Mea Culpa

Рубашка исчерпала свой резерв и больше не впитывала кровь, льющуюся из раны. Красные ручьи стекали по ткани на Лэйн, заставляя вздрагивать всякий раз, когда очередная капля попадала ей на живот. Борис судорожно вторил движениям Лэйн, содрогаясь одновременно с ней. В предсмертной агонии. Или не мог не откликаться своим телом на её. На губах обоих всё ещё остался след поцелуя. Холодный и влажный на его. Горький, с привкусом гнили на её. — Моя вина… — Что? Его голос был приглушён. Полуразложившаяся кожа оголяла связки, тормозила речь. Линия челюсти обнажилась настолько, что была видна кость. Из приоткрытого рта мужчины на щеку девушки капала вязкая грязно-коричневая жидкость, пахнущая сыростью. Лэйн напрягла слух, изо всех сил стараясь разобрать последние слова Бориса, но он больше ничего не говорил. Вместо этого с удивительной для умирающего силой вдавил запястье лежащей под ним девушки в пол. В кожу на тыльной стороне ладони впилась каменная крошка. Поморщившись, Лэйн попыталась освободиться, но не смогла. Пальцы Бориса скользнули в раскрытую ладонь Лэйн, до ужаса интимно проводя от кисти до основания пальцев. Руку обожгло, огонь пробежался судорогой до самого локтя. Защемленный нерв сковал движения. Почти застонав, Лэйн попыталась повернуться на бок. Приподнимаясь, прижалась к лежащему на ней Борису теснее, грудью ощущая, как его вздымается всё реже. Он замирал, становился слабее, медлительнее. Силы покидали его, наружу выходила грязь его души. Словно в первые тёплые дни весны сходящий снег показывал прель и мусор. Помнил ли Борис поцелуй Осознавал, что делал в последние минуты своей жизни? Лэйн вырвалась из его ослабевшей хватки, откатилась в сторону и села. Дыхание спёрло. В носу свербило от недавней близости с мертвецом. Всё в теле просто кричало о том, в какой опасности девушка только что побывала. Запоздалый страх окатил с ног до головы. Сжав кулаки чтобы как-то справиться с дрожью, Лэйн поняла, что всё это время зажимала что-то в руке. Видимо, Борис вложил ей это в ладонь за секунду до того, как боль в предплечье стала невыносимой. Разжав пальцы, Лэйн увидела кольцо. Тонкое, маленькое. Такое невозможно надеть на мужскую руку. Снаружи оно было совсем обычным, но внутри несмотря на полумрак угадывалась гравировка: mea culpa. — Моя вина… К ней уже приближался отряд. Все с разными выражениями лица, хотя на каждом из них читался один и тот же вопрос. «Что это было?» Мгновенно надев кольцо на безымянный палец, Лэйн вновь сжала руку в кулак. Ей не хотелось показывать кому-то последний подарок Бориса. Пусть и пропитанное болью, это было его послание для неё. В минуту единения, в момент их первой и последней физической близости. Он согрешил. И хотел, чтобы она помиловала его.