Без тебя

Всё было не так: небо потеряло свою синеву, улицы опустели, исчезли звуки. Он гнал лошадь вперёд, не жалея сил ни своих ни бедной скотины. Осталась прежней лишь дорога из города и уздечка, безобразно сжатая в запотевших руках. Хвалёный разум отказал в самый неподходящий для этого момент. Его рот открывался и смыкался раз за разом, видимо говоря что-то. Ситуации разные, но вот реакция всегда проявлялась одна — инстинкт, а логика девалась куда-то в миг. Тропа оборвалась за прошлым поворотом, куда он рулит не знает никто. Щека внезапно жутко защипала, по ней, скорее всего, скатилась слеза или нечто такой же консистенции. Жар прокатился по всему телу, оно взмокло. В глотке титана, тогда, при обороне Троста, настигли похожие ощущения, но в ту секунду он, хотя бы, не терял зрение, на большую часть объектов вокруг, обезумев, и всё запомнил досконально, чем и отличилось первое его сражение от всех последующих. Внезапный крик, раздавшийся совсем близко, странно близко, явился перед невидящем взором белой искрой, озарившей мрак туманного сознания. — Армин, тормози! Слишком резко, слишком чётко и ярко предстал ему мир. Голова закружилась, управление потерялось само собой. Телега перевернулась колёсами вверх, угодив в неглубокий овраг. Лошадь недовольно заржала, отряхнувшись после падения, и выразительно топнула копытом. — Чёрт... — прошептал разведчик, руками разводя светлую чёлку, чтобы лучше разглядеть итог их небольшого побега. Кадет Арлерт, судя по всему, чуть свихнулся, раз позволил себе этакую вольность уехать прочь без конкретного плана действий и теперь, кажется, застрял под тяжёлым кузовом экипажа, от куда ему, измотанному и истощённому, выбраться попросту не удастся. Хуже быть и не могло, если бы одна мыслишка не забралась в мозг юноши, присосавшись к нему как паразит. С Армином был ещё один человек. — Жан! Жан, ты где?! — надрывно звал товарища беглец. Паника удушливой теснотой подступала к горлу, губы дрожали от страха за чужую жизнь. Неизвестно откуда взявшиеся у него силы довольно быстро подняли телегу на необходимый уровень высоты и разведчик протиснулся наружу. Дневной свет на несколько секунд вновь ослепил его, безмятежность леса позволила сделать неглубокий, неслышный глоток воздуха. — Жан! — оглядываясь по сторонам Арлерт с ужасом не обнаруживал сослуживца нигде. Руки парня затряслись, сжимаясь в кулаки. Едва он приготовился к новому окрику, как чья-то ладонь быстро зажала рот кадета. Без раздумий последний отцепил конечность, потянул её на себя и, уперевшись локтём неизвестному в грудь, со всего размаху опрокинул того наземь. Какого же было удивление солдата после одного взгляда на лицо противника. — Жан! Ты живой! — Спорное утверждение, — промямлил поверженный боец, растирая ушибленный затылок. — Армин, какого... — договорить юноша не успел: весь в слезах, с ободранной грязной формой, светловолосый парнишка всем весом набросился к нему на шею, зарываясь поглубже в плечо. Ошарашенный Кирштейн тупо продолжает лежать на земле, не двигаясь лишний раз, чтобы не спугнуть молодого стратега. Сердце чуть щемит от странных событий, дыхание прерывается на каждом вздохе. Они замирают, на пару минут сливаясь с лесной чащей, становясь её неотъемлемой частью. Немного подумав, Жан тоже сжимается, словно меньшее расстояние друг с другом поможет им избежать все горести, остаться здесь навсегда. До боли страшные воспоминания отныне потеряли свою суть, исчезнув из жизни двух людей до тех пор, пока зов командира не разлучит их. Как давно уважение переросло в нечто настолько проблематичное? — Армин, ты спас меня. Снова, — чуть погодя добавляет юноша. Он невесомо проходится по локонам спутанных волос, с новым поглаживанием зарываясь глубже, аккуратно массирует кожу головы кадета, снимая напряжение. — Спасибо. — Давай вернёмся к остальным, — игнорируя его слова, предлагает разведчик. Осипший голос звучит настолько неуверенно и тихо, что если бы молодые люди буквально не говорили всё прямо в уши, то услышать эту нелепость никто бы не смог. — Не хочу, — честно отвечает Жан, крепче прижимая к себе Арлерта. — Я устал. — Мы оба устали. Но мы должны вернуться, иначе... — стратег прервал поток вернувшейся к нему логики, отдавшись чуткому поцелую в макушку, затем в лоб и собственноручно инициировал невинное касание губами до чужих, слегка перейдя границы легким покусыванием за нижнюю из них, чем вызвал неподдельную улыбку у своего спутника. — Иначе можем погибнуть, — наконец закончил он фразу. — Умирать рядом с тобой не так страшно, — признался Кирштейн, поднимаясь на руках. Конечно, риск для жизни был огромен, но что стоили эти злосчастные секунды гибели перед целой минутой столь редкой нежности? Ничего. Глупо, наивно, безрассудно, но вряд ли эти слова могли поменять их точку зрения на свой счёт. — Ладно, попробуем выбраться. Армин, ну-ка помоги! Вдвоём легче будет поднять такую махину. "Жить как прежде... Нет, я уже не смогу", — мотнул головой юноша, разминаясь перед подъёмом телеги наверх.

***

— Где вы двое были? — привычным вкрадчивым тоном спросил капитан по возвращении двух товарищей в лагерь. — Мы весь лес в округе облазили, Армин! Нельзя же так! — возмущённо негодовал Эрен. Микаса тихо отряхивала "потеряшку", изредка поцыкивая своему сводному брату. — Успокойтесь, ребята, ничего не случилось. Я просто не справился с управлением, — немного наигранно оправдывался кадет разведкорпуса, который ещё многое должен был рассказать старым друзьям. Например то, что Жан отныне будет защищён в любой ситуации, что сам Армин получил поддержку и опору на века или то, что оба юноши ночью обязательно попросятся в один караул, чтобы обсудить их возможные совместные выходные, когда всё закончится. А пока талантливого новобранца обступили встревоженные близкие, в стороне его дожидался высокий юноша, держащий в левом кармане маленькую брошку с гравировкой, напоминающей закатное солнце над рекой. Сумасшедшие мечты любимого в тайне передались и Жану, который тоже теперь захотел увидеть море. Но свою мечту он исполнит гораздо раньше, просто заглянув в незабываемые глаза Армина сегодня, завтра или через много десятков лет, проведённых вместе под одной крышей.