Давай простим наши обиды

Совсем негустая крона деревьев, потерявших большую часть листвы из-за стремительно надвигающихся заморозков, плохо скрывала двух путников, следящих за плавно летящим в воздухе талисманом следования, как назвал его Вей Усянь. Они все так же находились в маленькой пещере, но лучший ученик ордена хотел удостовериться в том, что талисман хорошо работает после дождя. Своими творениями на тропе самосовершенствующихся он вызывал недоверие из-за новых, совершенно отличных от привычных методов, талисманов, а так же тихий восторг, скрывающийся за масками презрения и настороженности. Такое отношение к себе он чаще всего игнорировал и не навязывался со своими изобретениями, однако сейчас в глубине души ликовал, что не такие они уж и бесполезные. Поддерживала абсолютно любые начинания в выражении своих безумных для заклинательского мира идей лишь Цзян Яньли, чему Вей Ин всегда в лубине души радовался, скромной улыбкой пытаясь выразить всю глубину своих чувств. С ней не было страшно показаться таким, какой он есть: радостным, искренним и благодарным, даже немного ребячества с его стороны не могли никак не смешить Цзян Яньли. Ее легкие касания по голове юноши дарили тепло и покой. Ласковый свет души шицзе теплил и открывал сердце Вей Усяня. Друг другу они дарили редкие моменты ласки, будто нежный ветерок гладит только появившиеся и ещё слабые бутоны прекрасных цветов, растущих в А-Сяне. Вей Ин никогда не был закрытым в себе человеком и открыто выражал свои эмоции, мысли. Несомненно всех раздражала жизнерадостность мальчишки, который был со слов злых языков сыном слуги, не заслуживающим всех почестей, которыми его окружил предыдущий глава. Юй Цзыюань частенько находила предлоги, дабы отругать за любые мелкие проделки, навешивая все беды мира на маленькую детскую шею, и проходясь своим священным оружием - цзыдянем - по бледным, хрупким плечам и спине. Вей Ин со временем принял свою участь под тяжестью бремени человека, живущего лишь за счёт слепого благоволия со стороны семьи Цзян, и главным стремлением мальчика стало избегать мадам Юй и не изменять себе в стремлении не пресмыкаться перед кем-то. Он оставался верен себе, свободным словно птица и главным нарушителем всех моральных устоев, царящих на территории клана Юньмен Цзян. Вей Ин веселится и радовался жизни, ему удавалось бездумно, сам того не замечая, втягивать в неприятности не только себя, но и других людей. Например, Цзян Чена или второго нефрита ордена Гусу Лань. Каждый раз, когда он нарушал правила и делал что-то запрещённое, кровь начинала словно кипеть, приятно пульсируя в висках и конечностях. Остальным же оставалось лишь кипеть от злости. Ощущение свободы, мнимой и окрыляющей, заставляло терять самообладание в поисках новых приключений, забывая и теряясь в человеческой сущности, обречённо брошенной в мгновения слепого счастья. Кандалы моральных устоев с громким звоном падали об пол. Им остается дождаться сломленную душу, которая вернётся совсем скоро, и сможет снова заключить в свои стальные объятия, уничтожая индивидуальность личности. Сейчас же прибывая начеку, опасливо озираясь по сторонам, при случайном шорохе и всполохе взлетевшей птицы, кровь в висках неприятно давила, и это не особо то и нравилось Вей Ину. Он пытавшегося ночью выспаться за короткий промежуток времени прежде, чем Цзян Чен очнется. На душе неприятная, но привычная тяжесть укора и сомнений расползалась словно сорняк, укореняясь в сердце. Не допуская думам заватить все внимание, за одну палочку благовоний, он привёл себя в порядок, собрал новый хворост для уже давно успевшего потухнуть холодной ночью костра. Вей ин заварил питательный чай, который дают заклинателям с собой в путешествия или же на ночную охоту, дабы восстановить силы. И сладко потянувшись он с улыбкой произнес: - До Облачных Глубин осталось совсем немного и быстро снижающаяся температура воздуха подтверждает это. Не думал, что я вернусь ещё сюда. - Надеялся распрощаться с орденом Гусу так просто, прервав обучение там своим непозволительным поведением? У тебя получилось. Только зачем ты ведёшь нас туда? Вдруг там ловушка псов клана Вень? - выплюнул последние слова Цзян Чен. Скинув с плеч длинные локоны цвета вороньего крыла легким движением руки, он улыбнулся и повернулся в полоборота, сказав: - А-Чен, поверь мне, там безопасно. Ты же сам знаешь, с их нелепыми правилами и излишни строгим воспитанием, адепты ордена Лань ни за что не прогнутся под гнетом других кланов. Их хваленая выдержка не даст и возможности подумать о том, чтобы погнаться за нами и схватить, чтобы бросить к ногам врага. Рядом с собой он услышал недоверчивый и усталый вздох. Вей Усянь подивился реакции Цзян Чена. Его привычный и неизменный А-Чен никогда бы не оставил бы свою точку зрения, а особенно сомнения. Ему было характерно перестрахововываться и вести себя осторожно. Но все это не мешало защищать то, что он любит, разбрасываясь порой излишне резкими речами. Но Вей Ин знал, что шиди делает это не со зла, а из-за разбитых надежд и сомнений. - Ладно, я попытаюсь довериться тебе, но сначала мы должны будем скрытно проследить за орденом Гусу Лань. Может быть твоя слепая вера напрасна, я не дам им угробить нас с тобой по твоей глупости. И это не обсуждается. На самом деле Цзян Чен сам не знал, что ему нужно делать. Поглядев на замерзшие руки, он глубоко погрузился в мысли. 《Моего дома больше нет. Куда мне идти? Какая у меня теперь цель? С детства мне твердили стать следующим главой, однако, что мне сейчас нужно предпринять?》 Он ненавидел себя за слабость, за неумение быть лучшим хоть в чем-то. Сомнения душили день ото дня, а спасения он не находил, оставаясь тонуть в болоте собственных неудач и тревог, отчаявшись найти путеводный свет, который вернёт ему веру в то, что он не является лишним человеком в своей судьбе. Для него не было ужасным осознание собственной беспомощности, скорее, Цзян Чен уже смирился с тем, что вести себя грубо и резко ему даётся легче, с горечью в душе наблюдая за тем, как собственные родные ему люди отдаляются от него на безопасную дистанцию. Неосознанно он сам причиняет боль близким, слепо доверяя своей интуиции, которая, как назло, щепчет ему избавляться от любой привязанности, чтобы в будущем не разочаровываться и не страдать от предательств и непонимания. Прервал тяжёлые думы Цзян Чена резкий и нечеловечески громкий вопль. Он подскочил прежде, чем увидел рядом с собой подоспевшего Вей Усяня. Тот словно полетел к нему, желая защитить, предупреждающе положив руку на рукоять Суйбянь. -Мертвецы, - воскликнул Вей Ин, - Цзян Чен, ты пробовал активировать Цзыдянь? Он бы сейчас нам очень пригодился. - Я его ещё не использовал, так что стоит прямо здесь и сейчас узнать о его восхваляемой заклинательским миром мощи. Цзян Чен сильно сжал кулак, на котором было кольцо с серебряной реьзой в виде молнии. Прошло несколько мучительных мгновений в полной тишине, и тут её разорвал с треском электрический ток, отливающий ярким пурпуром. По коже побежали мурашки, огибая предплечья и шею, уходя за спину. Цзян Чен встрепенулся и почувствовал прилив сил. Энергия приятно текла, циркулируя между телом и оружием, прекрасно совмещая в себе целое вместилище чистой ци. Тяжесть тела исчезла, уступая место чувству лёгкости и могущества. Молнии обвились вокруг его тела, словно танцуя в смертельном танце. Вей Усянь вымученно ухмыльнулся и боязливо покосился, отходя подальше от шиди. Он все еще помнил последние порки мадам Юй за неосторрожность и безалаберность, инстинктивно потирая заживающую спину. Однако с той же решительностью предложил: - Цзян Чен, я думаю, нам стоит быть осторожными и не нарываться на неприятности. - Вей Усянь, из твоих уст это прозвучало слишком странно. Трудно поверить в твою внезапную рассудительность, появившуюся после явления цзыдяня в истинную форму. На данный момент обладателя священного оружия раздражало буквально все: от собачьего холода, не характерного для нынешнего сезона, до Вей Ина, который при внезапном нападении бросился защищать названного брата, словно он малое и неразумное дитя. Надбровные дуги сошлись вместе, почти касаясь друг друга, глаза были прикрыты, а голос будто резал без возможности ослушаться: - Сейчас мы отправляемся уничтожать тварей, посмевших восстать на священной земле Юньмен Цзян, - и продолжил, предварительно сглотнув ком, - и неважно, кто встанет на моем пути. Клан Цишань Вэнь получит сполна за свои злодеяния против моего ордена. Вей Ин расслабился, как мог, все же вздыхая с облегчением, что молнии сверкали мериадами огней не по его честь. Встал на свой меч и взлетел, стараясь догнать шиди, который уже давно скрылся в тёмных облаках.