1989

На кухонном столе Бобби Сингера лежало не меньше семнадцати раскрытых книг, и он каким-то образом был глубоко погружен в изучение одновременно трех из них, когда услышал машину, подъезжающую к дому. Характерное урчание двигателя дало ему представление о владельце автомобиля, а с раздавшимся звуком закрывания дверей и знакомым, жестким голосом, отдающим команды, эта мысль подтвердилась. Джон Винчестер поднялся на крыльцо и постучал несколько раз; не дожидаясь ответа, он распахнул дверь и впихнул своих детей внутрь перед собой. — Джон, — поприветствовал его Бобби бесстрастным тоном, подходя к двери. Он смягчился, когда он обратился к мальчикам. — Привет, Дин, Сэм. — Привет, Дядя Бобби, — пробормотал шестилетний Сэм. Дин взглянул на него своими темными, выразительными глазами, но ничего не сказал. — Бобби, мне нужна услуга, — объявил Джон; его тон фактически превратил просьбу в приказ. — Конечно, они могут остаться, — ответил Бобби, не дожидаясь просьбы. Когда Джон был в таком настроении, Сингер всегда мог предвидеть, что ему надоело быть отцом на данный момент. Мужчина удовлетворенно хмыкнул, послав косой взгляд в сторону своего старшего сына. — Дин снова отказывается говорить. Я не могу позволить, чтобы он меня тормозил. Думаю, я нащупал зацепку. Бобби посмотрел на Дина с новым беспокойством. — Он снова не разговаривает? Так, что случилось? Он понял, что Сэм все еще был рядом и указал мальчику в сторону гостиной. — Сэм, почему бы тебе не пойти проверить телевизор? Я думаю, что в это время показывают «Дорожного бегуна». — Конечно! — ответил ребенок, нетерпеливо помчавшись к телевизору. — Дин, хочешь присоединиться к брату или побыть с нами? — спросил Бобби. Дин пожал плечами и остался на месте. Джон бросил дорожную сумку мальчиков на пол, отвечая на предыдущий вопрос Бобби. — Он помогал мне на охоте, но призрак устроил пожар, что было вполне в его духе. Мы оба благополучно выбрались, но с тех пор он отказывается говорить. Бобби медленно кивнул. — Пожар. Ну, это имеет смысл. — Ничего в этом не имеет смысла, — отрезал Джон. — Он просто упрямится. Бобби стиснул челюсти, но ничего не ответил. Он знал, что спорить бесполезно, но то, что он иногда хотел сказать Джону… Он снова обратил внимание на Дина и нахмурился, заметив синяк на шее мальчика; Бобби шагнул вперед и оттянул воротник рубашки, чтобы лучше его рассмотреть. — Откуда это? Дин вздрогнул, и Сингер тут же отпустил рубашку, на мгновение положив руку на плечо мальчика, пытаясь его успокоить. — Он слегка ударился, выбираясь из горящего здания, — ответил Джон, многозначительно посмотрев в сторону сына. — С ним все в порядке. Бобби вздохнул немного, но снова промолчал. Другой мужчина воспользовался возможностью удалиться. — Я не знаю, когда вернусь. Сэмми, я ухожу! Иди попрощаться! Младший Винчестер появился через мгновение, торопясь обнять ноги отца. — Пока, папа. Джон наклонился, чтобы похлопать мальчика по спине. — Пока, Сэмми. Скоро увидимся. Затем он повернулся и ушел, не сказав ни слова Дину. Сэм посмотрел на Дина широко открытыми, увлеченными глазами. — Дин, койота только что переехал автобус! Дин подарил ребенку намек на улыбку. — Пошли смотреть со мной! — младший брат нетерпеливо потянул старшего за руку, и тот молча последовал за ним в соседнюю комнату. Бобби слегка улыбнулся, наблюдая за детьми. — Я приготовлю что-нибудь на ужин.

*тайм-скип, спонсируемый юниорами мира*

Пока Сэм поглощал макароны с сыром в типичной Джон-не-достаточно-их-кормил манере, Дин почти не касался своей тарелки, уставившись на нее с таким выражением в глазах, будто он хотел есть, но что-то мешало ему сделать это. Когда Сэмми закончил свою порцию, он отнес тарелку к раковине, подтащив стул, чтобы дотянуться до нее, и помыть посуду, Бобби наклонился, чтобы встретиться с пустым взглядом Дина. — Эй, — тихо сказал он. — Я знаю, что тебе приходится нелегко, но можешь попробовать поесть, пожалуйста? Дин просто уставился на него почти безэмоциональным, но в то же время как будто кричащим взглядом. — Ладно, — вздохнул Бобби, забирая тарелку мальчика и свою. — Если передумаешь, ты знаешь... позови меня или вроде того. Остаток вечера прошел тихо. Бобби вернулся к своим книгам, Сэм принялся за одну из раскрасок с изображением дорожной заправки, которые Бобби держал для него, а Дин сел рядом и одобрительно кивал, когда брат показывал ему свою работу, но в остальном он просто смотрел в никуда. Наконец, Бобби отправил их обоих в ванную, готовиться ко сну. Через несколько минут после того, как он услышал, как за Дином закрылась дверь спальни, он подошел, чтобы проверить их и пожелать спокойной ночи. Он обнаружил Сэма за молитвой, стоящего на коленях у своей кровати, и Дина, сидящего на краю своей, все еще уставившегося в пустоту. Уложив младшего брата и собираясь уходить, Бобби перешел на сторону Дина, и присел так, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом мальчика. Он долго изучал эти опустевшие глаза и чувствовал, как его сердце щемит за ребенка, и скручивается от вины, зная, что он ничего не может сделать, чтобы избавить его от боли. — Ты будешь в порядке ночью, малыш? — спросил он наконец. Дин тяжело сглотнул и слегка кивнул. Боль в его глазах говорила совершенно противоположное. Сингер тяжело выдохнул. — Ладно. Тогда ложись. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где меня найти. Ребенок послушно закинул ноги на кровать и лег на бок. Слова были сформулированы как приказ, а Дин никогда не нарушит приказа. Бобби на мгновение задумался, если бы он приказал ему поесть вместо того, чтобы попросить, то сделал бы ли Дин это. Что-то ему подсказывало, что ответ, вероятно, был бы «да» и это ему не понравилось. — Спокойной ночи, мальчики, — тихо вздохнул охотник, выключил свет и вышел из комнаты. Он оставил дверь открытой. Дин мог закрыть ее, если хотел, но обычно они предпочитали видеть через коридор спальню Бобби. В ту ночь он постоянно ворочался, иногда засыпая, но не дольше, чем на двадцать минут. Когда Сингеру это удавалось, его мучили сны об огненных призраках, таящихся по дому, крадущихся к комнате мальчиков, и о том, как Дин сражается с ними в одиночку. Около половины четвёртого он услышал небольшое движение в коридоре. С натянутыми до предела нервами и колотящимся сердцем он бесшумно сполз с кровати и подкрался к двери. В тусклом свете ночника на стене мальчиков он увидел Дина, стоящего спиной к двери и вытаскивающего из сумки чистую одежду, словно он собирался переодеваться. Что, черт возьми, он делал? Бобби быстро и бесшумно натянул джинсы и накинул фланель поверх футболки. Вторая проверка обнаружила, что Дин перебирает вещи в сумке, и кажется отделяет вещи брата от своих. Он все еще стоял спиной к двери, поэтому Бобби прокрался мимо и осторожно спустился по лестнице. Он не знал, что делает ребенок, но если ему пришлось сделать предположение, то он подумал бы, что тот уходит. Спустившись вниз, Сигер направился к месту у двери, где оба мальчика сняли обувь, наклонился и поднял один из поношенных кроссовок Дина. Он не уйдет без левого ботинка, нет. Бобби выбрал место у стены, прямо рядом с лестницей. В таком положении, он мог видеть путь от лестницы до двери, но Дин не заметил бы его сразу, когда спустится, поскольку ему пришлось бы повернуться для этого. Затем он подождал, пока секундная стрелка на кухонных часах не описала круг шестнадцать раз. Сумка была перекинута через плечо Дина, когда он наконец спустился вниз. Он быстро окинул взглядом комнату, не заметив Бобби, и продолжил свой путь к выходу. Он надел правый кроссовок на ногу, затем огляделся, нахмурившись в замешательстве, когда понял, что второй отсутствует. В этот момент Бобби выпрямился и спустился, включив свет на кухне и направился туда, где Дин все еще стоял на коленях на линолеуме. — Куда, по-твоему, ты направляешься? — мягко спросил он. Дин резко обернулся, первоначальная паника в его глазах немного утихла, когда он увидел Бобби и обувь в его руке. Сингер наклонился и снял дорожную сумку с плеча мальчика, отставив ее в сторону, прежде чем наклониться так, чтобы снова оказаться на уровне Дина. — Ладно, послушай, малыш, — просто сказал он. — Я знаю, что ты не хочешь сейчас говорить. Это нормально. Но каким-то образом, как-то мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что происходит, чтобы я знал, как могу тебе помочь. Крик в глазах мальчика стал немного яснее. Он не думал, что кто-то способен ему помочь. Охотник вздохнул, выпрямился и кивнул в сторону кухонного стола. — Садись. Дин как обычно подчинился приказу. Бобби сделал то же самое, затем наклонился, чтобы поймать взгляд ребенка. — Я знаю, почему ты так напуган, Дин, — сказал он ему серьезно. — Я знаю, о чем напоминает тебе огонь. Я знаю, как страшно было снова оказаться в горящем доме. Но я не знаю, почему ты думаешь, что бегство посреди ночи поможет. Дин многозначительно посмотрел наверх, затем снова на Бобби. — Сэм? Легкий кивок. — Сэм что? Губы Дина сжались, словно он не знал, как выразить то, что он думает. Иногда, когда Дин не хотел говорить, он не хотел общаться и точка. Но в других случаях это были просто слова. Он активно искал другие способы сказать то, что было у него на уме. Похоже, это была одна из таких ситуаций. Бобби потянулся к беспорядочной куче, где он сложил материалы своих исследований, перебирая их, пока не нашел чистый лист бумаги и ручку, и протянул их мальчику. — Ты готов мне показать? После недолгого колебания Дин согласился, и быстро нарисовал на бумаге три фигуры, затем посмотрел на охотника, чтобы проверить, понял ли он. Бобби оценил размер трех человечков-палочек, и спросил: «Ты, Сэмми, и твой папа?» Вновь последовал небольшой кивок. Колебание, и немного дрожащей рукой мальчик нарисовал несколько языков пламени в стороне. — Огонь. Еще одно молчаливое подтверждение, и затем он указал на фигуру среднего размера... себя самого... нарисовал два глаза и рот, а затем крест над ртом. — Огонь заставил тебя замолчать. Дин перешел к лицу Джона. Два глаза, сильно нахмуренный взгляд и две сердитые брови. — Твой отец злится, когда ты перестаешь говорить. Лицо мальчика становилось все более напряженным по мере продолжения истории, но он все равно продолжал; ручка нашла лицо Сэмми, пририсовав нахмуренные брови и несколько слезинок, капающих из двух широко открытых глаз. — Сэму грустно, когда твой отец сердится. Еще один кивок, затем Дин заколебался, словно раздумывая, продолжать ему или нет. — Все в порядке, Дин, — тихо сказал ему Бобби. — Ты можешь мне рассказать. Еще секунда молчаливого спора, прежде чем мальчик медленно перенес ручку обратно на бумагу, подводя ее к собственному изображению. Он быстро нацарапал что-то, не дожидаясь, пока Бобби переведет, прежде чем вернуться к фигуре своего младшего брата и нарисовать улыбку поверх только что нарисованного им хмурого лица. Затем он сделал то же самое с отцом, отложил ручку и устремил взгляд в стол. Бобби долго смотрел на законченную историю, прежде чем почувствовал, как его сердце разбивается на тысячу кусочков. — Ты думаешь, если уйдешь, Сэм не будет грустить, а твой отец не будет злиться. На этот раз Дин не шевельнулся, не поднял взгляд, но Бобби знал, что именно это он имел ввиду. Сингер наклонился вперед и потянулся через маленький стол, нежно сжав плечо Дина. — Послушай меня, сынок, — тихо сказал он, — ты не должен уходить, чтобы кто-то был счастлив. Хорошо? Мне нужно, чтобы ты выбросил это из головы прямо сейчас. Дин не поднял глаз. — Дин, смотри — продолжил Бобби, отпуская его плечо, но продолжая наклоняться вперед. — Ты — все, что иногда есть у твоего брата. Он нуждается в тебе больше, чем в ком-либо, и никогда в жизни ты не должен думать, что потеря тебя сделает Сэмми счастливее. Он помедлил, прежде чем добавить. — А что касается твоего папы? Он злой человек. Если он злится не на тебя, он будет злиться на что-то другое. Он такой, какой он есть. Мальчик все еще смотрел в стол, но Бобби мог видеть в его глазах яростную борьбу между тем, во что он верил, и тем, что ему говорили сейчас. — Здесь ты в безопасности, хорошо? — мягко надавил он. — Я знаю, что тебе больно, и это нормально. Никто тут не будет злиться на тебя за то, что ты испытываешь боль. Это стало последней каплей для Дина. Его лицо исказилось, и он заплакал. Ребенок вскочил со стула и бросился в сторону лестницы, но Бобби был быстрее, он тоже оказался на ногах, прямо между мальчиком и его укрытием, прежде чем тот понял, что происходит. Вместо того чтобы бежать туда, где он мог бы плакать, не привлекая внимания окружающих, он побежал прямо в ожидающие объятия Бобби. Как только он оказался там, стало ясно, что он не может заставить себя отстраниться. Дин, как обычно, не любил прикосновений, казалось, это было из-за того, что он был в ужасе от того, как сильно он в них нуждался, и теперь он прижимался к Бобби, уткнувшись лицом в его рубашку, беззвучно плача. Бобби посмотрел на мальчика, которого держал, его глаза снова нашли синяк, выступающий на его шее. Он не думал, что это произошло из-за пожара. Он мог убить Джона Винчестера. Но, по крайней мере, сейчас Дин никуда не собирался уходить.