Слизкое признание

Эти сахарно-приторные взгляды, которые Джеймс бросает в сторону ЕГО Регулуса на протяжении всего ужина уже порядком осточертели Краучу. Ладно, возможно Регулус не был ЕГО во всех смыслах этого слова. Но он все еще был ЕГО другом, ЕГО однокурсником и ЕГО однодомцем. И никаким Гриффиндорцам не было места в их змеином клубке. Так что пусть Поттер в задницу засунет свою влюбленность, которая по ощущением Барти тянется по всему Большому Залу липкой патокой.   — Хватить пялиться.  Шикают ему прямо в ухо и дергают за рукав мантии. Крауч резко крутит головой в сторону звука и морщит капризно нос, пока брови встречаются у переносицы. Эван делает вид, что ничего не произошло, непринужденно отпивая из своего кубка и даже глазом не ведет в сторону друга, которого сам же и дернул.  — Он снова пялится. Шипит Барти сквозь зубы, так, чтобы никто кроме блондина если и услышал его, то точно не разобрал, что он там цедит.  — Не так явно, как ты. — Хмыкает в тон ему Эван и добавляет. — Уверен, Сириус уже решил, что ты по уши влюблен в его брата.  Не то, что бы это была не правда. Эван и сам не подозревал, насколько близок или далек от действительности. Или подозревал? В любом случае, в контексте Розье это точно был не тот брат, сердце которого хотел заполучить в свои лапы Барти. Он никому не говорил о своей влюбленности. Зачем? Если об этом узнает Эван, Доркас или Пандора — ему лучше не станет. Если об этом узнает сам Регулус и не ответит взаимности, шансы потерять их дружбу слишком велики. В то же время, Барти абсолютно никак не пытался скрыть свое особое отношение к Блэку младшему. Таскался щенком за ним будь то в Хогсмид, на тренировку по квиддичу или в библиотеку. Ни у кого уже не было никаких вопросов, что Регулус выгуливал Барти словно пса. Выудить того сходить куда-то без «хозяина» было практически невозможно, но это за такое количество времени воспринималось абсолютно натурально.  — Он не твоя собственность.  Неожиданно шепчут ему на ухо и Барти снова вертит голову в сторону друга.  — Кто? — Кто-кто… — качает головой Эван. — Регулус. Он без твоего прилипательства даже в туалет сходить не может. Ты и в его первую брачную ночь будешь его за руку держать? — Если это будет Поттер — я скорее выколю себе глаза.  — Полезно знать, Крауч, что ты принимаешь такую активную позицию в моей личной жизни.  Регулус звучит так, будто они обсуждают погоду или очередную замысловатую задачку по рунологии, а не он поймал своих лучших друзей на сплетнях о его потенциальном сексе:  — И почему же Поттер это плохая кандидатура для брачной ночи?  Барти все же приходится повернуться к Регулусу. Во-первых, потому что если он снова уставится на Джеймса, то ему станет дурно. Во-вторых, было бы глупо разговаривать с Блэком и смотреть в другую сторону. Вот только что ответить, он не особо представляет. Потому сначала прочищает горло и тянет губы в кривой усмешке. Делает вид, что готовится загибать пальцы для перечисления невероятного количества аргументов, но ни один не лезет в голову и все, что он может сказать, это невероятно глупое: — Он же из Гриффиндора!  Эван прыскает смехом по левую сторону от него. Справа, Регулус, лишь фыркает на это замечание.  — Это все?  — Это же Поттер! — Поразительная наблюдательность.  На этом диалог заканчивается и Барти, поджав губы, возвращается к своей тарелке. Пока спустя пару секунд не ловит Поттера снова пялющегося по правую сторону его плеча. Только на этот раз на его тупом лице сияет не менее тупая улыбка. И что-то Барти подсказывает, что ее причина ему не понравится. Острый локоть пихает его в левый бок и он шикает от резкой боли, пока до уха доносится командное тихое «брось это».  Барти не уверен, как именно ему удается заполучить Эвана на свою сторону. Потому что на ужине он не выглядел как тот, кто особо против заигрываний Джеймса с их другом. Барти хочется думать, что все благодаря его красноречию и тираде о том, почему Регулус Блэк не должен быть соблазнен Поттером. Его речь Розье заключалась в том, что Джеймс утянет Реджи в свои сети, заставит отказаться от квиддича (где это видано, что бы любовники честно сражались на поле?!), это неизменно втянет Регулуса в отчаяние и на этой ноте Джеймс его обязательно бросит, разобьет ему сердце, как уже однажды сделал, украв Сириуса, и они не могут позволить Регулусу снова провалиться в это отчаяние. Ну, может речь немного была корявой и овер-драматичной, но разве он не прав?! Разве это не имело место быть?! Хотя, будучи откровенным, он и сам себе не поверил. Что уж говорить про Эвана. Так что, скорее всего, он согласился или от скуки, или потому что знал, что Барти не отстанет.  Их план был прост. Пробраться в раздевалку Гриффиндора после отбоя и проклясть пару метел (обязательно включая метлу Джеймса), чтобы те путали лево и право при следующем полете. Как бы это помогло Джеймсу понять, что надо держаться подальше от Регулуса? Отличный вопрос! Именно такой Эван и задал Барти, когда выслушал его несомненно гениальный план. Все решалось простым посланием, написанным каллиграфическим почерком Блэка, который Барти научился подделывать еще на третьем курсе, проспорив Регулусу неделю сделанных за него домашек (абсолютно бесполезное желание, как тогда казалось тринадцатилетнему Барти, потому что Регулус все равно сидел вместе с ним в библиотеке и вникал в каждое задание, чтобы не отстать по учебе). В послании должно было быть что-то вроде «с любовью, Змеи» или типо того. Он еще не придумал. Да и какая разница? Главное, чтобы у Поттера пропало желание смотреть своими щенячими глазами на Его Реджи.  Эван план не критикует, даже если его бровь изгибается в недоумении. Они договариваются встретиться в гостиной Слизерина через пятнадцать минут после отбоя. Как прикидывает Барти, у них как раз будет «слепой» коридор от старост и в худшем случае на глаза они попадутся только патрулирующему этой ночью Регулусу. Розье говорит, что иногда его пугает память и расчетливость ума Барти, но еще больше пугает то, на какую хуйню он тратит такой талант. Крауч только скалит зубы в ответ.  До обозначенного времени Крауч не видит Розье, и не то, чтобы эта мысль в целом как-то задевает его внимание. Просто он делает мысленную пометку, когда Регулус спрашивает «где Эван?» и у Барти нет ответа. Он только пожимает плечами, глядя прямо в серые глаза, пока те первые не прерывают контакт и не погружаются обратно в книгу. Только тогда Барти со спокойной душой продолжает листать сборник «забавных заклинаний». Нет, он конечно же уже знал проклятие, которое хотел использовать этим вечером, но вдруг в книжке хранится что-то, что дополнит картину веселья?  Сборник состоит из двух частей в одной книге. Первая часть содержит сами проклятия, а вторая посвященна тому, как их снимать. Но это мелочи, Барти не интересует, как его противники будут мучиться, ища решение несносной чесотке на левой пятке; непослушным волосам, которы то отрастают до колен, то разом опадают, оставляя владельца лысым; или хамелеонному макияжу, который адаптируется под обстановку. Он неконтролируемое ржет под нос, примеряя каждое из этих проклятий на Поттера, чем зарабатывает себе недовольный взгляд читающего Регулуса и спешно извиняется. Но это мало помогает, потому что ситуация повторяется снова и снова, пока Регулусу не пора идти и он напоследок не отбирает у Барти книжку настойчиво желая «спокойной ночи», унося источник радости Крауча с собой. Он даже не борется за свою прелесть, потому что для Регулуса ему не жалко. Ну или потому что слишком ошеломлен внезапному касанию холодных ладоней к своим пальцам, когда те отнимали книгу.  Остаток времени от ухода Регулуса и до вылазки проходит нервно. Барти от переизбытка энергии и адреналина наматывает круги по комнате, словно пес на цепи. Где вообще носит Эвана? Розье находится в общей комнате как и было обговорено, но на вопрос, где он прятался после отбоя, отмахивается. Цедит, чтобы Крауч не совал нос в чужую жизнь, хотя не поздновато ли Эван пришел к нему с этим советом, учитывая, с чем именно собирается ему помочь?  В раздевалку Гриффиндора они попадают без проблем, все прошло ровно так, как планировал Барти. Планы Крауча или безупречны, или полная катастрофа. Никаких промежуточных остановок. Если в пропасть, то на полной скорости. Да? Когда они уже собираются выходить из раздевалки, отсчитав только Барти известное количество минут в голове — пространство у двери их просто не выпускает. Барти хмурится, снова делает шаг и снова упирается будто в невидимую стену.  — Ревеллио! Взмахивает он палочкой и тут же получается ответ на свой вопрос «Какого хуя?». Что-то очень быстро слетает с места и Барти с опозданием понимает, что это плащ, который до этого очень надежно скрывал под собой Сириуса и Джеймса. Элемент неожиданности — появление своего немезиса — сбивает Крауча с толку, и первое, что всплывает ему на ум при виде Поттера — одно из проклятий из дурной книжки, но что бы он ни хотел навесить на Джеймса, оно встречается с беспрекословным рикошетом слетающего заклинания с губ Сириуса, пока Поттер выбивает палочку из рук Барти. Удар волшебства сгибает Крауча пополам, и одному Мерлину известно, чем бы все это закончилось, если бы не Эван, отправляющий сосредоточенных не на нем волшебников в сторону и вместе с чужой палочкой уводит прочь друга под хохот гриффиндорцев.  У Барти много вопросов. Чертовски много вопросов. Дохуя. Но главный, откуда гриффиндорцы узнали об их плане? Как они пробрались незамеченными после отбоя? Почему они… Последний вопрос тонет в рвотном позыве. Изо рта Барти с характерным звуком рвется жирный, скользкий слизень. Существо с хлюпающем звуком падает на каменный пол, и Краучу приходится вытереть рот рукавом, что бы разорвать мокрую ниточку между губами и мерзким существом на полу.  — Что за черт?  Под шепотом пытается скрыть море эмоций Эван, буквально таща за собой полусогнутого друга, с трудом отводя взгляд от извергнутого слизня. Барти бы может и рад ему был ответить, но при попытке открыть рот, из него буквально вываливается второй слизняк, липко скатываясь по языку, пуская волну отвращения по спине Крауча. Только чудом им по дороге не встречается какой-нибудь староста, потому спустя десять минут плетения в полусогнутом состоянии Эван укладывает Барти на его кровать боком, заботливо подставляя урну примерно параллельно его голове, чтобы Краучу было проще срыгивать слизняков.  «Финита» не срабатывает и Эван в панике хлопочет вокруг Барти, пытаясь найти решение новообразовавшейся проблеме. От Крауча толку, мягко говоря, мало, каждый раз, когда он пытается открыть рот чтоб сказать Эвану, где найти анти-заклинание — из него лезет очередной слизень. Ни поза, ни истощенность его положения не позволяют ему дойти до нормально написанного ответа и единственное недо-слово, которое он коряво царапает любезно предложенным пером: «Рег».  Вот только Регулуса нет. И до утра не предвидится. Выбора два. Или отправить ему срочную ночную сову, за что они оба точно получат по ушам от старост и декана Слизерина, или Эвану пойти искать Регулуса коридорами. Ему бы сейчас хоть толику таланта Крауча, который сходу бы мог расчитать, где и когда появится их сосед. Розье кидает взгляд на друга, в мимолетной надежде, что тот сможет дать ему знак как найти Блэка, но имеет (не) счастье лицезреть, как очередной слизень вырывается из плена тонких губ Крауча в заботливо подставленное ведро.  Делать нечего и он садится шкрябать письмо. Очень завуалированно отмечая, что именно происходит с Краучем (если вдруг кто-то сумеет перехватить записку), но очень ясно давая понять что им нужен именно Регулус, прикладывая корявое «Рег» нацарапанное Краучем раннее. Он надеется, что почерк Барти передает максимальное количество его страданий в этих трех буквах. У Розье трясутся руки, стоит сове скрыться из виду. Конечно, он накладывает на нее заклинание тишины и маскировки, но все равно не питает особых надежд, что на утро их не ждут пиздюля в кабинете деканата. На их счастье и несчастье одновременно, дверь в комнату спешно распахивается спустя полчаса. На лице Регулуса смесь растерянности, раздражения и переживания. Он сквозь зубы цедит «какого черта произошло, Эван?», но ему не успевают ответить, потому что до уха доносится чудесная симфония хриплых рвотных звуков с кровати Барти.  Регулус сразу же подскакивает к Краучу, который пытается выдавить из себя ухмылку при виде Его друга, но видимо проклятию и это движение не нравится, потому что вместо очаровательной улыбки Регулус получает очередного слизня.  — Блядь. — Ага —даже как-то радостно соглашается с ним Эван, видимо довольный, что Регулус согласен, что дело не ерундовое. — И давно он так?   — Меньше часа.. Ты знаешь, как это снять?  Регулус кривит губы, что может означать или «да, но мне не нравится процесс» или «нет, и меня это раздражает». К счастью, вариант не второй. — Может быть. Но мне надо что бы тебя не было в комнате.  Вздыхает Регулус, осторожно убирая мокрую прядь волос с истощенного лица Барти. Крауч выглядел совсем бледным и судя по тому, как сокращается его желудок и кривится лицо — новый слизняк на подходе.  — И куда ты предлагаешь мне деться?  — Я бы отправил вас туда, где вы это проклятие заработали, но не готов еще и с тобой разбираться. - шипит раздраженно Регулус, но взгляд на Эвана не возвращает, его внимание все еще приковано к Краучу. Будто Блэк взвешивает что-то внутри себя.  — Туалет?  — Даже в ваших головах иногда бывают здравые мысли. Регулус недоволен. Пусть на его лице в основном и читается переживание с элементами раздумья, но голос явно сочится раздражением. Барти пытается что-то сказать и не сложно догадаться, что именно получают оба Слизеринца вместо слов. На этой ноте Регулус приказывает Краучу замолчать (не то, что бы он говорил, но пытался), а Эвана выгоняет лишь одним прицельным взглядом. Стоит за ним закрыться двери, как Реджи встает с корточек, на которых сидел напротив Крауча и снимает с себя неторопливо плащ, выуживая из внутренних карманов ранее забранную книгу у Барти.  — Я знал, что ничего хорошего не выйдет из вашего симбиоза. - Фыркает Регулус, кидая книгу возле Барти, пока лениво закатывает рукава рубашки.  Барти кажется, что от этого зрелища у него пересыхает во рту, и это после всего количества слизи! Регулус теперь присаживается рядом, слишком резким толчком заставляя торс Барти освободить ему немного места, но при этом не двигая голову от края кровати.  — Абсолютно дурацкое чтиво и абсолютно в твоем вкусе. - констатирует Регулус, беря книгу в руки и укладывая на свои колени так, будто собирается читать Барти сказку на ночь. Для человека, который должен быть обеспокоен состоянием друга, Регулус совсем не торопился. Он неспешно листает страницы, выискивая нужную ему информацию, пока не останавливается через десяток другой страниц: — Любовные проклятия. — Зачитывает он заголовок главы и снова принимается листать страницы, к счастью, это не занимает столько времени на этот раз. — Не такой уж и прекрасный принц. Регулус и правда выглядит так, будто читает занимательный рассказ ребенку перед сном.  — Тот, кто попадет под чары этого заклинания, будет проклят и спасен любовью. К счастью для тех, чье сердце не является пленником любви — заклинание максимум вызовет обычную рвоту. Для тех же, кто в глубине себя таит нежные чувства к кому-то другому — заклинание обернется потоком слизней. Чем сильнее чувство, тем дольше будет страдать жертва.  На этом Регулус захлопывает книгу и поворачивает голову к Барти. Их взгляд пересекается и Барти выглядит до того уставшим и растерянным, что Регулус решает над ним смиловаться в игре в гляделки, в той же манере открывает книгу, теперь с конца, переходя к части со снятием заклятия. Он не мучает его больше долгим листанием страниц, сразу же находя нужный раздел и прочищает горло. Медлит, перед тем как начать читать. — Есть несколько способов снять проклятие «не прекрасного принца». Первый медикаментозный. Клин вышибают клином, достаточно нескольким каплям ароматенции упасть на язык, как слизней тут же заменят бабочки в животе. К счастью для жертвы, не буквальные. - Регулус снова кидает беглый взгляд на их «жертву», но на этот раз он не издевательский или поучительный. Он робкий. - Второй способ сказочный, как и само проклятие. Любовь та магия, которую часто недооценивают. Достаточно легкого поцелуя, мимолетного прикосновения губ к губам, что бы проклятие пало. Конечно же, кто угодно для такой важной задачи не подойдет. Лишь тот, кто пленил сердце жертвы сможет снять с него проклятие. Теперь книга отложена в сторону и серые глаза устремлены на Крауча. Барти не знает, что именно от него ждет Регулус, потому тупо пялится в ответ. Все тело ощущается так, словно он уже сам стал одним из злополучных слизней с интеллектом примерно того же уровня. — Барти — вздыхает Регулус, не дожидаясь положенной Краучу смекалестости. — Кого мне надо привести для поцелуя с твоими слизнями?   Губы формирует беззвучное «О», когда до его больного сознания наконец-то доходит, что от него ждет Регулус. Чтож, у него для Регулуса две новости. Хорошая и плохая. Ему становится до того смешно от этого факта, что он даже на секунду забывает, чем любое движение чревато. Попытку смеха давит очередной рвотный позыв, и еще один жирный слизняк покидает желудок Крауча, падает ему прямо на грудь, когда он не успевает повернуть голову в сторону ведра. Барти краем глаза замечает, как от этой чудной картины кривится лицо Регулуса и ему становится очень жалко от того, какую новость он готовит вывалить ему на голову. Блэк снова прочищает горло, меняя тему с конфуза в нужное русло: — У меня не так много времени, Крауч.  Длинные бледные пальцы в нервозе стучат по бедру и Крауч зачарованно следит за этим действием, находя в нем что-то медитативно-успокоительное. В отличии от него, Регулус от этого действия не успокаивается. Патруль не ждет. — Доркас? - Барти вскидывает удивленный взгляд на Регулуса. - да, нет?  Барти тупо машет головой в отрицании. Они будут играть в угадайку? Почему Доркас?  — Это кто-то из Слизерин? Барти кивает, все еще не веря, что они и правда это делают.  — Девушка?  Отрицание. Регулус задумывается. Ну, круг и правда сузился. Хотя бы Регулусу не придется бежать в другую часть замка. По правде говоря, ему еще предстоит узнать, что бежать вообще никуда не придется.  — Наш год? Кивок.  — Я его знаю?  Барти фыркает и снова кивает.  — Мне позвать Эвана?  Барти аж рот открывает от такого предположения. Но Регулус принимает это как-то иначе, уже собираясь подниматься с кровати, когда Крауч непонятно откуда находит в себе силы взять Реджи за руку.  — Нет?  — Сможешь написать первые буквы?  Крауч молчит. Только пристально вглядывается в серые глаза. Как будто пытается силой мысли вселить ответ в Блэка. Но тот слишком сосредоточен.  — Ты смог же написать мое имя, справи.. Но Барти кивает слишком активно на первую часть фразы. Настолько активно, что его желудок отзывается бульканьем и ему приходится отцепится от руки Регулуса, что бы в этот раз успеть дополнить свою коллекцию в ведро, а не на себя. Этих нескольких секунд видимо хватает, что бы запустить нужный мыслительный процесс в голове Регулуса. Потому что когда он поворачивает вновь голову на того, кто должен его спасти — Регулус резко вскакивает с кровати. Барти уверен, что тот просто сбежит из комнаты. Громко хлопнет дверью, в лучшем случае пойдет искать ароматенцию, в худшем — оставить его мучаться слизнями до самого утра. К счастью, Регулус из комнаты не уходит. Идет к столу и хватает пергамент с пером. Трясущиеся руками кладет перед истощенным Барти и буквально командует ему в лицо: — Пиши!   Краучу кажется, что его приперли к стенке. Но судя по тому, в каком смятении сам Регулус, они оба тут не в самом выигрышном положении. Барти медленно, что бы не тревожить слизней формирующихся где-то в желудке, берет перо и так же медленно принимается шкребсти до невозможности корявое «Р» но останавливается на «I» и слегка подумав вырисовывает ну очень плачевное «U». Регулус тупо хлопает ресницами пару раз, переводит взгляд с буквы на Барти и обратно. Краучу даже кажется, что на секунду на лице Реджи читается разочарование и непонимание. Никого в их году с именем на U нет. Но Регулус умный мальчик и шепчет на столько тихо, что не будь они сейчас лицом к лицу — у Барти и шанса не было бы его услышать: — Я? Вместо ответа Крауч отводит взгляд. Вот он и попался. Худшее признание в любви с худшим после… Склизкие губы опаляет что-то обжигающе горячее, а после жмется до невозможности мягкое. Губы Регулуса. В животе разливается щекотливое тепло и от этого чувства улыбка сама вылазит на губы, а веки закрываются. Он чувствует прилив сил и адреналина, такой же, как и перед выходом на «охоту». Рука скользит к телу напротив и тянет Регулуса за талию. Ему почти удается затащить Регулуса на себя, пока их сомкнутые губы плотно прижаты друг друга, это и поцелуем сложно назвать, но идиллию разрывает звук упавшего на пол ведра и они оба резко поворачивают голову в его сторону. К сожалению, снятое проклятие не забирают с собой всех слизней, и те теперь мерзкой кашицей копошатся на полу у кровати Крауча. Регулус выглядит так, будто его сейчас стошнит и Барти принимает стратегически-спасательное решение все же утащить Блэка окончательно на кровать и закрыть собой чудесные виды на мир животных.  — Это самое мерзкое, что со мной случалось.  Закрыв глаза бормочет Регулус и у Барти внутри все леденеет. Точно. Поцелуй должен быть от его возлюбленного, но нигде не было сказано, что чувства должны быть взаимными. Регулус просто был хорошим другом. Чертовски хорошим другом, если быть до конца честным. Поцеловать кого-то, кто только что изрыгал изо рта слизней — дело не из легких. Особенно если это не твой любовник. — Мерлин.. Рег, я… — Если ты расскажешь Эвану, я тебя прикончу. - бурчит Регулус с опаской поглядывая за плечо Крауча, но в его позе увидеть что либо, кроме окна просто невозомжно.  — Нет, конечно нет. Я не.. — Хорошо. — Хмыкает Регулус и тянет Барти за воротник к себе, снова прижимаясь в коротком касании к чужим губам. — Это чтобы ты выкинул из головы тупые вопросы. И тупые решения. Если я поймаю тебя или Эвана этой ночью — выбью вам самое суровое наказание. Понял? — Мгм… — Нихрена он не понял. Слишком занят анализом произошедшого и накрывшей необходимостью снова ощутить эти губы поверх своих.  — Крауч. - Зовет Регулус, но получая в ответ заторможенный взгляд только вздыхает и качает головой. - Ты и Эван убираете вот это, - он неопределенно машет рукой в сторону Барти, имея в виду новообразовавшийся зоопарк на полу, - и ложитесь спать.  Барти спешно кивает, и вглядывается в Регулуса практически умоляющим взглядом. Для такого умного парня Крауч был невероятно тупым. Не смотря на то, что слизняки больше не лезут из него при каждой попытке открыть рот — он все равно предпочитает молчать.  — Это взаимно. — вздыхает Регулус, осознавая, что жирные намеки в виде повторного поцелуя проходят мимо Крауча.  — Но мы поговорим утром.