Чёрное сердце на белом бинте

–Не совсем понимаю, меня же отстранили? – Да, но кроме тебя никто не сможет с этим разобраться. Клэрис, уставшая до чёртиков, сонная, ещё не успевшая прийти в себя после сна, тупо уставилась в окно автомобиля, виды за которым сменялись слишком быстро, и она успела подумать о том, что Крофорду, вероятно, прилетит штраф за превышение скорости. Старлинг пришлось сильно постараться, чтобы подавить свой гнев – Джек поднял её в пять утра своим звонком, в продолжении которого попросил её быстро собраться и кое-куда с съездить. Благо, он позаботился о том, чтобы ей не пришлось ехать на своей машине, спасибо и на том. Почему она вообще согласилась на это, она сама не знала, ведь от должности была отстранена и теперь глава отдела поведенческих наук не имел на неё никакого влияния, однако Клэрис здесь, в его машине, пытается сохранить остатки самообладания. Вопросов было много и самый главный из них, найдёт ли она ответы, ибо Крофорд был не очень сговорчив. Он ничего почти не сообщил ей, весь был какой-то дёрганый и вечно смотрел по сторонам, а саму Старлинг встречал с оружием в руках, что, разумеется, было весьма необычно, впрочем, и это он объяснять не торопился. Она плавно повернула голову в его сторону, тут же сопровождая это действие риторическим вопросом: – Полагаю, мне не стоит спрашивать, что произошло? Крофорд выдержал настолько длинную паузу, что Клэрис уже не надеялась ничего услышать, но тут раздался его голос, медленный и чёткий, словно он подготавливал ответ заранее: – Поверь мне, Клэрис, ты ни за что не поехала бы со мной, если бы знала, зачем и куда мы направляемся. – Исчерпывающе. Старлинг раздражённо выдохнула, вновь отвернулась, утыкаясь лбом в холодное стекло окна, которое стало мутным от её горячего дыхания, и прикрыла глаза, надеясь хоть немного подремать и успокоиться, вот только теперь у Крофорда возникло желание пообщаться. – Ехать недолго, всего минут двадцать-тридцать. Это фраза послужила сродни красной тряпки для быка, потому Клэрис, отвечая на молчание Крофорда, ответила не сразу, с издёвкой проговорила: – Меня мало интересует время, я бы хотела знать куда мы едем. – Я понимаю, Клэрис, – голос Джека вдруг наполняется чуть ли не вселенской печалью, и та, к которой его слова его обращались, с интересом взглянула в салонное зеркало, ловя его взгляд, он продолжил. – Лектер, чёртов ублюдок, вновь объявился. К удивлению Крофорда, да и самой Клэрис, она почти никак не отреагировала на его слова, быть может, это усталость, и на фоне всего того стресса, с которым ей уже пришлось столкнуться, эта информация не произвела никакого впечатления. Она лишь саркастично усмехнулась, закатывая глаза. – Великолепно, от меня что требуется? Я же, вроде как, слыву его любовницей? – Он оставил для тебя послание, – он замолк, выжидая хоть какой-нибудь реакции со стороны Старлинг, но та упрямо оставалась беспристрастной, – Ганнибал не назвал имени, но Кренддер, как, впрочем, и я, уверен, что он обращается к тебе. – Думаете, я смогу помочь найти его? А с чего вы вообще уверены, что это он? Вдруг подражатель? Не поверю, что Ганнибал Лектер, сидевший в тени семь лет вдруг объявился для того, чтобы напомнить мне о своём существовании. Джек, – её лицо, уже более бодрое и чуть румяное, обратилось к нему, и следующие её слова не оставили и капли сомнений в глупости происходящего, – я смогу найти его только в том случае, если он сам мне это позволит, а он слишком любит свободу. – Пол считает, ты сможешь увидеть в послании больше, чем видим мы. В Балтиморе, кажется, вы ладили. – Ирония не уместна здесь, – она усмехается, устремляя взор к небу, словно пытаясь найти ответы у него, у всевышнего, у самого творца, но небо молчало, молчало и сердце, потому Клэрис лишь неспешно дополняет. – Вы правы, если бы я знала, о чём пойдёт разговор, я бы в жизни на это не пошла. И речь здесь совсем не о Лектере. *** – Что же вы видите, агент Старлинг, м? Крендлер появился сзади очень даже ожиданно, и вопрос его не вызвал удивления. Сарказм, ирония, даже какая-то брезгливость по отношению к ней её совсем не зацепила, весь её взгляд, все рецептеры и каждое нервное окончание находилось в напряжении. Кто бы мог подумать, что Клэрис вновь окажется в подвале больницы Балтимора для душевнобольных? Безжизненное тело, которое всего сутки назад называло себя Фредериком Чилтоном лежало – если положение, в котором он находился, можно вообще хоть как-нибудь обозвать – в неестественной позе в виде сердца. Тело находилось в бывшей камере Лектера. Кости бедняги было раздроблены почти в пыль, некоторые из них выглядывали из ран, а сам он был обнажён полностью. Все неповреждённые участки тела были исписаны медицинским скальпелем, а запёкшаяся кровь складывалась в отдельные фразы. Ганнибал постарался на славу – тело Чилтона выглядело как очаровательная валентинка. Валентинка, стоившая жизни. Клэрис уже выслушала от Крендлера аргументы о том, что убийство совершил именно Лектер, но к тому времени она убедилась в этом сама. Достаточно было просто взглянуть на тело – а по другому это уже и не назовёшь – чтобы увидеть в этом то аккуратное изящество, что было так присуще Ганнибалу. Клэрис стояла достаточно далеко, чтобы разглядеть то, что доктор оставил для неё, и она не торопилась подходить. – Я могу побыть одна? Мне проще сконцентрироваться в одиночестве, особенно когда речь идёт о подобных вещах... Если Крофорд без проблем и колебаний оставил Старлинг и направился к своей машине, то Крендлер, ещё больше издеваясь, подошёл ближе. Бедняжка Клэрис с почти ощутимым отвращением ощущала его дыхание на своей коже, однако вскоре всё негодование покинуло её, и внимание вновь сконцентрировалось на убитом. Судьба Чилтона – к её же стыду – совсем её не беспокоила, она и сама частенько проматывала в голове как было бы славно прострелить ему что-нибудь, но кто же мог подумать, что её мысли воплотиться в реальность именно так. Ганнибал знал, что Чилтон тот ещё ублюдок, но почему убил его именно сейчас? Спустя семь лет? Томил ожиданием? Что-то же должно было заставить его проявить себя... Это не могла быть просто скука, для элегантного доктора это нетипично. А эти надписи? Соскучился по задушевным беседам и решил поговорить с ней так? Закрыв глаза, словно пытаясь отгородиться от всего происходящего, она медленно шагнула к убитому, думая, что сейчас она как раз-таки очень напряжена. То ли это был убийственный взгляд Крендлера, то ли безжизненный Чилтона... – Почерк его, да, это он, – голос звучал не очень-то бодро, а сама Старлинг подрагивала, разговаривая сама с собой. Это успокаивало, помогало хоть немного отвлечься от происходящего. – Все надписи, наверняка, были сделаны при жизни? Лектер не мог не помучить его. Что он забрал у него? Какая причина смерти? Вопросы посыпались бисером, а Крендлер поспешил напустить на себя разочарованный вид, выражением своего лица давая понять, что до этого не трудно догадаться и самой, и что не зря её, непутёвую, отстранили. – Умер от ножевого ранения под сердцем, – тут же он закатил глаза, – это очевидно, Старлинг, Бога ради, думайте головой. Забрал Сердце и печень, остальное отсутствует, но мы нашли в ванной Чилтона все остальные органы. Лектер убил его в его же доме. – Отпечатки? Может быть, волосы? Не мог же он совсем ничего не оставить? – Как же, Клэрис, разумеется, оставил. Пол неохотно надел перчатки и подозвал к себе кого-то. Подошёл мужчина лет тридцати, выглядел он так, словно его всю эту ночь заставляли рыть самому себе могилу. Он протянул Крендлеру прямоугольное нечто, которое она не успела толком рассмотреть, однако того и не потребовалось. Крендлер подошёл к Клэрис сам, а предмет в его руках оказался рисунком. На нём – она сама, безмятежно спит в своей постели, не подозревая о том, что она чье-то вдохновение, но главный акцент в портрете был сделан на маленький календарь на прикроватной тумбочке. Ганнибал, вероятно, сильно надавил на карандаш, когда обводил дату, ибо круг замкнулся вокруг числа толстой чёрной линией. – Четырнадцатое февраля... Это моя валентинка? – Клэрис бесцеремонно выхватывает рисунок из рук Пола, и, под полный недоумения взгляд, ворочает листок в руках, в попытках найти что-нибудь ещё, и чутьё её не обмануло. Чёрными чернилами в нижнем левом углу ровный почерк. – "Я счастлив знать, что ягната более не тревожат вас, Клэрис." Четырнадцатое февраля. Всего день назад он был в её доме, а она даже не знала этого, и, если бы не этот рисунок, она бы этого и не узнала. Сама мысль заставила её содрогнуться. Всё спокойствие улетучилось, на замену пришёл почти первобытный страх. – Как думаете, агент Старлинг, почему он явился к вам перед убийством? Он посвятил его вам, верно? Вероятно он думает, что вы в полной мере сможете понять его творение. – Не отвлекайте меня пустой болтовнёй. Вдруг преисполнившись энтузиазмом, как перед первой встречей с самим Лектером, она встала всего в полуметре от тела, присаживаясь на корточки. Руки в привычном жесте замерли в паре сантиметров от кожи, и она, очерчивая пальцами каждую рану, медленно проговорила всё, что она видела: – Всё на итальянском. Подсказка? Или хочет рассказать мне о своих предпочтениях? – противный металлический запах крови заставил зажмуриться, предотвращая рвотный позыв. Клэрис прошлась медленным взглядом по каждому слову. Сложить из них предложение не составило труда, пусть и познания её в итальянском были малы. Chi vive nel passato, muore disperato. Некоторые буквы было трудно различить из-за количества крови, некоторые расползлись, а где-то запёкшаяся кровь отходила от кожи, однако мысль доктора была предельно ясна и понятна. Он знал о ней всё. Знал чего она боялась и какие кошмары пришли на замену кричащим ягнятам. Ганнибал появился тогда, когда был необходим, когда никто другой помочь не смог бы. Станет ли Чилтон единственной жертвой Клэрис почти не беспокоило сейчас, все мысли в голове были заняты Лектером. Где он сейчас? Что он делает и о чём думает? Когда объявится в следующий раз и объявится ли вообще? Она вдруг мягко улыбнулась, чувствуя как к горлу подступает ком, и зажмуривает глаза, отворачиваясь от тела. Зрелещие это стало до одури невыносимым, и более мучить себя созерцанием человеческой валентинки она не собиралась. Раздался скучающий голос Пола: – Как вы думаете, он ограничиться одной этой жертвой? – Увы, ответить на этот вопрос сможет только сам Ганнибал Лектер. *** Ночь прошла в томительном ожидании, как и многие ночи после. Головой Клэрис понимала, что Лектер теперь объявиться нескоро, а если и даст о себе знать, то более не появится в её доме, ведь такая возможность теперь ожидается, однако сердце пропускало удар всякий стоило ей только задуматься о нём. Был ли это страх или предвкушение определить она не могла. "Мир для меня более интересен, пока в нём есть вы." Ганнибал не убьёт её, это она знала точно...но он был здесь, в её доме, в этой самой комнате и смотрел на неё, был совсем рядом и не было между ними никаких преград, доктор беспрепятственно мог притронуться к ней. Сама мысль о том, что он мог касаться её пугала больше, чем вероятность того, что на месте Чилтона она вполне могла оказаться сама. На часах половина второго. Клэрис не спит. Не помогла ни вечерняя прогулка, ни выпитое снотворное. – Видел бы меня сейчас Джек, – Старлинг обречённо выдохнула, ворочаясь в постели в попытке найти удобное положение. – Принять душ, что ли? Разговоры с самой собой стали уже привычным действом. Они помогали заполнять оглушающую тишину одиночества, напомнить, что в конце концов всё, что у неё есть, это она сама. Сейчас, благо, её почти не трогали. Удивительно мучительная смерть Чилтона благополучно забылась всеми уже через неделю, да вот только слухи о любовных связях между ней и Ганнибалом стали разрастаться быстрее травы на газоне возле её дома. "Красавица и чудовище", теперь их называли так. Крендлер не упускал момента напомнить Клэрис о том, кто она теперь и какое место занимает в социуме, Крофорд пытался добиться сознания в том, что об убийстве она знала заранее и ей известно, где находиться сейчас Лектер. Джек вроде как доверял, но отчего-то сомневался в ней. Сейчас про Старлинг почти не вспоминали, исключая идиотские слухи, поэтому она могла вполне свободно выдохнуть. Теперь, когда человеческая тупость наконец отпустила её, пришли новые кошмары. Она не помнит, что конкретно видит в них и почему уверена, что это именно кошмары, но каждый раз после подобных снов она просыпается в холодном поту, иногда даже на полу. В редкие дни ей ничего не снилось. Но сегодня ночные приключения били все рекорды. Клэрис уже не надеялась заснуть, потому решила освежиться под холодным душем. В последнее время подобное стало привычным. Проблемы возникли практически сразу – в ванной перегорели сразу две лампочки. – Очаровательно, – Старлинг мысленно прокляла всё, на чём свет стоит, но в итоге включила свет в прихожей. Это не решило неприятное происшествие, но она смогла хоть что-то увидеть в кромешной тьме. – Не забыть бы поменять... Холодная вода приятно охлаждала разгорячённое тело, пока голова Клэрис продолжала кипеть от насущных мыслей. Лампочки, сразу перегорело две лампочки... Чисто теоретически, такое возможно, может просто совпадение? А может, одна из лампочек перегорела ещё до этого, но она просто не заметила, пока не перегорела вторая? – Может, может... Может хватит себя накручивать? Стоило выключить воду как вся атмосфера вокруг стала явственно напоминать об оглушающей тишине, которая вдруг стала давить на уши. Клэрис понадобилось ещё пару минут простоять почти в полной темноте на холодном полу, чтобы собраться с силами выйти из душа. Теперь ей казалось, что как только голова её коснётся подушки, она заснёт, эта мысль обнадёживала, но и здесь её постигла неудача. Путь до постели стоил ей царапины на правом колене, которым она очень удачно ударилась о край тумбочки, кровь на котором она не заметила, а, может быть, просто проигнорировала, и в итоге удобно улеглась на кровати, совсем не беспокоясь о белоснежном одеяле. *** Клэрис проснулась всего через несколько часов от громкого звонка будильника. На удивление, она ощущала себя довольно бодрой и без проблем поднялась с кровати. Первым же делом она оглядела одеяло на наличие крови и, к удивлению, не обнаружила там ничего. Идеально белоснежная ткань. – Та-ак, приехали... Старлинг старательно осмотрела каждый сантиметр простыни, но никаких пятен крови не нашла, а царапина на колене, к ещё большему недоумению, была заботливо заклеена пластырем, на котором чёрной ручкой было нарисовано маленькое сердечко. Он смеётся над ней? Мысли более не колебались, вывод пришёл сам собой. Ганнибал был здесь. В этом не было сомнений, кто, как не он, пришёл бы к ней посреди ночи, чтобы обработать чёртову царапину? Клэрис с полным недоумения взглядом представила эту картину – Лектер, предположительно сидящий на её постели, устраняет последствия её ночных приключений. Он пришёл опять рисовать её? Не мог же он знать заранее, что она пораниться? – Я брежу, может? Пододеяльник, который она ожидала увидеть в ванной – лампочки в которой Лектер также не поленился поменять – увы, не был обнаружен вообще нигде. Старлинг грешным делом задумалась, зачем ему этот белый кусок ткани с пятнами её крови. Он каннибал же, а не извращенец... Почему-то она совсем не боялась. Может, ещё не проснулась окончательно, может, просто смирилась с тем, что она на это никак не может повлиять, однако через пару мгновений в дверь раздался настойчивый стук, отвлекая от навязчивых мыслей. – Половина восьмого утра, Господи, кому там не спится? Клэрис совсем не удивилась, когда за дверью увидела Крофорда, и без лишних вопросов села к нему в машину. В этот раз, благо, он встречал её без оружия, что хоть немного обнадёживало. Старлинг совсем не пыталась строить теории о том, зачем она вновь ему понадобилась, и совсем не планировала рассказывать о том, что Лектер этой ночью навестил её. Она терпеливо ждала, когда Джек заговорит сам. Долго ждать не пришлось. – Крендлер мёртв, Клэрис. – Господи.. Где его нашли? – В своём доме, – Джек встретил взгляд Клэрис в салонном зеркале и не торопясь продолжил, – можешь так сильно не беспокоиться, Ганнибал в этот раз особо не жестил. Обошёлся одним выстрелом в висок, он убил его спящим. – То есть никаких рисунков, посланий, писем, ничего такого? Он ничего не забрал у него? Крофорд помедил, а Клэрис всё поняла и без слов. Это же Лектер, он не мог ничего не оставить. – Есть основания полагать, что он был у тебя этой ночью, ты знала об этом? – Да. Что он оставил? – Ты должна увидеть это сама, Клэрис, я не смогу описать это словами. Более вопросов она не задавала, прикрыла глаза в попытке всё это обдумать наедине с собой, однако картинка не складывалась ни в какую. Лектер вновь был у неё дома. Он не мог знать заранее ни про лампочки, ни про колено тем более. Он пришёл с точной целью, понятной только ему. Что же это было? Если четырнадцатого февраля он пришёл чтобы нарисовать её, то и в этот раз было вполне логично ожидать что-то подобное, но Крофорд наверняка бы сказал, будь оно так. Что же тогда? Должна же быть причина. Неужели она в очередной раз не видит того, что лежит на поверхности? Тогда кто как не Лектер сможет помочь ей понять. Раздался голос Крофорда, заставив её вздрогнуть и больно удариться о стекло: – Боюсь, к твоему дому придётся ставить охрану, Клэрис, и самой тебе лучше не пренебрегать бронежилетом. Она невесело усмехается и неслышно произносит одними губами: – Мне ли? Ганнибал не сделал ничего плохого по отношению к ней, даже наоборот. Этот пластырь с нарисованным сердечком до сих пор не выходил из головы. Что ещё более странно, у неё совсем не возникло мысли отклеить его. Теперь она сгорала в нетерпении. Она жаждала знать, что же на этот раз он для неё приготовил, и увиденное повергло её в шок. Сама комната выглядела предельно естественно, будто ничего сверхъестественного здесь и не произошло. Вся атмосфера покоев заносчивого ублюдка была предельно чистой. – Это... Моё одеяло? Тело крендлера встретило её омерзительным запахом крови, от которого она уже успела отвыкнуть. Доктор и вправду обошёлся с беднягой довольно легко, Пол действительно выглядел просто спящим. Если бы не струйка крови, уже запёкшаяся на виске, никто бы и не подумал, что он мёртв. Но Клэрис удивило не это, а маленькие пятна крови на одеяле. Кровь эта была её. Конечно, понадобиться экспертиза, чтобы точно убедиться в этом, но Лектер сам оставил своей давней знакомой подсказку. Старлинг зажмурилась, отвернулась от тела и, не давая себе времени на раздумья, откинула одеяло в сторону. Вместе с белой тканью в угол комнаты полетел светлый квадратный предмет, который Клэрис без проблем опознала. Письмо? Не рисунок? Доктор умеет удивлять. – Бога ради, что за кошки-мышки? Покоряясь судьбе она без колебаний взяла себя в руки, а в руки взяла письмо. Будучи уже наученной привычками Ганнибала, она даже не стала проверять бумагу на наличие отпечатков пальцев. Крофорд, конечно, будет не в восторге излишним энтузиазмом Старлинг, но жалеть об этом она будет позже. Чёрные чернила, неестественно ровный каллиграфический почерк. Очередное откровение, адресованное лишь ей: "Прошу простить мне мою непозволительную дерзость, впрочем, позвольте этому никчёмному существу хотя бы после смерти соприкоснуться с совершенством. С вами, дорогая Клэрис. Признаться, мне очень приятно видеть вас спящей, Клэрис. Я не стану лгать вам, ведь вы ни разу не позволяли подобной грубости по отношению ко мне, ваше очарование неизмеримо человеческими мерками, и только лишь потому грязный рот Крендлера должен был замолкнуть навсегда. Он ведь не раз позволял себе непристойности? Мне очень жаль, Кларисса, что вас окружают столь непочтительные личности. " – Доктор Лектер... Клэрис безвольной куклой осела подле тела Пола. Голова гудела, а мир поплыл перед глазами. Что это значит? Что за неожиданное откровение? Фредерик Чилтон, Пол Крендлер, двое убитых. Что их объединяет кроме пола? У Чилтона он забрал некоторые органы, у Крендлера – нет. Почему? Что же тогда заставило Лектера убить его? Неужели эта – как он выразился? – непочтительность? – Доктор Лектер, – Старлинг смотрит в окно, откуда видно лишь безоблачное небо. Тихий шёпот продолжает разрывать оглушающую тишину, – я – ваше вдохновение? Вы убиваете для меня или за меня? Она ждала ответа, ей действительно хотелось бы, чтобы он появился рядом, захотелось услышать его голос, который она изредка слышала во снах, хотелось взглянуть в его глаза, увидеть своё в них отражение. Но в этой комнате была только одна она – очередное доказательство, что положиться она может только на себя. Одно лишь беспокоило бывшего агента – он не говорил загадками, разложил перед ней все карты, тем самым отдавая ей в руки рычаги давления. Отчего-то доктор не может пройти мимо страдающей Старлинг, отчего-то ему не безразличны её кошмары и подобные тому беспокойства. – Я не совсем понимаю, доктор, – продолжала Клэрис всё в той же поре, словно она вновь находилась в подвале психушки, словно они вновь находились всего в пару метрах друг от друга, – что правит вами? Вы всё ещё загадка для меня, но в сложившейся ситуации я думаю только о том, кто будет следующей вашей целью. Я боюсь неизвестности, доктор Лектер, и немного боюсь вас. Её голос растворятся в тишине, а сама она откидывает голову, с отвращением осознавая, что глаза её предательски слезятся. Сейчас она была совсем не против поделиться с Ганнибалом откровенностью, чтобы получить ответы. Но сейчас такой возможности не предоставлялось. Ей оставалось молча следовать за ним, за его идеями и ждать, что он когда-нибудь всё же снизойдёт до неё. Клэрис плачет, осознавая свою никчёмность. Крофорд надеется увидеть в ней ключ к разгадке, пожалуй, ему придётся разочароваться в ней. *** – Милая, милая Кларисса, вы совершенно очаровательны в своём волнении. – Доктор? Старлинг крепче сжала руками трубку телефона, словно это могло удержать мгновение. Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, а чувства Клэрис смешались в единую бесформенную кучу. Предвкушение и страх, эйфория и тревога. – Бинго, Кларисса! Вы как всегда проницательны. Вам понравился мой подарок? – Ганнибал замолчал на пару мгновений только для того, чтобы Клэрис в очередной раз взглянула на букет белых роз, стоящих в вазе в её комнате. – Не отвечайте сразу, сейчас нам некуда торопиться. – Очень красивые цветы, доктор Лектер, благодарю, но, признаться, это не то, о чём я бы хотела поговорить. Меня больше интересуют последние ваши жертвы. – И только ли? Мне ведь не обязательно видеть вас, чтобы понимать, когда вы лжёте. Клэрис замолкла, судорожно выдыхая, переваривая в голове что и как лучше сказать и вздрогнула, услышав тихий его голос: – Нет-нет-нет, Кларисса, я ни в чём вас не обвиняю и не собираюсь. Так что же вам кажется странным? Набравшись мужества и воздуха, Старлинг медленно, будто давая себе шанс передумать и завершить этот звонок, проговорила: – Вы ничего не забрали у Крендлера, почему? – Бога ради, я надеялся услышать от вас что угодно, но не это. Крендлер был настолько никчёмен, что даже прикасаться к нему для меня было излишним. У меня тоже, к слову, есть принципы. Что-то ещё? Клэрис прикрывает глаза, услышав его смех, отдавающий приятной хрипотцой. – Почему вы убили их? – Нанести визит Чилтону я обещался ещё давно, с Крендлером, думаю, вы уже разобрались. Вы так чутко угадали мои мотивы, Кларисса, что, если бы я был рядом с вами, я бы снял шляпу. – Ваш мотив – я? Лектер отвечает не сразу, выжидая некоторое время. Всего пары секунд достаточно, чтобы руки Старлинг задрожали в ожидании, а сама она зажмурилась, медленно оседая на холодный кафель. – Вы не против поговорить подробнее при личной встрече, Кларисса? – Доктор, я... За мной проводиться слежка, доктор Лектер, они пытаются найти вас через меня. Каждый мой шаг отслеживается, это будет слишком рискованно. – Какая трепетная забота, не стану лгать, мне приятно ваше обо мне беспокойство. Но я не спрашивал об этом, Кларисса. – Вы убьёте их, если я соглашусь? – Не люблю без надобности проливать кровь, обойдёмся без этого. – Предлагаете мне доверится вам? Голос Лектера становится тише, интимнее. – Что бы не произошло, агент Старлинг, вы останетесь целой и невредимой, это я вам гарантирую. –Что вы имеете в виду? Доктор? – Клэрис беспорядочно обводит глазами свою комнату, слыша лишь гудки, вместо приятного баритона. – Чёрт! Старлинг звучно ударяет кулаком о дверцу шкафа, тут же накрывает саднящее место другой ладонью, чувствуя горячие слёзы на щеках. Клэрис больно и страшно одновременно. Она не смогла оправдать своих ожиданий, она не может одна, как бы не старалась. Последние два месяца её жизни были сродни кошмарам, от которых ей не было покоя. Каждый новый день обещал лишь новые нюансы по делу Лектера, больше ничего. Как бы она не старалась отречься от этого, сколько бы не пыталась объяснить Крофорду, что она не справляется с этим и её вмешательство почти не помогает расследованию, Джек будто её не слышит. Обнадёживает простым:"Попробуй ещё раз, Клэрис. Только представь, сколько невинных людей ты сможешь спасти." Какая жалкая манипуляция. Почему же она вновь и вновь ведётся на неё? Каждый чёртов день одно и тоже. Кажется, теперь общество ненавидит её ещё больше, чем после случая на рыбном рынке. Всё, что бы она не сказала и не сделала переворачивается против неё. Слухи о романе с Лектером только укрепляются, что радости не прибавляет. Тут каждый бы дал трещину, но, пытаясь оправдать себя, она испытывала ещё большее к себе отвращение. – Почему, доктор? Из всех, с кем вам приходилось иметь дело, почему я? Её голос полон ненависти и вины, но уже в следующее мгновение она затихает, слышно лишь сбитое дыхание и редкие всхлипы, заставляющие дрожать женские плечи. От стойкости и силы, которые так восхвалял в своём письме доктор, не осталось и намёка. Сейчас она была просто женщиной, которая нуждалась в помощи. Костяшки пальцев кровоточат, но Клэрис улыбается, смотря на белый букет цветов. Одними губами она шепчет согласие, и тяжёлая от мыслей голова опадает на колени. Старлинг засыпает в ночном безмолвии, освещённая одинокой луной, твёрдо убедившись в своих намерениях. Её выбор сделан, баланс наконец нарушен и одна из чаш весов всё-таки опускается. Она пойдёт за ним не колеблясь, она принимает его. *** От еле ощутимых прикосновений её веки дрогнут и в итоге раскроются, позволяя глазам рассмотреть причину беспокойства её сна. Клэрис вздрогнула, ошарашенно рассматривая пространство вокруг себя. Это не её комната, и, следовательно, не её дом. Другие стены, кровать, шкафы, другой вид из окна. Ещё будучи сонной, она попыталась глупо отшутиться, мысленно решила, что ещё спит и, когда она уже успела в это поверить, вновь почувствовала чье-то осторожное прикосновение. – Признаться, я уже начинал беспокоиться о вас, Кларисса, – бодрый голос раздался откуда-то снизу по левую руку, она тут же повернула голову в сторону звука, уже заведомо зная, кого она там увидит. – Вам не больно? Доктор Лектер, сидящий на стуле подле постели, ласково держал её ладонь, медленно оборачивая вокруг костяшек бинт. Это неожиданная забота заставила сердце биться вдвое быстрее. – Нет, – Клэрис помедлила, заворожённо смотря за действиями Ганнибала, – сколько сейчас времени? Я спала слишком долго? – Всего половина одиннадцатого, не переживайте. Старлинг замолчала, не найдя более вопросов для поддержания диалога, а Лектер, кажется, не любил разговаривать когда был чем-то занят. Клэрис в очередной раз обвела комнату взглядом, прикидывая в голове, как именно доктор притащил её сюда, ведь она совсем этого не помнит. Видимо, уж очень крепко она вчера заснула. Однако глаза быстро вернулись к элегантному доктору. Тот, кого все называли монстром, прикасался с такой трепетной осторожностью, словно она была самым хрупким хрусталём. – В последнее время вы слишком неосторожны, – заключает Лектер, завязывая из концов бинта аккуратный бантик. – На колене, полагаю, остался шрам? – Старлинг честно пожала плечами, на что Ганнибал только снисходительно кивает, – вы позволите? Не найдя причин для отказа, Клэрис коротко промычала в знак согласия. Доктор плавно поднялся со стула, бегло поправляя рукава белой рубашки. Каждое его действие Старлинг провожает затуманенным взглядом, но вдруг отводит взгляд, как только Ганнибал осторожно проводит пальцем по небольшой светлой полосе на колене. – Когда начнёте сомневаться в себе, Кларисса, пересмотрите все свои шрамы и постарайтесь не способствовать появлению новых. – Я постараюсь. Лектер вдруг садиться на край кровати, бегло поправив одеяло, и в упор смотрит на Старлинг которую его присутствие так близко начинает не на шутку пугать, но виду она не подаёт и лишь устало зевает, неловко прикрыв лот ладонью. – Вы совсем не разговорчивы сегодня, вас что-то беспокоит? Быть может, вопросы о том, где вы и как оказались здесь? Ну же, не стесняйтесь показать своё любопытство. Когда доктор уже приготовился удовлетворять её пытливость, Старлинг вдруг обратила внимание на свои руки и, под полный непонимания взгляд подняла одеяло, тупо уставилась куда-то внутрь, быстро накинула одеяло обратно и отрешённо спросила: – Почему я переодета? Не припоминаю подобной у себя пижамы. – Признаться, возникли некоторые проблемы при транспортировке, – говорил он скучающе, словно то, что сейчас происходило, не имело к нему никакого отношения. – Оставлять вас без одежды было бы нестерпимо грубо с моей стороны, поэтому я переодел вас. – И даже в этот момент я не проснулась? – Именно, Кларисса. Потому скажите мне, не оглядываясь назад и не пытаясь вглядываться вперёд, что вас тревожит? Клэрис мнётся, сжимая в руках белоснежное одеяло, но вдруг вскидывает глаза и с вызовом глядит на Лектера. Тот в свою очередь остаётся с нечитаемым выражением лица. – Вам не кажется, доктор Лектер, что сейчас моя очередь задавать вопросы? – Старлинг неловко садится на кровать, спиной упираясь в твёрдую поверхность дерева. – Или вы вновь предлагаете откровенность в обмен на откровение? Нет, стойте, не отвечайте, – она вдруг замахала руками, стоило доктору только открыть рот, чем вызывала полный недоумения взгляд, – прежде я хочу спросить вас кое о чём. Что за сердечко на пластыре? Это что-то значило или...или это просто рисунок? Ганнибал снисходительно улыбнулся и мягко, словно рассказывая загоревшемуся любопытством ребёнку какие-то элементарные вещи, произнёс: – Это просто рисунок, Кларисса, но если для вас это недопустимо я более такого себе не позволю. Старлинг как-то странно улыбается в ответ, подтягивая одеяло выше к груди, будто пытаясь спрятаться от него, но в итоге лишь сжимает руками ткань. Такая неожиданная откровенность её, мягко говоря, поразила, и в голове её возникла весьма интересная идея, которая, почему-то, казалась ей очень хорошей. Решительность её колебалась лишь несколько мгновений, Клэрис протягивает аккуратно забинтованную руку и также мягко, отвечая на его тон, просит: – Нарисуйте ещё, доктор. Её взгляду открылось нечто столь удивительное, как растерявшийся Ганнибал, который и на миллиметр не двинулся, и Клэрис ненавязчиво двигает пальцами, напоминая о времени, которое неумолимо движется и не терпит ожидания. Он с достоинством выдерживает её взгляд, такой открытый и откровенный, и всё же сдается. Садится ближе, мягко перехватывая повреждённую её ладонь, и потрясающе грациозным жестом выуживает из кармана пиджака чёрную гелевую ручку. Старлинг, уже наконец окончательно проснувшаяся, ловит себя на мысли, что она невольно заглядывается на его изящные руки и лишь неловко отводит взор, откашливается, пытаясь заставить голос звучать ровно: – Я ведь не отклеила тогда тот пластырь, наверное, именно из-за того сердечка. Это было довольно мило. – Я рад, что вам понравилось. Клэрис улыбнулась, наблюдая тонкими пальцами Лектера, сжимающими ручку. Зрелище было восхитительным, Старлинг неожиданно для себя задумалась, что отдала бы всё, чтобы этот момент не прекращался. Чтобы всю оставшуюся жизнь он сидел на постели подле неё и так осторожно держал её за руку. Сейчас её не волновало ни незаконное прошлое, настоящее, и, вероятно, будущее Ганнибала. – Сколько раз вы были у меня дома? Доктор отвечает сразу, ни на секунду не отрываясь от своего занятия: – Только три, Кларисса, думаю, вы уже догадались об этом. – Для чего? Что вы хотели во мне увидеть и что видели в итоге? – Милая, милая Кларисса, – он замолкает, подносит забинтованную руку к губам и оставляет невесомый поцелуй на пальцах, – достаточно было увидеть измученную вас, чтобы иметь возможность избавить вас от излишних проблем. Можете считать это своеобразной местью, если желаете. Впрочем, я планировал навестить и Крофорда, – Ганнибал заглянул ей в глаза, – знаете, почему не навестил? – Его смерть меня бы огорчила. – Бинго, Кларисса, – Лектер тут же возвращается к рисованию, более уже не поднимая глаз. – Осталось совсем немного. Клэрис, не планируя более прерывать элегантного доктора, молча смотрит на него. *** – Лектер вновь обращается к тебе, Клэрис, – Джек устало проводит по лицу, – он не остановиться. Мы должны найти его, пока он вновь не натворил дел. Клэрис согласно кивнёт, рассматривая очередное тело, чья жизнь была жестоко прервана Ганнибалом, но никогда не сознается что именно Лектер этим утром нарисовал это идиотское – как выразился Крофорд – чёрное сердце на белом бинте её пострадавшей руки.