Давай узнаем друг друга, по-новому

Школьную пору называют весной жизнью. Временем, когда можно беззаботно веселиться, влюбляться, стоить планы и мечтать о великом. Это стартовая линия, усыпанная цветами. Каждый находит то, чему именно он хочет посвятить этот жизненный этап: учеба, развлечения или любовь. У каждого своя цель, свои стремления. Никто не хочет упустить свой шанс. Араджин Томошиби не отличался от сверстников, найдя свою цель – лишиться девственности. Она проста и незамысловата, но сложна в исполнении. В том виде, в котором он хотел это провернуть. Ступив на порог своего нового класса, его мечта начала трещать по швам. Класс заполняли хулиганы, не внушающие ничего, кроме порции кулаков за двором во время перемен или после уроков –  но среди кучи мусора цвел цветок. Махора, та девушка, с которой он хотел ступить в новый жизненный этап – переродиться. Даже после того, как она проявляла знаки внимания, только ради того, что бы ее старший брат избил его; даже после того, как она разбила камень любви; даже, когда она напрямую использовала его, в удобные для себя моменты. Все это казалось незначительным и уходило на второй план, пока Араджин продолжал попытки уцепиться за свою цель. «Девушки любят настойчивых» - такого девиза он придерживался, продолжая упорствовать. Вот только, и сама «возлюбленная» бала так же уперта в своих отказах. Однако, одни слова все еще давали ему покоя. Махора сказала, может ли он понять другого человека. А пытался ли он? Тогда смог бы, вновь, достучаться до Матакары, погруженного в пучину одиночества и страха. Остановил его, от превращения в то, от чего тот все это время отчаянно пытался убежать. Но достаточно ли этого?  Сможет ли он, действительно, понять Асаминэ? Смогут ли они принять себя настоящих? Один все время убегал, от проблем и своей былой мечты; второй же стоил хрупкие иллюзии, способные разрушиться от малейшего дуновения ветра. Сейчас все это надломилось, разрушилось на части, осыпавшись крупными осколками, которые можно собрать, но сделать это в одиночку - тяжело. - Нет смысла так много думать над этим – произнес Араджин, покидая комнату с нужными вещами. - Араджин, ты куда? – поинтересовалась мама, заметив собирающегося сына. - Мыться в баню – надевая обувь, ответил Томошиби младший. - К своему другу? - Ага. Я пошел.                                                                                                        Дорога до бани не заняла много времени. Араджин обдумывал то, что именно стоило сказать. Нужно ли это вообще делать? После той драки, их отношения должны были поменяться, но казалось, что они повисли в воздухе, складываясь в расплывчатый вопрос, принимающий любую форму для, смотрящего на него, человека. Прошло уже достаточно времени с того момента, как они называли друг друга друзьями. Сейчас это намного сложнее. Стоя у входа, его продолжали пожирать сомнения, но знакомая фигура, заставила их разбежаться по углам сознания. - Ари… Араджин – Матакара встал, всматриваясь в гостя, которого не ожидая здесь увидеть. - Я могу помыться? Они избегали взглядов друг друга, стараясь смотреть кула угодно, но не на собеседника. Асаминэ прервал неловкую тишину, начинающую пропитываться тяжелой печалью. Он отошел в сторону, сказав: - Конечно. Проходи. - Ты не пойдешь? – Томошиби прошел чуть дальше, оборачиваясь к собеседнику. Простой намек, который был принят. Они оказали в воде, сидя рядом, н молча растворяясь в горячей воде. Тишина не напрягала, но ощущалось, что ее стоит развеять, но не один не решался этого следовать, пока Араджин не выдохнул, окунувшись с головой. Матакара подскочил, беспокоясь, что тому стало плохо, но успокоился, когда друг детства вынырнул. - Как ты? – вернувшись на место, спросил Томошиби. После потасовки они не виделись некоторое время. Матакара хоронил старшего брата, пропуская школу. В такой момент его никто не трогал, хотя друзья пытались поддержать, но видя его настроение, сошлись на одном. После того, что он пережил одиночество, могло снова начать подавлять его изнутри. Именно поэтому Араджин пришел сюда. Натянутый канат, возникши между ними за эти года, тяжело разорвать, но не невозможно. Не в одиночку. - Все хорошо – ответил Асаминэ, явно привирая. Он рад увидеть старого друга, но груз на душе все еще давил, напоминая о себе. Он поддался отчаянию и страху; поддался тому духу, избивая всех подряд, пытаясь доказать, что силен, постепенно превращаясь в монстра. Превращался в того от кого пытался убежать, все эти года. - Врешь ведь. Араджин и сам удивился такому ответу. Он сбирался ответить стандартно: «Понятно» - но вместо этого выдал иное. Хотя, это было правдой. Матакара плохо врал. На его лице можно было прочитать ту  разгрызающую печаль. Блестящие голубые глаза, обволокла темная вуаль, съедающая блики. Томошиби вновь тяжело вздыхает и прижимается плечом к распарено коже Асаминэ, что вздрогнул от неожиданного контакта. Мускулистая рука застыла, а мышцы ощутимо напряглись. - Как прошли похороны? - Нормально – тихо ответил Матакара. - Те двое не приходили сюда? – намекая на друзей из группировки, спросил Араджин. - Первое время приходили. - Понятно – новая волна тишины, не подержалась больше минуты – Матакара, мы уже не те дети, которыми были раньше – русая голова наклонилась вперед, вслушиваясь в речь собеседника – Наши цели изменились, но мы можем попытаться узнать друг друга, по-новому. Томошиби смотрел на водную гладь, улавливая размытые очертания находящегося в смятении Матакары. Он не ожидал, что услышит этот от Араджина. После того случая, казалось, что можно ставить точку на всем, на их дружбе. Она никогда не станет прежней, но его не посетила мысль, что можно попытаться начать все с самого начла. - Араджин -  проговорил Асаминэ. - Лучше называй меня, как раньше. Так непривычно, когда ты называешь меня полным именем – попросил Томошиби, решаясь посмотреть на друга. В голубых глазах появился знакомый блеск, который тут же спрятался за прикрытыми веками. Уголки губ приподнялись в легкой улыбке. - Если, ты конечно, хочешь – погодя добавил Араджин. - Спасибо, Ариша. - Если хочешь, можешь все рассказать – отвернувшись, сказал Томошиби – Я тебя выслушаю. Внезапно его обхватывают, затягивая в объятия. Взмокшая челка прилипает к  шее, а чужой нос утыкается в спину, сменяясь скулой. - Я недолго – голос Матакары пропитан глубокой тоской, казалось он, вот-вот заплачет. Все возмущения пропали, а рука легла на влажные волы, взъерошив их еще больше. Сегодня он позволит это сделать, но не долго. Можно назвать это неплохим началом для обоих.