Выхода нет

Этой ночью в Доме неспокойно. Дождь неистово барабанит по крыше, вспышки света пронзают занавески, а гром звучит так, будто мир за окном рвётся на две части, отслаиваясь до самого ядра. Табаки просыпается от сочетания этих удивительно громких звуков и сонно хмурится, оглядывая комнату. Ноги Лэри привычно свисают с его полки, на соседнем верхнем ярусе мирно посапывает Горбач в обнимку с Нанеттой, под ними на первом спит Македонский, зарывшись под одеяло с головой. Сфинкс находится слева от Шакала, повернутый к нему спиной, Курильщик сложился калачиком у него под боком, а справа, пребывая в самом безмятежном расположении духа, лежит Лорд, судя по всему, тоже спящий, потому что его лицо способно быть таким спокойным, а брови не изгибаться, выдавая весь его гнев, только во сне. Шакал понимает, что сон не идет в такую погоду, поэтому подцепляет наушники, оплетающие спинку общей кровати, и втыкает их в уши, улыбаясь каким-то своим мыслям. Он решает доделать очередные бусы из бисера, начатые ещё сегодня после обеда. Музыка играет неплохая, ему даже нравится. Табаки начинает тихо, вполголоса подпевать. Интересно, почему именно в ночное время на радиоволне Наружности попадаются такие хорошие песни. Табаки задумывается над тем, чтобы составить график прослушивания ночного радио, в голове составляя расписание и укомплектовывая новое занятие с другими. Лишь бы мы проснулись в одной постели. Скоро рассвет, выхода нет. Делать что-либо под единственным тусклым источником света в качестве луны было не очень хорошей идеей, поэтому глаза до боли щурились, а бусины бисера постоянно рассыпались и терялись в складках одеяла, но включать лампу Шакал не торопился, подумав, что это разбудит остальных, хоть громкие звуки грома и дождя всё ещё каким-то чудом не мешают им крепко спать. Может, дело в том, что это он такой чуткий. Девочка с глазами из самого синего льда тает под огнем пулемёта, лишь бы расстаял хоть кто-то. Шакал прикрывает глаза, когда в окно снова вливается световая буря, что означает очередной удар молнии, и чувствует, как кто-то шебуршится во сне под боком. Этим кто-то оказывается Лорд. Табаки рассматривает его эльфийские, нечеловечески красивые, аристократические черты и улыбается про себя, соотнося его с "девочкой с глазами из самого синего льда", как вещает песня. Ведь это правда. Его глаза холодны, но Табаки все равно их почему-то любит. Любит смотреть в них, пока Лорд чем-то занят или с кем-то разговаривает, не замечая этого. Или делает вид, что не замечает. Ключ поверни и полетели. Нужно вписать в чью-то тетрадь кровью, как в метрополитене. Лорд приподнимается на локтях и сонно потирает глаза, чтобы грозно глянуть ими на Шакала под эти строчки. Табаки перестаёт беззвучно подпевать песне, потому что замечает, что Лорд шевелит губами, видимо, пытаясь ему что-то сказать. Шакал не слыша голоса состайника, мастерски разобрал, что фраза началась с "Табаки", а закончилась чем-то по типу "Или я сейчас тебя подушкой придушу", очевидно, что эльфийский принц, чей покой был нарушен пением Шакала, призывает того ко сну. Табаки воровато косится на него, прижимая к груди недоделанные бусы, будто их сейчас у него отнимут. Лорд потянулся к нему и дёрнул за провода так, что наушники выпали из ушей Хранителя Времени. – Ты что не спишь, я спрашиваю, – недовольно вопрошает Дракон. – Гром, – пожимает плечами Табаки. – И что? – Лорд тяжело вздыхает и принимает сидячее положение, шаря руками по кровати, пытаясь что-то найти. – Не знаю, – он задумчиво перебирает бусины, которые уже нацепил на леску. Из окна веет прохладой и сыростью. Лорд наконец находит сигареты и закуривает. – Ты вот знаешь, как образуется молния? – Спрашивает Табаки и видит недоумевающий взгляд Эльфа. – Понятия не имею. – Дождевые тучи – это само по себе сплошное скопление дождевого пара, – с учёным видом заявляет Табаки, – под воздействием воздушных потоков, которые идут с земли, паровые частички пребывают в постоянном движении, сталкиваясь друг с другом. В результате этого одни частицы получают положительный заряд, а другие отрицательный, а электрополе становится все более напряженным. Как отношения между нами, когда ты злишься, – ехидно подмечает рассказчик и получает острый лордовский взгляд на это, – а теперь представь, что две такие заряженные наэлектризованные тучи сталкиваются друг с другом, естественно, между ними проскакивают электроны и ионы. Из-за этого и создаётся подсвеченный плазменный канал, который становится проходом для всех остальных частиц. В общем, когда эти две тучи, то есть два такие человека, сталкиваются, то между ними вспыхивает страсть. – Завершает свой мыслительный поток Табки и поднимает глаза на ничего не подозревающего курящего Лорда, который делает вид, что ему вообще не интересно, что там лепечет Шакал. Но Шакал-то знает: он слушает. На его шее болтается кулон в виде полумесяца, замыкающийся с обеих сторон колонной из белого бисера. Это творение создал никто иной, как Табаки. Лорд долго отнекивался, говорил, что не просил его делать этот кулон и вообще "бус ему ещё не хватало", но все-таки потом надел и носил не снимая уже около недели. Что вызывало бурю восторга в душе Табаки, конечно же. В конечном итоге Шакал идёт на уступок и послушно ложится обратно на подушку, но заснуть уже не получается. Лорд отворачивается от него, ворочается, но вроде засыпает. Табаки лежит на спине и глядит в потолок уже около часа. Близится конец ночи, грозы и гром успокаиваются, уходя с миром. Он тоже решает попытаться доспать оставшиеся жалкие несколько часов до утра, ложится на бок, спиной к спине Дракона, поудобнее устраивается на подушке, а потом чувствует, как чужая рука обхватывает его талию, а на затылке ощущается чужое дыхание. Лорд повернулся к нему во сне. Табаки мигом заливается краской. – Лорд? – Робко зовет он, все же решив проверить. – Что? – Тихо отзывается тот, и Табаки не понимает, послышалось ли ему. – Ты не спишь? – Нет, – вздыхает Лорд, и теперь его тон уже приобретает привычную свою интонацию, – поспишь тут с вами, ага. Табаки не знает, как реагировать на такой внезапный тактильный контакт, вспоминая о том, кто именно приобнимает его за талию, но не смеет шевельнуться. Наутро Лорд привычно фыркает и недовольно со всеми огрызается, не подавая виду, что ночью произошло что-то из ряда вон выходящее. По крайней мере, таковым оно было для Табаки. Он внимательно наблюдал за ним, выискивая признаки подвоха. Рассматривал новые особенности его внешности, оставленные в придачу сбежавшим летом: выгоревшие на солнце ресницы, золото волос, которые напитались тем же солнцем и теперь выглядят по-настоящему волшебно, оспа мелких веснушек, рассыпающихся по щекам, бледных-бледных, но веснушек (кто бы знал, что они у Лорда вообще бывают), немного шалушащаяся и облезающая кожа на носу, на которую он постоянно ворчал и пытался найти способ отшелушить её, потому что, видите ли, его это раздражает, а Табаки на это лишь шутил, что "Глядите! Драконья чешуя линяет!" Следующая ночь была несравнимо спокойна, а одинокая луна светила в свою полную мощь. Табаки и не думал засыпать, он видел, что Лорд тоже не спит. Левая его рука лежала под головой, правой он держал книгу. Лежит весь такой из себя невозмутимый. Шакал воровато оглядывает всех состайников, которые, кажется, уснули, и тогда ложится головой на его грудь с готовностью отбиваться от разозленного Дракона, но ничего не происходит. Даже его дыхание остаётся таким же размеренным. Шакал бросает взгляд на такого беспричинно безмятежного Лорда, хотя видит он только корешок книги, которую тот читает, чувствуя, как под собственным затылком бьётся его сердце. Сердце белого дракона. Этот белый дракон откладывает книгу куда-то за подушку, а руку возвращает на свою грудь, в паре сантиметров от головы Табаки. Тот мечтает, чтобы он зарылся в его волосы, но понимает, что это лишь глупые мечты, ровно как и то, что он делает потом. Позволяет себе верх непозволительного: тянет свою руку к его руке, лежавшей рядом с его лицом, и переплетает их пальцы. Лорд кидает на него взгляд, который Табаки пока не знает, как идентифицировать, и слегка сжимает своими холодными пальцами его кисть. Сердце под головой начинает биться чаще, Табаки чувствует. И расценивает это как.. взаимность? Он, как маленький ручной зверёк, которому разрешили сделать что-то сверх дозволенного, переворачивается на живот и устраивается рядом с состайником на его страшно удобном плече, не разрывая контакта рук. Поразмыслив некоторое время и вдоволь насладившись учащенным сердцебиением Лорда, он приподнимается, опираясь на один свободный локоть, и заглядывает в его эльфийские блестящие глаза. А после недвусмысленно кладет ладонь на щеку и двигается ближе. – Можно? – Зачем-то спрашивает тот и чувствует себя последним дураком, потому что выглядит вся эта ситуация наверняка очень глупо. – Можно. – Кивает Лорд, и Табаки теперь точно не уверен, что ему не послышалось. Но он набирается смелости и соединяет их губы, а потом вспоминает, что не умеет целоваться. Из-за этого он неумело и неосторожно мажет по его сухим губам, пытаясь приноровиться. С языком пока что решает не мудрить, по давнему совету Рыжего. В один момент он понимает, что не знает, что делать дальше. Благо, Лорд берет все в свои руки и толкает его в грудь, призывая отстраниться, но лишь для того, чтобы с невозможной ловкостью поменять их местами и грозно взглянуть на Шакала с позиции "сверху". Табаки теряет дар речи. Нависающий над ним Лорд – лучшая картина, что он видел в своей жизни, но о которой даже не мечтал в своих самых несбыточных грёзах. Лорд не медлит, он снова целует его, уже не брезгуя выпустить язык, уверенно проникая в чужой рот. Табаки вынужден признаться, что это приятно. Он теряется в новых ощущениях и на миг забывает, что тоже вообще-то должен совершать какие-то телодвижения, а не просто лежать мумией, и тогда он решает осторожно запустить одну руку в белокурые волосы, а второй легко водить по спине сквозь ткань серой футболки, в которой тот обычно спит. – Если кто-то сейчас проснется.. – Негромко предупредил Табаки, покрасневший настолько, что его уже можно сравнивать с цветущим маком. – Их проблемы, – закончил за него Лорд, пожимая плечами.