Revanche Volée

Как совершить безупречную кражу бриллиантового колье за несколько сотен миллионов долларов? Или лучше коллекций драгоценностей… Задайте данный вопрос девушке, которая с интересом разглядывала изображения коллекций Graff на планшете. Дженни Ким — фемида, однажды державшая в руках символы правосудия и по воле обстоятельств перешедшая на темную выгодную сторону. Когда-то она была детективом, гордостью департамента, мастером расследований, который мог расколоть самые сложные дела с холодной, безошибочной точностью. Её ум обладал стальной остротой, и за годы службы, получая мизерный оклад, она пришла к осознанию, что с её навыками, даром предвидеть следующий шаг противников и умением видеть то, что скрыто от глаз других, она могла достичь гораздо большего. Деньги, власть, свобода — всё это манило гораздо сильнее, чем когда-либо притягивала служба закону. Неуловима, будто её даже никогда и не существовало. Она прекрасно осведомлена, как работают её бывшие коллеги, знала, как они мыслят, как строят свои ловушки, и использовала накопленные знания, во благо сокрытия своей личности. Детективы били кружки о стены своих кабинетов от ярости, их лица искажались от бессилия, в то время как Дженни Ким, уже примеряя украденное колье, с тонкой улыбкой любовалась своим отражением в зеркале. Изящные пальцы скользили по сверкающим камням, ибо они всегда принадлежали ей. В праведном гневе стражей порядка и ненавистных взглядах, Дженни находила своё собственное наслаждение, тихое, едва уловимое триумфальное торжество. Сегодня вечером Дженни собиралась выйти в свет, но не как обычный гость, а как незваный визитёр на закрытую выставку в одной из самых эксклюзивных частных галерей города. Её интересовали лишь три шедевра из коллекции Graff, которые будут выставлены на одну единственную ночь. «The Graff Pink» — бриллиант с редчайшим розовым оттенком. Лунный свет заточенный в физическом камне на 24.78 карата. «The Wittelsbach-Graff Diamond» — голубой бриллиант весом 31,06 карата выглядел как кусочек ночного неба, в котором застыли миллионы звёзд. И изюминка будущего трофея Дженни камень «The Graff Venus» — изысканный бриллиант на 118.08 карата в форме сердца с идеальным огранением. Символ вечной любви Мисс Ким к сверкающим алмазам. Три драгоценности — каждая из которых является воплощением исключительного мастерства и бесценной красоты веков — должны стать частью вечеринки, где их исключительность будет доступна лишь избранным, а мисс Дженни Ким прекрасно понимала, что после её ухода останется лишь пустое эхо изысканного мастерства. Девушка откинула планшет на край дивана, лениво потянулась и мягкой, почти кошачьей походкой направилась к окну. Густая ночная тьма пронзала небо над городом, где, вдали, силуэт одного небоскреба привлек внимание Ким. Отель «Le Grand Palais».

Пора готовиться.

Дженни склоняется над планом отеля, разложенным на столе неподалеку, сверяясь в последний раз со стрелками на чертеже. План — самая важная часть. От него зависит всё. Схема охраны, смены патрулей, расположение камер — всё это она уже давно изучила, и теперь пришло время действовать. Проходя по коридору, девушка обращает внимание на своё отражение в зеркале. Строгое, элегантное чёрное платье от Chanel идеально подчёркивает её утонченную фигуру. Не слишком броское, достаточно стильное, чтобы соответствовать дресс-коду мероприятия. Минимум аксессуаров, лишь блеск на губах и едва заметный аромат её любимых Chanel N5. В таком наряде Дженни может легко затеряться среди гостей, оставаясь в центре внимания лишь настолько, насколько это нужно. Накидывая легкое пальто, девушка выходит из квартиры, где её уже ожидает машина. Водитель открывает перед ней дверь, позволяя Дженни плавно скользнуть на кожаное сиденье. Авто тронулось с места, городские огни мелькают за окном, сливаясь в размазанные линии освещения. Великолепие отеля радушно встречает старую знакомую: «Le Grand Palais» утопает в роскоши. Изыск начинается с самого порога: огромные кристальные люстры озаряют мраморные полы, залы украшают картины известных мастеров, а в воздухе витает лёгкий аромат дорогих духов, смешанный с запахом свежих цветов. Архитектура отеля говорит лишь о величии, всё тщательно продумано, начиная от изысканной отделки номеров и заканчивая безупречным обслуживанием, привлекающим элиту со всего мира. Вечеринка в честь показа новых драгоценностей от Graff обещает стать главным событием сезона. A-list знаменитости стремятся попасть на неё, дабы лично лицезреть три шедевра, ставшие символом мастерства ювелиров и бесценной красоты. Оказавшись внутри, Мисс Ким в миг чувствует себя как дома. Здесь царит атмосфера неподдельного изыска, элитные гости неспешно прогуливаются по залам, обсуждая искусство, бизнес и последние слухи. Дженни вписывается в этот мир без усилий. Она слегка кивает знакомым лицам, приветствует тех, кого считает нужным, до того момента как… Когда Ким подходит к выставочной зоне, сердце замирает на мгновение. В центре зала, под мягким светом хрустальных люстр, на бархатных подставках лежат три драгоценности, те самые шедевры, заточённые в физическое обличие. Дженни медленно обходит вокруг витрин, позволяя себе немного времени на созерцание. Охранники и гости, кажется, не замечают её пристального взгляда, сосредоточенного на гранях уникальных произведений искусства. Внутреннее напряжение Ким скрыто за безупречной маской аристократического спокойствия и легкой светской болтовни. Девушка коротает время в беседах, выпивая бокал шампанского и обмениваясь любезностями с влиятельными людьми. Идеальная актриса, она прекрасно знает, как подстраиваться под любое общество, оставаясь в тени и не теряя своего присутствия. Подходя к завершающему этапу вечеринки, когда большинство гостей уже начинают разъезжаться, для Дженни только начинается самое интересное. Она медленно подходит к стойке администрации, где стоит молодая женщина с дружелюбной улыбкой. — Добрый вечер, — обращается девушка с усталой улыбкой. — Простите, но я слегка утомилась. Не могли бы вы предоставить мне ключ от номера 121? Я оставила там свои вещи. — Конечно, мисс Ким, — сверившись с данными в системе, сотрудница протягивает карту. — Номер 121, верно? Пожалуйста, ваш ключ. Надеюсь, вы найдёте время для отдыха. — Благодарю. Взяв ключ-карту девушка, не торопясь, направляется к лифту. Внутри номера её ожидает необходимое для дальнейшего плана: сменная одежда и фальшивая идентификационная карта сотрудника. Закрыв дверь за собой, Дженни переодевается в форму, идеально скрывающую её подлинную личность. Во время ожидания, когда отель опустеет и охрана расслабляется, в мыслях снова и снова крутится план. Время течет медленно, сопровождаясь тысячами возможных исходов и тщательным анализом малейших деталей.

01:33

После полуночи она снова выглядывает в коридор — тихо. Время действовать. Выйдя из номера, Дженни направляется к техническому коридору, который ведет к выставочной зоне. Аккуратность и точность — её верные спутники. Она проходит мимо нескольких камер, зная, что её действия могут быть замечены. Но у неё свой козырь. В нужный момент Дженни вынимает из кармана небольшое устройство, купленное на сомнительном аукционе в даркнете, которое незаметно устанавливает на стену рядом с камерой. Легкий щелчок, и устройства на этом участке отключаются на несколько минут — достаточно времени, чтобы проскользнуть мимо незамеченной. Продвигаясь дальше, девушка останавливается перед дверью, ведущей в сердце выставочной зоны. Дженни вынимает карточку, проводит её через считыватель и слышит знакомый звук разблокировки замка. Она проскальзывает внутрь, осторожно прикрывая за собой дверь. Темнота выставочного зала окутывает девушку, приглашая еще раз лицезреть драгоценности, освещенные приглушенным светом. Ким оглядывает помещение, шаги отдаются гулким эхом, легкая ухмылка расползается по красивому лицу от знакомого адреналина в крови. В воображении уже рисуется триумфальный момент, когда она, увенчанная успешным завершением операции, присвоит трофеи, ожидая тревожные новости об их пропаже в СМИ. Центральная витрина — пристанище тех самых трех камней. Руки дрожат от волнения, когда она поворачивается к стеклу, готовая взять в руки камни, что сделают её королевой ночи. Ибо так было всегда, волнение плавно перетекало в триумф… Шаги рифмовались с гордостью… А взгляд обволакивал острые гран… Постойте… что? Пусто? Ошеломленный взгляд Ким скользит по пустому пространству, отражая в стекле лишь зрачки, наполненные потрясением. Вместо сверкающих камней её встречает лишь тускло светящаяся игральная карта с надписью: «LM». Дженни закусывает губу, внутреннее разочарование превращается в вихрь мыслей о том, кто мог стать тем самым непредсказуемым соперником, опередившим её, саму Дженни Ким. Внутри вспыхивает чувство гнева, дымя бессилием. Никогда в планах Ким не было места для проигрыша, и это разочарование душит холодным потоком. Медленно поднимая карту и разглядывая кусок картона, Дженни прищуривает веки, пытаясь вспомнить что-то знакомое. Туз Пик — негаданная загадка. Ночь, обернувшаяся не победой, а вызовом, может означать лишь то, что она только начинается.

— 보석 —

Сначала Дженни не могла поверить, что такое действительно случилось. Её… опередили? Опередили, чёрт возьми. Пожалуй, она слишком привыкла к своей монополии в криминальном мире, чтобы даже рассматривать вариант, в котором королеву краж и хладнокровия мог кто-то облапошить самым наглым образом. Подобные мысли означают, что она уже на стадии гнева. Стадии шока и отрицания она уже прошла, пока добиралась до родного, насиженного места. Хотелось рвать и метать, пока в душе разворачивался ураган Катрина. Дженни сжимает кулаки, стискивает челюсти, сначала гневаясь на соперника, а потом — на саму себя. Она должна быть аккуратней, продуманней и ответственней. Не должна отвлекаться. Иначе её снова обгонит LM. Дженни даже не знает имени того, кто сегодня поставил её на место. Она пытается найти информацию в Интернете, и сведения о преступлениях с загадочно оставленной картой действительно находятся, но становится понятно: он лишь недавно ступил на арену преступного мира, заявив о себе ещё раз посредством кражи драгоценностей Graff. Не обошлось без упоминания Дженни. Насмешками и ядом пропитаны строчки статьи о недавней краже. Мол, она сдает позиции. И пока Дженни проходит стадии принятия, на второй стадии к ней в незащищённое, возбуждённое от ярости сознание проникают яркие мысли. Они обжигают её, языками пламени проникают внутрь — в глубину души. В глазах запылает решимость: она докажет преступному миру, что ещё не готова отдавать лавры некой или некому LM. Чёрта с два. Наплевав на остальные стадии, Дженни сию минуту переключается на продумывание плана. Пока она ищет информацию о LM, глаза зацепляются за мелькавшие заголовки о будущем аукционе, на котором главным лотом выступит коллекционный автомобиль Ferrari непривычного оттенка, оттого и столь желанный. Роскошный полуночно-синий цвет, глянцевое покрытие, ловящее блики ламп в закрытом гараже. Дженни лишь смотрит на фотографии и объявление об аукционе, а её уже охватывает предвкушение, и его невозможно потушить. Если она хочет — она получает, вот и аксиома её жизни. А она хочет сразу двух вещей — главный приз аукциона в свои руки и месть. Месть, чтобы вернуть власть в свои руки. Чтобы получить контроль и вернуть роль кукловода. Не марионетки. Лицо пронзает хищная улыбка, в которой читается дерзкий вызов для LM: «В этот раз ты от меня никуда не денешься». Глаза блестят почти что маниакально, руки дрожат от благоговейного восторга, а внутренности сжимаются от мыслей о будущей победе. В этот раз пара очков зачтётся ей, а не другому, неважно кому. В этот раз она должна быть начеку, поэтому при проработке плана осторожность и дотошность выкручены на максимум. Разум ясен, не считая радостных мыслей о том, как приятно вернуться к знакомой рутине. Рутине, которая приведёт её к коллекционной машине. Она идеально подходит для собственной коллекции Дженни. До аукциона остается не так много времени, но это даже хорошо. Приближающиеся даты события Икс подстегивают Дженни работать эффективнее. Нужно раздобыть и изучить схемы гаража и системы безопасности, чтобы не нарваться на блестяще работающих стражей закона. В оставшиеся дни она анализирует анкеты охранников, их привычки и поведение. Чтобы изготовить комплект инструментов, специальный ключ для отключения сигнализации и очередной набор поддельных документов, она задействует людей, с которыми раньше сотрудничала и которым доверяла. А доверие очень ценится в её мире. Иногда ей даже кажется, что это всё выдумки. На удивление, в ночь перед аукционом Дженни даже смогла выспаться. Утро она встречала бодрой улыбкой, больше напоминающей животный оскал. Снова аромат Chanel №5 — символ элитарности и элегантности — и снова пальто, которое позволяло затеряться в толпе. Снова желание, текущее по венам и охватывающее Дженни. Желание мести. Она должна быть хладнокровной, ведь месть — это блюдо, которое испокон веков подавалось холодным.

— 보석 —

Дженни позволяет себе выдохнуть, только когда основная — и самая опасная — часть плана оказывается позади. Волнение создает внутри сбивающие с ног ударные волны. Они захватывают её с головой и возносят к небесам. Сердце падает вниз каждый раз, когда слышится шорох. Чувства одновременно и сводят с ума Дженни, и помогают ей. Как показывает практика, излишняя самоуверенность приводит к провалам. Её место занимает тревожность. С губ срываются вздохи, дышать полной грудью не получается от слова «совсем». Пока она не выберется отсюда на коллекционном Ferrari, она не вздохнёт спокойно. У неё есть чёткая цель, значит, все преграды она должна преодолеть. От плана она не отклоняется. Всё продумано до мелочей. За плечами опыт. Интуиция развита хорошо. И если в прошлый раз она не была готова к появлению LM, то в этот раз она знает о такой вероятности. Дженни снова ждут математические вычисления: какова вероятность, что LM тоже обратит внимание на коллекционную машину? Может, он или она вообще фыркнут и решат, что аукцион — слишком ничтожная цель? О, она надеется на это. Соперники — последнее, что ей нужно в этом деле. Она рвётся на свободу так отчаянно, что сейчас, получив её, не готова делиться ею с кем-либо. Азарт, адреналин и лавры — всё ей. Уж простите её за минутку собственничества. Мысленно выругавшись и отпустив мысли, пока она не забрела в дебри под названием «Прошлая жизнь», Дженни тянется к ручке машины. Ком нещадно царапает горло, не давая расслабиться. Она — сплошной комок нервов. Оголённый провод под напряжением. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Не успевает Дженни даже подушечками пальцев ощутить прохладу внешней ручки, как сзади слышится смешок. Мир Дженни рушится, рассыпаясь на осколки, жалящие остротой. — Не знала, что великая преступница заделалась ещё и в автоугонщицы. Елейный и явно женский голосок вызывает отторжение у Дженни. На улыбку не хватает сил, хоть она и понимает, что нужно показать своё превосходство. Надо напугать. Но вместо этого она пересекается с искривлённой ухмылкой девушки. Незнакомка, таинственная и пугающая до заледеневшей крови. — Не удивляйся, — мурлычет девушка. Дженни, даже если бы захотела, не может вскинуть брови. В голове не складывается пазл — девушка? Какова вероятность, что это LM? — Я всего лишь наводила на тебя справки. Обычному миру неизвестно твоё имя, зато в преступном мире ты знаменитость. Слова лести, сказанные с насмешкой. Что может быть хуже? Собираясь с мыслями, Дженни убирает руки от ручки автомобиля и поворачивается лицом к девушке. Она выше её на сантиметров пять максимум, а бравады во взгляде уйма. Обжигающие тёмные глаза оценивающе скользят по телу Дженни. На неё смотрят сверху вниз, а она даже не может возразить. В кого она превращается и почему так млеет? Вот что значит неготовность к неожиданностям. Дженни всегда оставляет возможность призрачных шансов, но сейчас всё равно попадает в лапы ловушки, заботливо расставленной LM. А в том, что это именно она, больше сомнений не было. — Зато ты — никто в преступном мире. Приходится сглотнуть ком в горле, чтобы выдать порцию яда. — Обо мне уже начинают говорить, — весело хмыкает она, скрещивая руки на груди. Между пальцев блистает карта туз пик, тут же привлекая внимание Дженни. — Людям известен лишь псевдоним LM, но тебе я открою имя. Приятно познакомиться, соперница, можешь называть меня Лалисой Манобан. — Неприятно, — поправляет Дженни, даже не вскинув брови на полученную информацию. Картина всё ещё покрыта мраком, но ей больше интересен автомобиль, который будет сиять на аукционе. Если его кто-то не позаимствует. И не вернёт, разумеется, а иначе какой смысл во всём этом? — Кому как. И всё равно Дженни смакует имя Лалисы у себя в голове. Её имя будто создано, чтобы слагать о ней легенды, чтобы шептать, но не говорить вслух. Они ведь и правда станут призраками в преступном мире. Умрут, но оставят наследие. Перекатывая на языке имя и ощущая привкус цианида, Дженни решает, что слишком много чести называть Лалису полным именем. Пусть будет просто Лиса. Она ведь и правда как лиса. Хитрый взгляд, хищная животная улыбка. Плотоядные желания. Правда, непонятно, чего она желает больше — автомобиль или же саму Дженни? При её виде глаза Лисы соблазнительно загораются, что интригует ещё больше. Дженни впервые хочется отвлечься… от всего. От совершаемого преступления, от мыслей, от мира. Чтобы остаться в этом зацикленном моменте и переглядываться с Лисой до бесконечности. Но мечты на то и мечты, а не цели. Зачастую они несбыточны. Вот и Дженни вынуждена вернуться в реальный мир, жестокий и суровый. Потому что сейчас самое время бежать. К чёрту Лису, к чёрту переглядки. Та, к слову, поймала сумбур в выражении лица Дженни и без лишних слов поняла, что делать. Ещё чуть-чуть — и их засекут. В мыслях лишь одно — избежать этого. Попасться на сущей глупости из-за перекидывания колкостями с Лисой будет невероятно обидно, так что Дженни переключает себя на режим хладной безэмоциональности. Нужна рациональность, значит, эмоции излишни. Она не должна просто быть холодной, она должна стать льдом. Дженни садится за водительское место, пока Лиса разбирается с открытием гаража. Не забывает даже оставить чёртов туз пик, который раздражает Дженни до бурлящей по венам крови. И несмотря на сумасводящие чувства по отношению к сопернице, Дженни позволяет ей запрыгнуть внутрь автомобиля. Самолично, чёрт возьми, позволяет. Она точно сходит с ума. Они оставляют после себя пустоту и затягивающий мрак — никакого сияния, всё прибрали в свои руки. Они как палачи вершат судьбы, сегодня — судьбу главного лота аукциона. Пока внутри вихрится ураган из предвкушения, Дженни представляет, как окажется в родном местечке и со спокойной душой будет пить скотч, читая яркие заголовки статей. А пока она сгорает от огненной ауры Лисы, сидящей на кресле чуть поодаль от Дженни. Она совсем не переживает: даже не отбивает пальцами тревожный ритм, наоборот, накручивает пряди и с игривой улыбкой наблюдает за водительницей Дженни. Она остервенело сжимает руль руками, на которых проступают вены. Надо оторваться. Ускользнуть. Залечь на дно. Переждать. А потом — торжествовать. — Мы едем ко мне. Никаких возражений. — И не собиралась, — ухмыляется Лиса. И ровно в этот момент, когда тревожность берет над Дженни верх, она посылает Лисе колкий взгляд и понимает, что кое-что одновременно отталкивает, и привлекает её в ней. Она — воплощение огня и духа бунтарства. Она полыхает, оставляя пепел и ожоги. Несмотря на напряжённую тишину между ними, Лиса всё равно улыбается и, кажется, даже флиртует одними глазами. Она всегда готова торжествовать. Она сама по себе кажется триумфом.

— 보석 —

Ночь в очередной раз укрывает преступление под своим темным покровом, безмолвной свидетельницей произошедшего. Дженни бросает последний взгляд на машину, блеснувшую в тусклом свете уличных фонарей, прежде чем передать ключи доверенному лицу. Он кивает ей в ответ, не сказав ни слова, и плавно трогается с места, исчезая в тишине подземной парковки. Переполненная адреналином Спокойная и невозмутимая, Дженни поворачивается к Лисе, приглашая её лёгким кивком следовать за собой. Они молча пересекают коридор и вскоре оказываются в апартаментах Мисс Ким. За закрытыми дверями царит полумрак — здесь нет ни лишних глаз, ни вопросов. — Миленько, — комментирует Лиса, оглядываясь вокруг с явно нарочитым интересом. Она проходит по комнате, чуть касаясь полок кончиками пальцев, словно является владелицей не меньше Ким. — Сядь, — сухо приказывает Дженни, едва заметно приподнимая бровь, удивленная наглостью своей незваной гостьи. Лиса лишь усмехается шире, делая вид, что не слышала. Она подходит к окну, бесцеремонно разглядывая ночной город, раскинувшийся внизу. С абсолютным спокойствием, будто 20 минут назад не сбегала с места преступления. — А ты всегда такая скучная? — бросает она через плечо. — Или только со мной? Молча, Дженни наблюдает за гостьей, пока та, кажется, нагло игнорирует её присутствие, любуясь городскими огнями за окном. Её усмешка лишь добавляет масла в огонь. Не сводя глаз с её силуэта, Ким достаёт пистолет и с едва слышным щелчком вставляет магазин, затем — плавное движение, чтобы взвести курок. Металлический звук, глухо прозвучавший в полумраке комнаты, заставляет Манобан замереть. Она резко разворачивается, встречая оружие, направленное прямо на неё. — Сядь. Повторяться не буду. Лиса оценивающе смотрит на неё, слегка приподнимая бровь, проверяя предел её уверенности и, увидев твёрдость в глазах Дженни, медленно опускается на диван, по-прежнему не сводя с неё глаз, а уголки губ самодовольно хранят след дерзкой улыбки. — Играешь с огнем, Лалиса Манобан. Пистолет — мёртвая тяжесть в руках Ким, залог непреклонной власти, но в его стальном блеске отражается не столько власть, сколько сомнение. Окружение кажется подвластным безмятежности Манобан: от наклона головы до того, как она небрежно скрещивает ноги. Угроза Ким теряет значимость, трещит по швам, пока гостья спрашивает: — А ты всегда так серьёзно воспринимаешь свои правила? — парирует она, бросив на Дженни вызывающий взгляд. — Думаешь, пистолет меня испугает? Дженни держит паузу, обдумывая ответ, в глазах Ким начинает проявляться тень ответной усмешки. Она опускает оружие и медленно подходит ближе, останавливаясь прямо перед Лисой. — Я просто хочу убедиться, что ты поняла, кто здесь устанавливает правила, — с лёгким укором смотрит девушка. — Ты пришла ко мне, Лиса. Так что, как бы тебе ни хотелось диктовать условия, здесь их диктую я. — Интересно… — протягивает Манобан, скользя взглядом по женской фигуре. — Знаешь, Дженни… — Откуда ты?.. Замешательство мелькает в глазах Дженни, прежде чем Лиса встает, плавно делая шаг навстречу. — Откуда я знаю? — Девушка делает очередной шаг, оказываясь непозволительно близко. — Как ты думаешь, зачем я это делаю? Дженни не отвечает сразу. Взгляд метается по комнате, в поисках какого-либо вселенского намека, который объяснил бы, почему она вдруг оказалась здесь, в этом моменте, с этим человеком. — Ты ведь всегда была в центре, Дженни. Вся эта игра, все эти преступления — это всё ради того, чтобы завоевать главный приз… В контрасте с нарастающим смятением Ким, неожиданное откровение плещет в карих зрачках Манобан, полных значения, что тяжело игнорировать. — Тебя. — смертельный шепот для самообладания Ким. Вызов, признание и что-то большее, что не могло быть обманом. Пользуясь моментом, Лалиса даёт волю рукам, позволяя им оказаться за шеей Дженни, притягивая её ближе. Тонкие пальцы легко обвивают шею. Движение, лишенное насилия, отключает критическое мышление Ким, ускоряет пульс и заставляет холодный металл выпасть из её хватки. — Ты — адамант преступного мира, Дженни, — шепчет Лиса, губы почти касаются уха Ким. — И я всегда хотела украсть тебя. Слова проникают в Ким, острием ножа, заставляя сердце сжаться. Что-то давно забытое, похожее на адреналин, на острое чувство опасности, смешанное с желанием, с тягучей, почти болезненной похотью, расползается по венам, подталкивая её поддаться игре Манобан. — И что же тебе мешает? Зеленый свет. Лёгким движением Манобан приподнимает подбородок Ким, заставляя её встретиться взглядом, и накрывает её уста своими. Момент мягкости исчезает так же быстро, как и появляется. Лиса перехватывает контроль, притягивая Дженни к себе с такой силой, что Ким едва успевает понять, как её тело поддаётся, как дыхание становится всё быстрее и прерывистее. Спустя мгновение губы скользят ниже, к шее Дженни, и её неосознанная реакция — тяжёлое дыхание, пальцы, тянущиеся к коже Лисы, притягивая её ещё ближе — дарит Лисе блаженное чувство триумфа, акта владения, полного и безоговорочного. Размытая линия между властью и подчинением исчезает, а всё, что остаётся, — тела, связанные единым дыханием, тем, что проникает в самую душу. В замкнутом круге удовольствия Дженни отдаёт всё, что у неё есть, даря Лалисе воплощение её прежних апофеозов об её персоне.

— 보석 —

Дженни просыпается спокойной, удивляя даже саму себя. Не хочется разлеплять веки или переворачиваться на бок, потому что в таком случае она узнает, осталась ли Лиса с ней после проведённой вместе ночи момента совместной слабости. Судя по тревожно бьющемуся сердцу, она подозревает, что нет. Вторая половина постели всегда холодна и пуста. Она привыкла к одиночеству, ведь любовь и доверие чужды криминальному миру, в котором она живёт. В голове всплывают откровенные грязные фразы, которые Лиса шептала ей на ухо. Вспоминаются и чужие горячие руки, скользящие по телу, и влажные жадные поцелуи, от которых сносит голову. Внизу живота снова закололо от желания, но Дженни отмахивается от воспоминаний и открывает глаза, встречаясь взглядом со знакомой обстановкой. Спальня выглядит как негатив фотографии: сплошная серая гамма, лишённая тёплых тонов. Холодный ослепляющий свет проникает сквозь незашторенные окна. Голые стены давят на только что очнувшуюся Дженни. От пола исходит неприятный холодок. Мебели мало, всё функционально и безлично. Лишь теперь её тошнит от бездушной серости. Дженни замолкает, прислушиваясь к звукам в спальне и надеясь услышать едва заметное дыхание Лисы, но она лишь обманывает себя. Они обе угодили в ловушку, но только Дженни не желает из неё выпутываться по неясным причинам. Только сердце бьётся внутри грудной клетки то ли от разочарования, то ли от злости, то ли от печали. Но она быстро откидывает подобные мысли в сторону, ведь не зря же она считается королевой хладнокровия, верно? Никаких эмоций. Холодный воздух проходит мазками по телу Дженни, и она вздрагивает. До носа доносится терпкий въедливый аромат ежевики и белых роз — аромата Лисы. На этот раз она просыпается окончательно, не желая верить, что за одну ночь Лиса успела оставить в стенах спальни свой запах. Это не просто пустое пространство, это пространство, из которого вычеркнуты все памятные моменты, все личные предметы, вся жизнь. Осталась только серая, холодная, непроницаемая оболочка. И аромат Лисы. Снова она. Хмурясь от разъедающих душу чувств, Дженни резко поднимается с постели и направляется к шкафу, чтобы достать полупрозрачный халат. Шёлк и кружева плохо скрывают отметины — напоминания о их ночи, но у Дженни нет цели скрывать. Всё это было ради удовольствия. Из-за адреналина в крови после побега. Она часто сюда приезжала после очередных краж, чтобы перевести дыхание и успокоиться. Лиса лишь помогла ей в этом. Босыми ногами ступая по холодному полу, Дженни проходит в секретную комнату особняка. Её обдает искусственный негреющий свет, а глаза краснеют от напряжения и рези. Трофеи повсюду: бюсты с драгоценными украшениями, шкатулки с коллекционными часами, произведения искусства на стенах в золотых рамках и даже массивный музыкальный инструмент посреди комнаты. Все её кражи — напоминания о власти, которой она теперь обладает. С ролью детектива она тоже справлялась, но тот мир — где царят правила и закон — не готов справиться с ней. И тогда Дженни перешла на тёмную сторону, где царит уже она и никто больше. Она быстро осваивается в роли кукловода и любит ухмыляться от осознания того, что с ней будет трудно справиться. Бывшая смекалистая полицейская и нынешняя хладнокровная преступница — в одном флаконе. Когда Дженни снова улавливает аромат кислой ежевики и белых роз, она заметно настораживается. Внутренности стягиваются в тугой узел, а мысли расстроенными рядами запорхали в голове. Значит, Лиса побывала и здесь — в месте силы Дженни. Это равносильно тому, чтобы узнать её предпочтения и слабости. А ещё сдать её полиции, но вряд ли она решится на такое. Как оказывается, сердце Лисы трепещет не от ненависти или духа соперничества, а от жажды и страсти. И Дженни понимает и принимает все её чувства, потому что сейчас испытывает то же. С предвкушением, смешанным с концентрированным напряжением, она проходит к фортепиано, зная, что там обнаружит. Интуиция снова её не подвела — на прикрытой крышке лежит записка. Аккуратный каллиграфический почерк, напоминающий по очертаниям величественно-царский. Нарисованный знак туза пик и всего пара слов: «Кто кого поймал, Дженни Ким?» Дженни ощущает дерзкий игривый настрой Лисы через записку. От эффекта неожиданности дыхание перехватывает, а мурашки табуном пробегают вдоль позвоночника. Липкие мысли заполняют разум. Только Лалиса Манобан — неповторимая и единственная в своём роде — может лишить королеву её головного оружия. Хладнокровия. Сердце пылает от злости, языками пламени захватывая и расцарапанную чувствами душу. На записке Лиса останавливаться не собиралась, и в этом интуиция снова не подводит Дженни. Дрожащими руками она рыскает по ящикам, в которых спрятаны её кражи, недавние и ценные. Потом она перепроверяет места, на которых должны были расположиться украшения из коллекции Graff, но её опередили тогда. Всё на своих местах, но тревога не отступает, и тогда она решает заглянуть в самое неожиданное место. И она угадала. Лиса решает лишить Дженни самого драгоценного и памятного — коллекционных часов. Первая кража, которую она совершила с осознанием того, что мир закона ей больше не нужен, потому что справедливость не была на её стороне. Злость превращается в ярость, пылающую инквизицонным огнём, и ударной волной обескураживает Дженни, сбивая её с ног. Лиса точно знала, что делала. И точно знала, какую реакцию это вызовет. А Дженни точно знает, что нужно делать ей. Выследить Лису и во что бы то ни стало поговорить с чертовкой по душам. Если она так хочет получить адамант преступного мира, то ей нужно научиться справляться с её вниманием и её бушующими эмоциями, напоминающими безжалостный ураган.

— 보석 —

«Seoul Arts Center»

Тусклый вечерний свет ложится на стеклянный фасад здания, отражая его современную архитектуру. Дженни повторно сверяется с картой на экране. Арт Центр? Подтянув капюшон повыше, она делает шаг ближе, вглядываясь в афиши, прикреплённые к стене. Одна привлекает её внимание особенно — «Exhibition of Young Artists: The Art of Rebellion. Special guests: Park Jiwon, Lee Nari, Lalisa Manoban». Лалиса… художница? Замешательство подталкивает её пройти внутрь здания, показав QR поддельного билета. Любезный мужчина проводит жутко опоздавшую из-за непогоды гостью к выставочному залу пожелав хорошего вечера. Внутри царит относительная тишина и лёгкая суета. Зал оформлен в строгом минималистичном стиле, подчёркивающем саму суть выставки — в центре внимания работы, а не пространство вокруг. Белые стены создают ощущение простора и свежести, а мягкий, ненавязчивый свет выделяет детали картин, мягко затушив тени. Среди множества картин, висящих в пространстве, присутствуют работы разных стилей — от абстракционизма до реализма, отражающие в себе борьбу и протест. Цветовые композиции часто сочетают контрасты — ярко-красные и чёрные мазки, плавно переходящие в холодные оттенки синего, воплощая идею внутренней обдуманности. Протест — осознанность. Отказ от посредственности. Взгляд, полный любопытства, случайно останавливается на одной из картин «Crimson Ruin» — абстрактное полотно, испещрённое красными мазками, концептуальная кровь, стекающая по полотну, или взрыв, разрушивший мир вокруг. Сквозь казавшийся эстетический хаос прослеживается некая структура, явно намекающая… — Ты опоздала, Ким.— Нежданный голос пускает мурашки по коже, и гостья резко оборачивается. Лиса, в несколько метрах от неё, с лёгкой, уверенной улыбкой на губах. — Так, ты ждала меня? — Дженни приподнимает бровь, тон отдаёт прохладой, скрывая искру любопытства. — Не просто ждала, — склонив голову набок, она скользит взглядом по девушке, явно намекая, что знает больше, чем должна. — Я знала, что ты придешь. — И что ты хотела от меня, Лиса? Манобан делает пару неспешных шагов вперёд, сокращая расстояние между ними. Её взгляд сначала останавливается у глаз Дженни, а затем, случайно, скользит к её губам — почти незаметно. — Может, я просто хотела посмотреть, на что ты пойдёшь, чтобы вернуть своё, — вызов светится ярко красным в зрачках, настоящий Art of Rebellion против Дженни Ким. — Это тебя так развлекает? — неприемлемая улыбка появляется на лице Ким. — Игры? Лиса тихо усмехается, зримо наслаждаясь реакцией Дженни. Она поднимает запястье, позволяя свету упасть на часы, которые, без сомнения, принадлежат не ей. — Разве тебе не нравится? — Она проводит пальцем по браслету часов, дразня обладательницу. — Ты здесь, значит, я сделала всё правильно. Сдержанность дается Мисс Ким сложным образом, наглость Манобан интригует и в контрасте возмущает. Шаг вперёд. Настолько близко, что она могла услышать мягкое дыхание Лисы. — Играешь с огнём, снова, — предупреждает Ким. Лиса не отступает. Напротив, она слегка наклоняется вперёд, так что их лица оказываются почти на одном уровне. — Ты хотела чего-то стоящего? — шепчет она с лёгкой усмешкой, в её глазах горит азарт. Прежде чем Дженни успевает что-то ответить, Лиса берёт её за руку. — Пойдём, у меня есть кое-что интересное для тебя. Дженни хмурится, но не отстраняется. Вместо этого она позволяет Лисе вести её в сторону выхода, ощущая, как напряжение между ними нарастает, превращаясь во что-то невыносимо притягательное. Подготовительная комната открывается с щелчком и закрывается на внутренний замок. — Что ты… — предложение из уст девушки заглушается нежданным поцелуем. — Давай работать вместе, — выдыхает Лиса, со слегка сбитым дыханием отблескивая откровением. — Ты и Я, отлично смотримся. Она выглядит, как подросток, предлагающий сбежать на ночную вечеринку — глаза горят нетерпением, а в улыбке слишком много дерзости и слишком мало сомнений. И прежде чем Дженни успевает отбросить едкое «Самовлюблённая чертовка», Лиса вновь тянется вперёд, губами нахально беря своё. В глубине души жутко боясь отказа. Поцелуй на этот раз мягче, чувственнее. Медленный захват территории. Её пальцы касаются линии челюсти Дженни, затем скользят к затылку, вплетаясь в её волосы. Лиса не просит, а требует. Дженни хочет оттолкнуть её. Должна оттолкнуть. Но вместо этого её ладони тянут Лису ближе, ногти скользят по ткани её рубашки, пока их тела не сталкиваются, оставляя между ними лишь горячие дыхания. — Только если вернешь часы, — Ким тяжело дышит, едва отступая на шаг, но Лиса только улыбается, её рука сжимает пальцы девушки сильнее. — Конечно, — тихо отвечает она, несильно толкая девушку, так что её тело касается стола. — Я лишь починила механизм. Поцелуй становится глубже, настойчивей, словно они оба что-то доказывают — друг другу или себе. Дженни ощущает вкус вызова на лисиных губах и отвечает на него так же отчаянно. Манобан улыбается в поцелуе, её уверенность становится почти ощутимой, витает в воздухе. Лиса без видимого усилия подхватывает Дженни под бедра и с легкостью усаживает её на край стола. Деревянная поверхность скрипит от внезапного веса, но это не волнует ни одну из них. Девушка медленно отрывается от губ, позволяя дыханию спутаться где-то между ними. Манобан смотрит на неё — не просто смотрит, а прожигает взглядом — J & L, — её голос низкий и хриплый от желания, а уголки губ поднимаются в знакомой дерзкой улыбке. — Скажи, что это не звучит идеально. — Ты можешь заткнуться хотя бы на секунду? — Могу, — соглашается она, улыбка невольно становится шире, — но ты ведь не этого хочешь. Её пальцы скользят по обнаженной коже талии под рубашкой — медленно, лениво, будто у неё впереди вечность. Лиса тянется ниже, обхватывает бедра повторно и притягивает ближе, устраивая её так, чтобы их тела соприкоснулись. Секунду Лиса просто смотрит. Её взгляд — темный океан перед штормом. Её дыхание прерывисто, но ни на мгновение она не теряет контроля. — Последний шанс сказать «нет», — произносит она низко, едва слышно, кажется делится тайной. Дженни отвечает без слов. Она тянет Лису за шею, резким движением заставляя их губы встретиться снова. Манобан укладывает торс девушки на стол, попутно отрываясь от губ и скользя ниже. Поцелуи оставляют влажные следы вдоль линии челюсти — неторопливые, словно Лиса ведет важный счет в уме. Иногда её губы едва касаются кожи, но прикосновения жгут сильнее, чем пламя, срывая первые стоны. — Тише, — шепчет Лиса прямо возле уха. — Или кто-то нас услышит. Дженни втягивает воздух сквозь стиснутые зубы, глаза прикрыты, пальцы впиваются в плечи Лисы. Голова откидывается назад, обнажая шею — жест, который она неосознанно делает, и Лиса это замечает. — Вот так, — мурлычет Манобан, уста очерчивают контур челюсти, а затем чуть прикусывают кожу. Протест — то, чего Дженни лишена. Она привыкла контролировать, выжигать на своём пути всё, что не служило её целям. Но Лиса — огонь другого образца, что не гаснет, что не поддается ни одной стратегии. Когда Дженни думает, что она поняла Лису, огонь меняет свой характер. Он превращается в нечто непредсказуемое, изо всех сил стремится вырваться из её рук, бросая вызов её мастерству манипуляций. Лиса не нуждается в дозволении, она сама себе закон который связывает ей руки лентой лежащей рядом. Можно ли считать осквернением искусства то, к чему ведёт их вожделение? Или это его проявление в другом обличии? Лиса творит, начиная с самых уязвимых точек, где кожа становится алым холстом после её губ. Манобан неведомы запреты, ибо единственный кусок ткани, оставшийся на Дженни, — это красная ленточка на запястьях. Человеческое олицетворение «Crimson Ruin». Манобан проводит языком по внутренней стороне бедра, оставляя след, что будет гореть ещё долго после того, как их тела отойдут в тень. Дженни отвечает, тянет её к себе, задыхаясь в собственном жаре, когда Лиса пробует смазку на языке. Благоговейное разрушение проявляется в тихих стонах, в сокращениях мышц на пике, и наконец, в расслаблении под очередной волной поцелуев. — Хочу украсть тебя домой. — волосы Лисы растрёпаны, пальцы Дженни скользят по ним, немного приводя в порядок. — Ты можешь… — она делает паузу, позволяя этим словам остаться невысказанными, но смысл ясен. В её глазах — нечто большее, чем просто желание. Лиса понимает. Манобан, склонившись к ней, мягко касается её губ, и этот поцелуй — не горячий, скорее проникновенный, как обещание, лишенное примеси лжи и притворства.

— 보석 —

Лиса не думала, что когда-нибудь снова окажется в логове Дженни, но Судьба умеет удивлять. Их связь, возникшая после ряда тесных взаимодействий, оказывается крепче и прочнее, чем канат. Хотя, пожалуй, их связывают нежные красные ленты и шлейф радости от удачных краж. Всё начинается с того, что Дженни так часто посещает центр искусств, что Лиса начинает подозревать её в скором ограблении этого места, дорого и ценного для неё. Привычная игра — перебрасывание острыми фразами как мячиком для пинг-понга — заканчивается предложением Дженни о совместной краже. В тот момент её глаза сияют в откровенной искренности и желании продолжить сотрудничество. Они успешны и близки и в профессиональной среде, и в любовной. «Мы партнёры по преступлениям? Или любовники?» — любит спрашивать у неё Лиса, поддаваясь игривому настроению, прежде чем впиться в манящие губы жадным поцелуем. «Мы совмещаем в себе всё, моя дорогая», — говорит Дженни, а потом с удовольствием отвечает на ласки, сводящие с ума удовольствием. Теперь Лиса в особняке Дженни — привычная и весьма приятная картина. В этом месте можно почувствовать себя как дома, даже в те моменты, когда и на душе, и на улице царит ненастье. Даже когда и собственного родного дома у тебя нет. В Дженни можно найти покой и спокойствие — редкие явления для жизни криминальной пары. С ней можно отпускать переживания, зная, что она поймёт. Она такая же. Вне закона. Эта связь — зеркальное отражение её души в душе Дженни — и теплится на сердце Лисы, согревая. В спальне Дженни как обычно царит покой и ласкающая слух тишина. С приходом Лисы царит лёгкая суета и успокаивающий белый шум — она хочет нарисовать очередной портрет Дженни. Такая красота, чарующая и божественная, должна быть запечатлена на картинах обязательно. Показать правду и её изящество, порадовать искусством — это меньшее, чем может сделать Лиса. — Ты уверена? Вдруг в арт-центре подумают, что ты в меня влюбилась? — по-лисьи усмехается Дженни, занимая удобную и величественную позу на постели королевского размера. На их общей постели, где по ночам они клянутся друг другу в любви, а по утрам — просыпаются в объятиях. — Я не скрываю своих чувств, Ким, — говорит Лиса, насмешливой интонацией выделяя фамилию Дженни. Прямо как в начале знакомства. Начале их совместной жизни. Начале их общей Вселенной. Лиса непринуждённо пожимает плечами, подготавливая материалы для рисования портрета. Дух захватывает от предвкушения и желания начать рисовать поскорее. Пожалуй, картина расслабленной Дженни в ночной сорочке на их постели не дойдёт до выставок арт-центра и останется здесь для её личной коллекции. — Но всё равно, Лиса, ты рисуешь только меня. Тебя это ни сколько не смущает? — А разве ты не польщена? Меня лично ничего не смущает, — усмехается Лиса, элегантно выгибая левую бровь. — Если ты хочешь целую выставку в твою честь, то так и скажи. Обещаю, не упоминать, что это ты виновата в половине краж произведений искусства. Несмотря на дерзкую ухмылку и хитрую натуру Лисы, она никогда не может выдать её. Как минимум — так неинтересно (они обе предпочитают балансировать на тонкой грани, на острие ножа), как максимум — она не желает делиться своим адамантом преступного мира с другими. И это желание взаимно. — А в другой половине краж виновата ты. — Мы, — поправляет её Лиса, и глаза Дженни обольщающе темнеют. Псевдоним LM всё ещё существует и процветает, но Лиса выбирает действовать под J&L. Журналисты и полицейские гадали, чем вызваны значительные перемены, но они даже не догадываются, что дело именно в любви. Им нравится поражать и восхищать. Они как Бонни и Клайд, только другого уровня — более высокого. Они особенные. Дженни задерживает томный взгляд на Лисе и стягивает с плеча бретельку ночной сорочки из развратной полупрозрачной ткани. Внутри вспархивают бабочки, и воодушевление окутывает её вместе с необузданной страстью. По венам течёт возбуждение вместо крови. Лиса не собирается разрывать зрительный контакт, уж слишком она любит его. — Так ты начнёшь сегодня рисовать? Или мы вернёмся к планировке кражи? — Дженни нехотя переводит взгляд на крышку наручных часов. Тех самых, что привели её к Лисе. — Время тикает. — Я передумала. Сегодня я хочу тебя. Они — главные трофеи друг друга.