Куда ты, туда и я

— Мне это не интересно, — юный эльф всплеснул руками при виде фолианта с надоевшим писанием магии. — Это интересно Вам, а не мне. — В этом доме, — книга громко ударилась о стол, а Макс переходил на повышенный тон. — Я несу за тебя ответственность и мне решать что ты будешь изучать, Алларос! — Я уже взрослый. — Фраза после которой строгие гляделки друг другу в глаза прекращались. Один уходил в сад, а второй оставался в библиотеке. Нравоучения — так начинался диалог этих двоих, так и заканчивался, если не вмешивался Арн. Юнец который однажды помог, стремился учиться магии. Видел наставника в лице Тревельяна. Но прошло почти четыре года, он стал старше, свободен от рабства и нуждался в самопознании мира. — Ты ведь помнишь, что ему больше восемнадцати? — долиец каждый раз был невольным слушателем этой драмы. — Я хочу чтобы он был лучше меня, не совершал моих ошибок и. — И случайно не стал одержимым. Помню, — он присел на край стола. — Чем ты только не занимался в его возрасте? Хотя, если бы не я, то тебя бы усмирили в лагере стражей, за магию крови. — А ты в его возрасте стал частью серых стражей, — пальцы прошлись по талии Тиаллена. — Как твое самочувствие? — Лучше. Позже Алларос изольет Арну душу, а он спокойно выслушает протянет ему следующий кусочек мяса для уличных кошек. Прогуляется и вернётся поздно ночью в дом. *** Редко получалось, что Максвелл присоединялся к хоуковским вылазкам, предпочитая оставаться в уютном доме желательно в компании одного эльфа и… Он в очередной раз закатил глаза и недовольно цокнул, на просьбу помочь магу, пускай и в компании Арна. — Гаррет будет вести себя как придурок. — Не думаю что будет так, — долиец подошёл к нему ближе, заглядывая в его оливковые глаза сплетая их пальцы вместе. — Плохое предчувствие? — одна бровь была приподнята, а на губах была немного ироничная улыбка, — Может оно у тебя так на погоду работает? И в какой-то момент с неба посыпятся демоны, как дождь? — Конфликт между магами и храмовниками с каждым разом становится все больше. — словно кот боднул его в щеку ради поглаживаний, — Это явно не решится мирно. — Вмешается церковь и всех ужасных магов усмирят. — взгляд человека стал тяжелым и хотелось подумать об этом в одиночестве. По размышлять. — Я ни кому не дам усмирить тебя, — почти что признание, но все еще не оно. Тонкие руки обхватили его, ладони легли на лопатки и Максвелл обнял в ответ. Все становилось сложнее. Маги требовали свободу во главе с Орсино боролись за принятие своих прав. Храмовники во главе с Мередит старались держать все под контролем, ужесточая меры. Хоук не мог примерить ни тех, ни других, его силы было недостаточно. Будь богаче в несколько раз; будь самым сильным воином или магом; будь он хоть самим наместником Киркволла — то что происходит остановить невозможно. Но обсудить это со своими друзьями стоило даже если перед этим им придётся пройти через огромную толпу в нижней части города. Максвелл не отставал от Хоука на лестницах, ясно осознавая как эта ситуация касается и его, и Арн, и. — Алларос? — толпа разошлась оставив после себя только шелест мусора. — Арн… — растрепанный, испуганный эльф смотрел большими глазами, — Я-я могу все объяснить, — он старался найти опору в своём посохе разрываясь между желанием: покалечить бывшего Стража или бежать без оглядки с пустой улицы. Максвелл и Алларос, учитель и ученик. Один рассказывает о своих ошибках, а второй не должен их совершать. Идеальный концепт, что летел на самый низ глубинных троп, к самому архидемону. Больше напряжения и оба справлялись с этим как могли. Арн старался втянуть их разговор, который в итоге заканчивался руганью на повышенных тонах. Поэтому пришлось стать наблюдателем, который ничего не мог сделать. Он старался поддерживать их обоих, но эта «игра» на две стороны изнуряла. — Я п-просто… — Может он хотел немного свободы? Без «надзора» изучать магию, которую посчитает полезной? Или может немного отдохнуть от опеки Тревельяна? Может так для младшего и было бы безопаснее, может он и сам это понимал, но это продолжается слишком долго для эльфа. И как бы то ни было, он уже все решил. — Ты уходишь, — Арн скользнул взглядом по походной сумке, — Максвелл будет невероятно злым. — тон его голоса строгий, не такой каким обычно он разговаривал с юношей. В его голове шквал из мыслей и решений которые стоит принять — правильных или нет. — Я хочу сам найти свое место, — посох направлен на старшего, а сам дрожит как лист, в оливковых глазах страх. — Вот оно как… — и казалось правильно было развернуть Аллароса обратно сказав что можно все сделать по другому, — Максвелл убьёт меня за это… — он устало вздыхает и по отечески обнимает того забросив в сумку кошель. — Но это будет если он узнает. — Почему? — юноша недоумевал. — Возможно, из-за чистого эгоизма или потому что хочу сделать что-то правильное? Арн знал, что стоило сделать все правильно, но для него правильно примкнуть к бою. И Максвеллу, только вот Зов шепчет тихим набатом. *** Их тихий мир разрушился когда искательница истины пересекла порог дома Хоука, в поисках его хозяина. Если бы женщина не устроила допрос Варрику, двое любовников жили бы дальше в Киркволле, ссорились, мирились, без признаний в бесконечной любви. И в один день бывший Серый Страж отправился бы на глубинные тропы, а мага усмирили. Арн рвался защитить друга, ведь история окончена и что дальше в ней никому не известно. И только голос разума в лице Максвелла останавливал его. Эльф осторожно подслушивал возле балкона, пока человек караулил округу. — Пошли от сюда, иначе они заинтересуются нами, — прошептал на одно единственное длинное ухо, когда из дома стали выходить. — Мы явно есть в их списке. Они шли через узкие улицы, скрываясь капюшонами. — Она искала Хоука. — Кто его сейчас не ищет? — Макс подавил зевок, на него словно навалилась усталость от всех прожитых лет, — Так скрыться. — Никто не знает правды, поэтому она желала разобраться, — рассуждал беловолосый. — Как маг-отступник повлиял на войну магов и храмовников. — Да, — в руке звякнул ключ от их дома, — Они собирают какой-то Конклав, чтобы помирить всех и вся. Хорошо, что мы в таком не участвуем. — Все то, что происходит с этой войной, слишком сильно влияет на окружающий нас мир и… доставляет немало проблем всем, независимо от того хотели они восстания или нет. Мы должны отправиться туда, — он смотрел на эльфа с нижней ступеньки, — Если это шанс узаконить права магов им стоит воспользоваться. — голос полный решимости разрезал тихий ночной воздух. Плечи Арна опустились. Повисла пауза, которая тянулась, словно смола. — Мы свое отвоевали, — его голос напротив был негромкий, неуверенный. — Маги и храмовники разберутся без нас. По воют и перестану. Он не знает как быть магом. Плевать, что мать и отец оба маги, своей магии Арн лишен об этом постарались. Ему остается лишь предполагать, кого это использовать полноценные заклятия, а не оборванную лириумную смесь. Он не знает как расти в семье, где ты любим. Поэтому не хочет рушить их, с Максвеллом идиллию. «Я пожертвую миром, чтобы спасти тебя.» — Может и не наша, как нас с тобой. Но наша, как меня и всех магов или храмовников, кто от этого страдает. — Спокойно продолжал настаивать на своем, — Алларос тоже маг, если он жив, то уже отступник вне круга. Он помнит, какого скрывать свою магию, как бояться, а быть без нее кажется безумием. «Я пожертвую собой, ради спасения мира.» — Ты выбираешь магов, а не нас, — скверна бьёт в голове набатом, давит, заставляет злиться по пустякам. — А ты выбираешь себя, — перенимает гнев. — Себя? Я всегда выбирал счастье других, во вред себе, — может быть это было помутнение рассудка, — Три года назад я позволил Алларосу уйти. — Ты что?!.. Когда их гнев спадет, то оба будут жалеть. Когда Арн вернётся в дом, то вещей человека не будет на месте. Когда Максвелл на полпути из города решит вернуться в дом, здание будет охвачено огнем. Огонь был его стихией и проклятьем. Конец одного, начало другого. «В храме Священного Праха произошел взрыв. Мне очень жаль Арн. Максвелл погиб. Варрик Тетрас»