Как тебя покорить?

Они сидят в гостиной в доме Чонина субботним вечером. Младший сам позвал Сынмина посмотреть какой – то фильм. Ким, честно, даже не запомнил, что именно они там собирались смотреть: с Чонином он согласен на всё. На большом экране домашнего кинотеатра летает суперзлодей с огромными механическими крыльями, в то время как Питер Паркер в своём красно – синем костюме, пытается остановить его от разрушения всего города. Свет приглушён, дабы картинка на экране была ярче, да и создавалась более подходящая атмосфера. На стеклянном столике стоит коробка с наполовину съеденной пиццей и пара стаканов с газировкой. В руках Чонина покоится миска солёного попкорна, свою же, с карамельным, Сынмин отставил в сторону. Ян увлечённо смотрит на экран, закидывая в рот попкорн, чтобы заесть напряжение от происходящего в фильме. Ноги паренёк спрятал в огромном мягком розовом пледе – ему вечно холодно. Сынмин уже давно потерял нить происходящего в боевике и просто любуется сидящим в паре метров от него. - Чонин, как тебя покорить? – спрашивает Сынмин, когда на экране происходит очередной взрыв, оглушающий не только героев внутри. - Что? – глаза Яна блестят от восторга, когда он отрывается от сюжета фильма, чтобы посмотреть на Кима. - Чонин, как тебе фильм? – стараясь перекричать динамики, произносит старший. - Классный фильм, - смеётся парень, а его глаза превращаются в тонкие линии, как и всегда при улыбке. – Я уже не в первый раз его смотрю. Это же Марвел. А тебе как? - Чудесный, - отзывается Сынмин, по – прежнему смотря только на Яна. Они познакомились на первом курсе. До жути глупое и клишированное знакомство. Прямо как в дешёвых романтических фильмах, которые Сынмин терпеть не может. Но разве жизнь сама по себе не полна клише? Ведь откуда – то они появились. Сентябрьское, на удивление тёплое утро, когда все студенты пока ещё торопятся на пары. Позже, наконец – то привыкнув к новому месту, они станут бессовестно прогуливать добрую половину предметов, но пока они остаются прилежными, не отвыкшими от школьных правил детьми с морем надежд в глазах и амбициями, распиханными по карманам. Сынмин неспеша плетётся по улице. Боясь опоздать в первый день занятий, он выходит чересчур рано. Его внутренний паникёр уверен, что он точно попадёт в многокилометровую пробку, перепутает ветки метро или не найдёт дорогу к собственному ВУЗу. Но движение на дорогах было свободным, маршрут изучен вдоль и поперёк вплоть до того, в какой вагон лучше сесть, чтобы проще было сделать пересадку, а путь до учебного заведения он успел выучить за время подготовительных курсов. Тусоваться в пустых коридорах совсем не хотелось, а бездумно торчать на улице, пока тут и там гуляли компашки и парочки, тем более. На глаза попадается какая – то небольшая кофейня, затерявшаяся между магазинчиком с продуктами и более популярной сетью забегаловок. Недолго думая, Сынмин поднимается по невысокой лесенке и открывает стеклянную дверь. Лёгкий звон колокольчиков оповещает бариста о новом посетителе. Ким быстро изучает меню, стоящее рядом с кассой, и заказывает простой капучино и круассан с миндальной начинкой. Парень листает ленту новостей в телефоне в ожидании, когда заказ будет готов. Через несколько минут на стойку опускается стаканчик с осенним дизайном и пакет из крафтовой бумаги. - Капучино, - быстро бросает парень в кремовом фартуке и спешит вернуться к кофемашине: посетителей становится на удивление много. Сынмин берёт свой напиток и уже направляется к выходу, когда какой – то паренёк останавливает его: - Извините, а у Вас случайно не синнабон в пакете? Ким недоумённо смотрит на незнакомца. Парень чуть ниже него самого, с завитыми нежно - розовыми волосами, которые напоминают цветущую вишню. На губах лёгкая улыбка, а в глазах, миндалевидных, из – за которых паренёк напоминает Лиса из «Маленького принца» – любимой в детстве книжки Сынмина – яркие искорки ещё не покинувшего юную душу детства. Незнакомец почему – то очень гармонично вписывается в атмосферу кофейни, будто он сам одна из свежих булочек на прилавке или горячий лавандовый раф, который забирает со стойки высокая девушка. - Вообще я заказывал миндальный круассан, - недоумённо тянет Ким, отчего – то теряясь. То ли от неловкого диалога, то ли от лисьих тёплых глаз напротив. - Значит, просто заказы перепутали, - улыбается парень и протягивает свой пакет, показывая его содержимое. – И Вы, и я взяли капучино, а пакеты с выпечкой и так одинаковые рядом стоят. - Действительно, - негромкий смешок срывается с губ. – Хорошо, что я не успел уйти. - Пришлось бы тогда съесть Вам мой синнабон. - Что ж, я и их люблю, - улыбается Сынмин. Заканчивать разговор совсем не хочется, но, кажется, он себя уже исчерпал. - Ян Чонин, - вдруг произносит паренёк. – Первокурсник – фотограф. В голове Кима проносится глупая мысль - не Чонин должен бегать за кем - то с камерой, а за ним – но он быстро отгоняет эту взявшуюся не пойми откуда ерунду и спешит представиться. - Ким. Ким Сынмин. Первый курс музыковедческого факультета. И можно на «ты», - снова неловкая улыбка. Розовый лис кивает и тоже расплывается в какой – то нежной улыбке, а глаза превращаются в тонкие щёлочки. - Там, говорят, скоро новую часть в кино показывать будут, - из тёплого сентябрьского дня прошлого года обратно в реальность вытягивает всё ещё полный энтузиазма голос. Сынмин выныривает из омута своей памяти и переводит взгляд сначала на экран телевизора, где во всю идут титры, а затем на Чонина, ожидающего ответной реакции на свои слова. - Здорово, - слегка тупит Ким, а потом, окончательно вернувшись в реальность, поспешно добавляет. – Можем вместе сходить тогда. - Правда? – в лисьих глазах напротив загорается детский восторг. – Сынмин, я тебя обожаю, - и младший почти что прыгает на друга, обвивая руками его шею и почти роняя на диван. Ким явно не ожидает такой бурной реакции, теряет равновесии и просто чудом всё же остаётся в сидячем положении. Сердце, кажется, улетает сначала куда – то вниз, прямо к ядру планеты, а затем так же стремительно уносится вверх, разрывая озоновый слой. Потом, всё же, проявляет благосклонность и возвращается на место, в грудную клетку, и уже там бьётся, как бешеное. Сынмин мягко обнимает друга в ответ и глубоко вдыхает аромат знакомого шампуня. Волосы Чонина по – прежнему кудрявы, только вот больше не розовые: на прошлый Новый год Ким сам помогал этому задорному лису сменить лепестки сакуры на голове в ставшее тогда популярным окрашивание, которое все окрестили «Орео». Вот только вместо почти что белого оттенка в пару к чёрному Ян выбрал песочно – тёплый. - Задушишь, - смеётся Сынмин, мягко отстраняясь. - Прости, - неловко потирает затылок Ян и поспешно вскакивает на ноги, хватает пульт и вырубает телевизор, намереваясь навести порядок в комнате. – Останешься на ночь? - Да, - кивает Ким, глядя на экран телефона. – Уже довольно поздно. - Тогда постелю тебе тут, как обычно.

ɷɷɷ

Сынмин не сразу понял, что Чонин ему нравится. Он вообще не понимал, как можно так сходу осознать, что кто – то тебе не безразличен, да и явно ближе, чем просто друг. Парню требовалось несколько месяцев, чтобы узнать человека поближе, найти с ним общий язык, понять его. Ни о какой любви с первого взгляда и речи быть не могло. Хотя первая встреча с розовым лисом, словно, всё же, пошатнула что – то в глубине души Кима, но признаваться в этом не хотелось даже самому себе. В какой – то момент захотелось просто провести рукой по завитым волосам, зарыться в них носом и вдохнуть нежный аромат, заполнить им лёгкие без остатка, чтобы сохранить эту частичку чего – то ставшего безумно необходимым тогда, когда они разойдутся по домам. Хотелось коснуться тёплой руки, украшенной металлическими ободками колец, переплести длинные пальцы, ощутить прохладу украшений и взбегающие вверх по руке покалывающие искры чего – то неизвестного. Хотелось провести как можно больше времени вместе, просто быть рядом, слушать мелодичный голос, гулять по улице, останавливаясь каждый раз, когда будущий фотограф поспешно достаёт телефон или небольшую камеру, чтобы сфотографировать очередной кусочек этого удивительного мира, на который большинству других людей почему – то просто всё равно. Когда на губах была с поличным поймана нежная улыбка, а в груди при взгляде на лучшего друга что – то предательски дрогнуло, Сынмин понял – он попал. В зале кинотеатра уже темно, на экране пока мелькают кадры из трейлера какого – то очередного фильма про космос: реклама будет идти ещё минут пять, так что парни не особо переживают из – за своего опоздания. Пробираться к своим местам удобно, искать в темноте нужный ряд не требуется: Чонин всегда выбирает последний. «Отлично виден экран, и никто сзади в спинку не бьётся» - пояснил когда – то парень, столкнувшись с удивлённым взглядом Сынмина. Сам он привык сидеть где – то в середине, но аргументы друга действительно звучали логично, так что вместе они стали всегда выбирать именно последний ряд. Глупый стереотип о том, что там сидят только парочки, незаинтересованные в самом кино, а мечтающие лишь незаметно пообжиматься в приятной атмосфере, должен умереть. Хотя иногда поцеловать Чонина в темноте зала действительно хотелось. - Говорят, в этой части фильма будет камео прошлых актёров, - шепчет Ян, когда на экране, наконец – то, начинается фильм. Он выглядит возбуждённым и в нетерпении ёрзает в кресле. Это вызывает на губах Сынмина лёгкую улыбку. Ему нравится то, как друг буквально искрится от восторга, как глаза его округляются, как он вздрагивает на неожиданных моментах и улыбается с понятных только ему отсылок. Настоящий фанат киновселенной. Сосредоточиться на фильме было сложно. Сынмин в принципе любит кино о супергероях, но, когда в паре сантиметров от тебя сидит объект твоего воздыхания, а ты можешь совершенно безнаказанно любоваться его профилем, выбор очевиден. Лицо кажется фарфоровым в холодном свете киноэкрана, в тёмных глазах отражаются сцены драки, происходящей на какой – то башне. Чонин целиком увлечён фильмом, он будто бы и не дышит, целиком погрузившись в сюжет и проживая всё вместе с героями. На его лице эмоции быстро сменяют друг друга, не поспевая за событиями на экране, которые к кульминации фильма летят со скоростью света. А Сынмин готов впитывать каждое изменение на чужом лице, в памяти хочется выгравировать каждую новую морщинку у глаз, запомнить каждую эмоцию. Сынмину жаль, что он совсем не умеет рисовать, ему хочется усеять бумагу быстрыми портретами, запечатлеть их там, где они не исчезнут с течением времени, не исказятся по прихоти собственного мозга, не сотрутся из переполненной памяти. - Чонин, ты мне нравишься, - губы двигаются быстрее, чем Сынмин успевает обработать то, что собирается сказать. На секунду дыхание замирает. - А? – Ян отрывается от экрана, где персонаж из параллельной вселенной только что спас девушку главного героя, упавшей с высоты башни. - Этот момент мне нравится, - быстро кивает на экран Ким. - Согласен, - энергично трясёт головой парень и ярко улыбается. – Очень символичный момент, если брать историю персонажа. Сынмин кивает, хотя не до конца понимает о чём речь, и поворачивается в сторону экрана. Хотя бы концовку он должен посмотреть нормально, а то от любования чужой красотой мозг уже начинает плавиться.

ɷɷɷ

Надо признаться – решает Сынмин спустя несколько часов, сидя вечером на собственной кухне и глядя на ровную оранжево – коричневую гладь медленно остывающего чая. Надо признаться, иначе он просто сойдёт с ума. Огромного опыта в любовных делах за плечами у Кима нет. Чего уж там говорить, он даже никогда никому не признавался в симпатии. Ну, если не брать в расчёт какую – то девочку из детского сада, с которой у них была непростая семейная жизнь вместе с плюшевым медведем в качестве сына. Но к Чонину вряд ли подойдёшь со словами «Привет, давай дружить? Ты мне нравишься». Тем более они уже и так дружат. Ким устало хлопает себя рукой по лбу и откидывается на спинку стула. Сейчас он чувствует себя полным идиотом. Но ещё большим придурком он будет чувствовать себя тогда, когда Ян радостно придёт к нему и скажет: «У меня кое – кто появился». Такого Ким не переживёт. Сначала он должен сам рассказать о том, как у него сердце пропускает удар при виде друга, а все мысли в голове превращаются в сборную солянку. Потом уже будь, что будет. Даже если его пошлют на все четыре стороны – это будет лучше, чем просто продолжать молчать. Глоток чая приятно согревает горло и вселяет уверенность. Что ж, смелости он видимо, наконец – то набрался. Осталось только решить, когда и как признаваться. Ждать подходящего случая не хочется – вдруг он вообще никогда не наступит. Такое нужно организовать самому. Ким делает ещё глоток чая и задумчиво смотрит в потолок. Что он умеет делать лучше всего? Просто устроить красивую встречу и сказать какие – то банальные фразы, как в сопливых розовых фильмах, совсем не хочется. Чонин заслуживает чего – то особенного, такого же волшебного и незабываемого, как и он сам. Взгляд блуждает по кухне и натыкается на лежащие на буфете листки, исписанные аккуратным почерком самого Сынмина. Его музыка. Парень встаёт и внимательно смотрит на аккорды, в голове выстраивается мелодия, пальцы отстукивают ритм по столешнице, а черепная коробка наполняется словами, словно кто – то их туда только что запихнул. Сынмин хватает лежащий рядом огрызок карандаша и спешит записать текст, боясь, что он ускользнёт от него, канув в небытие сознания. Губы сами начинают тихо напевать песню, нога перенимает эстафету отстукивания ритма, а пальцы левой руки уже, кажется, чешутся от желания зажать струны гитары для нужных аккордов. Ким в спешке дописывает последнюю строчку и пулей срывается в комнату, где у стены его уже заждалась акустическая гитара, которая горит огнём в свете лучей уходящего солнца. Комнату рассекает мягкий удар по струнам, первые ноты срываются с них и окутывают с ног до головы. Кажется, Сынмин всё придумал.

ɷɷɷ

- Пикник? – брови Чонина удивлённо взлетают вверх. - Почему бы и нет? – пожимает плечами Ким. – Завтра обещают хорошую погоду. Пойдём в парк, возьмём сэндвичи и газировку, я гитару притащу. - Звучит заманчиво, ладно, - улыбается друг. – Тогда с меня перекус, а с тебя плед, музыкальное сопровождение и твой шикарный лимонад собственного приготовления, - лисьи глаза хитро прищуриваются. - Всё ещё не верю, что он тебе настолько понравился, - закатывает глаза Сынмин. - Самый простой рецепт из интернета, ничего интересного. - Значит, у тебя просто волшебные руки, - ухмыляется Чонин. Сынмин на это лишь хмыкает, но в груди разливается приятное тёплое чувство. На следующий день паника незаметно подкрадывается откуда – то из тени за спиной, впивается своими острыми когтями прямо в сердце, а желудок неприятно скручивает. Ким неловко мнётся перед зеркалом в прихожей, никак не решаясь покинуть собственную квартиру. Парень переступает с ноги на ногу, придирчиво осматривая своё отражение: не мятая ли рубашка, не осталось ли пятна на тканевых шортах, достаточно ли чисты белые кроссовки ,и закрыт ли до конца чехол с гитарой. Пригладив пятернёй слегка растрепавшиеся волосы, он выдыхает и всё же выходит из квартиры, понимая, что ещё пара минут и он может просто опоздать на встречу с другом, которую сегодня, честно говоря, очень хотелось просто отменить, хотя он сам же её и назначил. Страх повис на плечах тяжёлым грузом, словно придавливая к земле, будто за спиной в чехле была не гитара, а груда кирпичей. Но давать заднюю уже было поздно. Да и Сынмин вроде бы уже всё для себя решил: сегодня или никогда. В парке, на удивление, было немноголюдно. Тёплые солнечные лучи освещали аккуратно подстриженную траву, пробивались через листву растущих то тут, то там деревьев, рисуя необычные резные узоры в тени у корней. Лёгкий ветерок путался в волосах и играл с небольшими птичками, обитающими в парке, оставлял нежные поцелуи на щеках людей и уносил куда – то тревогу Сынмина. Чонина он заметил сразу. Тот сидел в тени раскидистого дуба и приветливо махал рукой, ярко улыбаясь. Ким спешит к нему, едва ли не путаясь в собственных ногах. - Почти опоздал, - шутливо предъявляет Ян, пока друг достаёт из шоппера аккуратно сложенный плед в красно – белый квадрат и стеклянную бутылку с прохладной жидкостью лимонного оттенка. – Марафет наводил? – в глазах шкодливые искорки. - Ага, выбирал, что же надеть на наше свидание, - на губах появляется несвойственная нахальная улыбка. - Не прогадал, отличная рубашка, - смеётся Чонин, и зайчики света прыгают у него в волосах. Какое – то время парни просто наслаждаются отдыхом, болтают и смеются, обсуждают кино и надвигающийся учебный год, поглощают сэндвичи, принесённые Чонином, и пьют домашний лимонад. - Может сыграешь? – вдруг предлагает Ян. – Не зря же ты её тащил, - он кивает в сторону гитары. А вот и момент икс – понимает Сынмин. Он берёт чехол, дёргает ползунок молнии - он легко скользит по своему пути - лакированный корпус гитары отблёскивает на солнце, инструмент покидает свой уютный дом и мягко ложится в руки хозяина. Ким аккуратно проводит по струнам: настроена ли гитара. Звук идеально чистый. Парень глубоко вдыхает, закрывая глаза. Первый аккорд рождается под длинными тонкими пальцами, они скользят по струнам, нежно перебирая их. Мягкий голос окутывает с ног до головы, проникает в самое сердце, трогая уже его струны, слова откликаются где – то в душе, заполняют черепную коробку и кажется, что в мире больше ничего нет. Ветер качает песню на своих невидимых руках, уносит её куда – то ввысь, в самое небо, разносит на крыльях птиц, насыщает солнечными лучами и запахом лета. Сынмин растворяется где – то в музыке, становится единым с гитарой, отдаёт всего себя в эти наполненные любовью, нежностью и мягкостью слова. Он рассказывает эту историю, будто водит за руки по картинной галерее своей души, где представлена выставка его чувств. Последняя нота слетает со струн, рука взмывает вверх и замирает на секунду, затем мягко опускаясь вниз, ещё пару секунд в воздухе остаётся едва уловимый след от заключительных слов. Сынмин открывает глаза, словно пробуждаясь ото сна. Весь мир ударяет его своими яркими сочными красками августовского вечера, все звуки, которые до этого словно кто – то выключил, заполняют черепную коробку, оглушая. И в центре всего этого чересчур реалистичного мира сидит и мягко улыбается Чонин. Он словно картина в музее: безумно красивый, нежный и будто ненастоящий, он словно нарисован рукой великого мастера Да Винчи, не уступает и прекрасной Джоконде. А ещё он точно также молчит, лишь загадочно улыбаясь. Неужели он ничего не понял? - Чонин, - нарушает повисшую тишину Сынмин, он нервно сглатывает и виновато устремляет взгляд на корни дерева за спиной друга, словно сделал что – то неправильное и плохое, кончики ушей предательски краснеют, а вся смелость, кажется, улетела вместе с мелодией песни. - Как тебя покорить? – шепчет Чонин. Сынмин резко вскидывает голову, глаза удивлённо округляются, а лис напротив лишь сильнее улыбается, а в глазах горят огоньки от отражающегося в них солнца. - Ты знал, - выдыхает Ким, и из лёгких, кажется, выбивает весь воздух. – Ты тогда всё услышал. - Да, - кивает паренёк, виновато пожимая плечами. – Я же не совсем глухой. Да и в кино тоже всё слышал. - Тогда зачем переспрашивал? Да и делал вид, что ничего не понимаешь? – Сынмин совсем запутался. Может, это значит, что его чувства отвергают? Хотят остаться лишь друзьями? Или давали шанс отказаться от своих слов и оставить всё, как есть? - Ты должен был убедиться в своих чувствах, - взгляд миндалевидных глаз становится серьёзнее. – Я надеялся, что ты перестанешь бояться самого себя, что скажешь мне всё так, а не случайно и прячась за шумом фильма. - Я боялся, что ты меня отвергнешь, - признаётся Сынмин. – Что ты перестанешь со мной общаться, что всё рухнет из – за моих чувств. - Какой же ты дурак, - смеётся Чонин, и этот переливающийся колокольный звон дарит какое – то новое чувство спокойствия, забирая все тревожные мысли с собой, унося куда – то далеко от них двоих. – Сынмин, ты мне тоже нравишься. Сильно. Я думал, по мне понятно, - и снова эта лисья улыбка. - Ничего не понятно, - дует губы Ким, но не может удержаться, и уголки губ ползут вверх. – Мог бы тогда и сам первым признаться. - Я бы не смог сделать это так красиво, - парирует парень. – Я не умею писать такие прекрасные песни. - Да ты сам прекраснее всех песен о любви вместе взятых, - горячо восклицает Сынмин, подаваясь вперёд. - Но твоя смогла меня превзойти, - нежно улыбается Чонин. Закатное солнце путается у них в волосах, его лучи скользят по фарфоровой коже, золотят носы. Ветер играет в складках одежды и гуляет между переплетающимися пальцами. Холод чужих колец приятно остужает вечно тёплые руки. Августовский воздух проникает в лёгкие и пьянит не хуже растворившейся вокруг нежной любви. Губы такие манящие и мягкие, слаще спелой клубники и персиков. Поцелуи дурманящие и головокружительные, отдающие в голову, как виноградная соджу. И в этом мире есть только они вдвоём, да тихий шелест листвы над головами. И этот пропитанный чем – то волшебным парк станет колыбелью их чувств.