так и в словах, и она, взбалмошная тридцатилетняя девушка, типичная брюнетка, резкая, неусидчивая, при этом очень яркая во внешности, совсем крохотная и стройная, никак не могли восприняться вместе. Они были точными противоположностями, оттого меж ними словно разразилась неуемная пропасть в понимании Павловой. — Как там на работе, Ген? — Николай решил положить конец затянувшемуся молчанию. — Неплохо. Правда, коллеги вытворяют чудеса, совсем не хотят советоваться, оттуда и постоянные проблемы. — Геннадий продолжал попытки поймать вилкой крохотную оливку, резво убегающую от острия. — А о чем им советоваться? Специфика работы у нас здесь иная. Здесь ведь не солнечный Израиль. У нас опыт совсем другой, живем ведь не на замле обетованной. — Кривицкий замер, совсем забыв о своих прежних действиях, но взгляд так и не поднял. Слова невестки как-то неприятно защемили в сознании. — Ирина, и на земле обетованной райских садов с розовыми деревцами нет. Не думайте, что там врачи глупее и безолабернее, чем здесь. Да и оправдания подчиненных в этом вопросе от Вас я не ожидал. Вроде на похожей должности. — аппетит совсем ушел. — Мои коллеги со мной честны, я выстроила с ними доверительные отношения, как бы это ни было трудно. Вам желаю того же. Думаю, в частной клинике контингент не более специфичен, чем у нас. — тем временем Ирина, спокойно орудуя защитой и атакой, спокойно отломила кусок хлеба, совсем не обращая особого внимания на мрачный взгляд напротив. — Ну что вы о работе? — Ольга решила вмешаться, дабы не допустить конфликта. Хотела сказать что-то еще, весьма важное и волнующее, но была замечена в намерениях и перебита ладонью Геннадия, накрывшей ее руку. Не сейчас. Уже не та атмосфера и не то настроение. Все настроение ужина было подпорчено, потому большую часть времени ели молча, только изредка выходя на кратковременный контакт друг с другом. Геннадий и вовсе растворился в тоскливой обиде, но Ирина была довольна. Честно говоря, израильский коллега отталкивал и вызывал некую беспочвенную неприязнь просто потому, что он израильский коллега. Иногда и светлым зарубежным умам стоит спуститься не землю смертных. Так среди сидящих здесь считала, по-видимому, только Ирина. Кривицкий не был особо активен в беседах до самого завершения ужина. Но и никто не был удивлен обычно несвойственному ему такому поведению. Каждый из присутствующих знал, как Геннадий не любит негатив в свою сторону, тем более неоправданный. Был чересчур чувствителен и к обесцениванию своих заслуг. Впрочем, Ирина собрала комбо, ударив, совсем о том не задумываясь, по самым уязвимым местам. — Совсем забыли! Пришли ведь сказать, что мы с Ольгой решили узакониться. Через месяца три ждем вас на свадьбу. — Придем! — выщебетала Ирина в ответ, опередив Николая. Геннадий лишь еще раз осмотрел напротив стояющую женщину. Сварливая, ехидная, но при том внешностью весьма привлекательна. Типичная несносная стерва, больше слов ему в голову и не лезло. Впрочем, они, женщины, наверное, в его понимании в таком возрасте все были такими. Дверь наконец-то за гостями захлопнулась, ключ в замке провернулся, и Ирина облегченно выдохнула. На ее шею внезапно опустились губы мужа, что заставило вздрогнуть. — Давай проведем вместе остаток вечера? — взмолился Николай, оставляя влажные отметины на чувствительной коже. — Артем тебе звонил? — запрокинула голову, оголяя больше пространства для его касаний. — Звонил. По Кракову гуляет. Хорошо все у него. — увесистые ладони мужчины стянули бретели платья, выделяя новые свободные участки кожи на плече. — А мне звонить, я так понимаю, не надо... — Ир, ну не ворчи. Он просто знает, что ты обижена на него. Рано или поздно позвонит. — Николай развернул жену, желая, наконец, насладиться ее губами. Резким движением женский палец остановил стремительные попытки увести ее в поцелуй. — Так ты ему дай понять, что я не обижена и хочу с ним поговорить. — Павлов лишь кивнул. Сейчас бы он дал это понять хоть всей Москве, только бы этот удобный момент не сорвался. Окольцовав женское тело, Николай стал стремительно направлять жену в спальню.

***

Стены чужой больницы встретили Ирину привычным гулом и заполненными коридорами. Люди ходили из стороны в сторону, ожидая продвижения этой мучительно длинной очереди. Павлова, развев нескольких хмурых пациентов у двери, искренне обрадовалась тому, что и в этой больнице у нее оказались связи с терапевтом, который этим утром почему-то срочно вызвал ее за результатами к себе. Бесконечную толпу и ее возмущения можно было проигнорировать, и, втиснувшись к самому входу в кабинет, Ирина юркнула сразу же после вышедшего оттуда пациента, оставляя всех разгневанных, словно петарду, брошенную в пороховой погреб, за дверью. Поздоровавшись с давним знакомым, она плюхнулась на стул напротив, даже не подозревая, что ждет ее дальше. В ее голове все крутилась куча планов, которые должны были начать выполняться после выхода из этого душного помещения. Врач почему-то молчал, лишь протянув Ирине небольшой листок, грозящийся прямо сейчас стать ее приговором. Наверное, здесь комментариев не нашла бы и она. Теперь и женщина видела, как четкие буквы красноречиво складывались в "миелобласты", рядом с которыми располагались катастрофические для здорового человека проценты. Лейкоцитоз, анемия, снижения уровня тромбоцитов... В какой-то момент душу охватила надежда, что это ошибка, но тотчас подмеченное в углу ФИО женщины и ее возраст говорили лишь об одном: ошибки быть не может. — Ирина Алексеевна, я проконсультировался с нашим онкологом. Острый миелобластный лейкоз.