Проблема с Молнией (The problem with the Firebolt)

— Я не могу поверить, Джеймс! — ругала Джинни своего старшего сына. — Мам, я же уже попросил прощения! — сказал Джеймс, потупив взгляд. — На этот раз извинениями дело не ограничится! Ты мог разбиться! — Но не разбился же. Мам, все в порядке! — запротестовал Джеймс. — Пока что в порядке. Просто дождись возвращения своего отца, молодой человек! Джеймс поморщился и сказал: — Мам, ну все ведь нормально! — Нет! Иди в свою комнату. Сейчас же! — скомандовала Джинни. Джеймс вздохнул, но встал. Оказавшись в своей комнате, он взволнованно опустился на кровать. Он знал, что ему не следовало летать на старой Молнии своего отца в лес, который находился рядом с домом. Вернее, ему было запрещено летать на Молнии и особенно в лесу. Джеймс кинул взгляд на часы. Его папа должен был прийти домой через двадцать минут. Его взгляд упал на его любимую книгу «Зов дикой природы», и ему вдруг очень захотелось ее прочесть. Но он прекрасно знал, что когда Гарри приходит домой и кто-то из детей провинился, он требует, чтобы они были в своих комнатах и не занимались ничем посторонним (например, чтением), кроме как ждали. Джеймс снова вздохнул. Это будут долгие двадцать минут.

***

Пятнадцать минут спустя Гарри вошёл в свой дом в Годриковой Впадине. Он улыбнулся четырехлетнему Алу, а также двухлетней Лили и восемнадцатилетнему Тедди. Далее он прошёл в кухню, где Джинни готовила ужин. — Привет, красавица, — улыбнулся он, целуя её в щеку. — Привет. Угадай, что сегодня вытворил твой сын, — сказала она, прищурив глаза. Гарри вздохнул. — Что он сделал на этот раз? — спросил он, думая о своём девятилетнем проказнике. — Он прокатился на твоей Молнии через лес за домом. Гарри нахмурился. — Он прекрасно знает, что ему туда нельзя. — По-видимому, нет. Он в своей комнате. Гарри кивнул и отправился переодеваться.

***

Джеймс лежал на своей кровати и пялился в потолок, когда услышал шаги отца в коридоре. Они прошли мимо его комнаты, и Джеймс вздохнул. Его отцу осталось всего лишь переодеться, и он будет здесь. Мальчик сделал глубокий вдох и стал ждать. Слишком скоро он услышал короткий стук в дверь. Ещё до того, как он смог собрать всю свою смелость, чтобы ответить, отец вошёл в комнату и закрыл дверь. — Джеймс, сегодня что-нибудь случилось? — спросил Гарри, садясь на кровать. Джеймс опустил глаза на ковёр и пролепетал: — Да, сэр. — Правда? И что же это могло быть? — Пап, я не хотел… — начал мальчик. — Не лги мне, Джеймс, — попросил Гарри, с прищуром вглядываясь в бронзовые глаза сына. Джеймс вздохнул и сказал: — Я взял твою Молнию. — Это всё? — Нет, сэр. Я катался на ней…в лесу, — прошептал Джеймс. — Ты же знаешь, что тебе запрещено летать на Молнии, как и даже думать о том, чтобы пойти в лес, Джеймс, — отчеканил Гарри строго. — Я знаю, — сказал несчастно Джеймс. — Тогда почему сделал это? — спросил Гарри. —Я не знаю, пап. Мне просто было скучно. — Существует много чего, что можно сделать, кроме как влипнуть в неприятности, Джеймс. — Я знаю. — Значит, ты знаешь, что должен быть наказан? Джеймс кивнул, у него из глаз хлынули слезы. Гарри сделал глубокий вдох и поставил сына на пол. — Штаны, Джеймс. Мальчик выпрямился, расстегнул молнию джинсов и стянул их до колен. Гарри перекинул его через свое колено и стянул трусы. С обречённым вздохом он с силой опустил руку на задницу сына. Джеймс охнул на первом ударе. Ещё до того, как он смог отдышаться, отец взялся шлепать не на шутку. Джеймс морщился, пытаясь бороться со слезами, пока Гарри заставлял его ягодицы полыхать все больше. — Джеймс, ты прекрасно знаешь про полёты в лесу на моей метле или любой другой, — сказал Гарри, окрашивая голый зад сына в темно-красный цвет, прежде чем опустил своё левое колено и поднял правое, чтобы отшлепать нежную кожу сына на сидячих местах, а также верхнюю часть бёдер. Джеймс, теперь уже рыдая, почувствовал смену позы и заплакал пуще прежнего. Гарри собрался с духом и проговорил, припечатывая ударом каждое слово: — Ты. Не. Будешь. Больше. Летать. На. Моей. Метле. Без. Моего. Разрешения. И. Ты. Не. Будешь. Больше. Заходить. В. Лес. Ты. Меня. Понял? — Д-да, сэр! Я сожалею! — закричал Джеймс. — Хорошо, — сказал Гарри, нанося последний сильный удар рыдающему мальчишке перед тем как начать гладить его спину. Джеймс всхлипывал какое-то время, но вскоре смог взять себя в руки, и Гарри помог ему встать. Затем отец обнял сына, поглаживая по спине. — Прости меня, пап, — шмыгнул носом Джеймс. — Всё хорошо. Ты прощен. И мама, и я все ещё любим тебя. Джеймс обнял отца и уткнулся тёмной головой в его грудь. Гарри подержал его так ещё несколько минут прежде чем сказал: — Ладно. Иди умойся и дождись здесь ужина. Джеймс кивнул и быстро ушёл в ванну, удивляясь тому, что он прощен и до сих пор любим, несмотря на кучу создаваемых им проблем.