как в сказке

Юлю трясёт. Она сидит в квартире генерал‐лейтенанта, на Её диване, укутаная в Её пальто, пока сама хозяйка этих вещей носится по кухне, готовит чай, и ищет успокоительные в верхних шкафах с лекарствами. Пчёлкина вжалась в чужое пальто, будто оно - спасательный круг, который поможет выбраться из той ямы, в которой Юля сейчас. *** Прошло несколько месяцев, несколько ужасно мучительных месяцев, в которые Юля места себе не находила. Игоря забрали в психушку, а Дубин был завален работой в отделе. Пчёлкина почти всё время проводила одна, изредка выходя на улицу, ибо продукты в холодидьнике не вечны, да и воздухом дышать надо. Если бы маленькая Юленька спросила сейчас, нашла ли она в будущем принца на белом коне, который заберет все её страхи, взрослая версия её сможет только истерически засмеяться. Теоретически, Юля нашла. Полупустая пачка белых таблеток в её сумке с общеизвестным ярлыком "успокоительное"  тому подтверждение. Побочек от них куча, но помогает эффективно, не хуже принцов из преусловатых детских сказок. Психотерапевт журналистки лишь вздыхает, с состраданием глядя на потухшие глаза девушки на очередном сеансе. Девушка вообще будто перегорела. Ярко‐красные волосы давно позабыты и сменились обычным русым цветом. Глаза больше не блестят как раньше, и красивая улыбка Пчёлкиной больше не озаряет просторы интернета. Юля снимает редко, и ещё реже себя, в основном вставляя заготовленые анимации и на отъебись публикуя ролик. Часто после работы к ней забегает Дима, приносит таблетки, по‐матерински интересуясь всё ли хорошо, и не было ли сегодня очередной панической атаки. Они появились, когда Юля начала одна жить, и вести отстраненный образ жизни. Девушка с детства не любила быть одна, маму просила надолго не уходить, когда та в магазин собиралась, папу просила с ней посидеть, пока она не заснет. Но если в детстве можно было и слезами отделаться, то сейчас намного сложнее паничку собственноручно предотвратить, и нанести минимальный ущерб в виде разбитого стакана на кухне. "Хочу как в сказке, но из сказочного у меня - огромный пиздец в жизни." Вот и сегодня Юленька по обыкновению пересматривала общие фотки с Игорем и Димой. Вспоминала, как хорошо было тогда, без тревог, страхов и килограмма успокоительного на ночь. Она зла на Игоря, на то, что из‐за его признания всё пошло коту под хвост. Юля и текст ему написала, все спланировала, чтобы Гром понёс минимальное наказание, но в зале суда всё рухноло. Она помнит с каким непониманием на неё смотрел Дима, помнит, как красивые глаза генерал-лейтенанта бегали, переводя взгляд с Юленьки, которая оказалась будто под водой в тот момент, на Игоря, стоявшего в центре зала и гордившимся своей речью. Красивые? Да, пожалуй, глаза Архиповой ужасно красивые. Удивительно, что в тот момент Пчёлкина и об этом успела подумать. Мария Андреевна вообще красивая: всегда идально уложенные светлые волосы, по которым так и хотелось провести рукой и потрепать, испортить идеальную прическу, озёрно‐голубые глаза, которые, казалось, были чище и светлее любого водоёма, её строгие черты лица завораживали, и в первый раз увидев её, Юленька даже засмотрелась. Плохие воспоминания перебивали всё хорошее, и Пчёлкина очнулась, поняв, что плачет, а перед ней лежит телефон с открытым селфи где Игорь, Дима, и сама Юля сидят на их крыше, счастливо улыбаясь. Руки дрожат. Девушка перевела взгляд на часы, показывающие пол двенадцатого ночи. Дубин сегодня не пришёл, и порывшись в чатах, она нашла непрочитанное сообщение. [Юль, извини, сегодня не приду. Архипова работой завалила.] 20:32 [5 пропущеных] 22:02 [Юль? Все хорошо?] 22:10 [4 пропущеных] 23:12 Отвечать не хотелось. Пчёлкина выключила телефон и отбросила куда подальше. Журналистка подумала, что ничего страшного, если ответит утром, а сейчас нужно выпить таблетки, и лечь спать. Девушка пошла на кухню, открыв дверцу одного из шкафов и достав небольшую пачку таблеток. Точнее, отсутствующих там таблеток. Юля потрясла её пару раз, надеясь, что случится чудо. Чудо не случилась. Успокоительных не было, а Юленьке все хуже и хуже.      Через полчаса она уже прогуливалась по ночному Питеру. Было холодно и сыро: недавно прошёл дождь, с крыш всё ещё капало, а лужи на асфальте отражали свет фонарей. Пчёлкина шла в одной футболке с громкой надписью "Редакция требует крови", лёгких домашних штанах и чёрных кедах. Было все равно, что простудится, хотелось лишь подышать свежим воздухом и забыться, вместе с тяжелыми выдохами выдохнуть и часть жизни, забыть как страшный сон. Волей случая Юля забрела во двор одного из домов, того, где находилась крыша, запечетленная на фотографии в телефоне. Телефон, кстати, Юля не взяла.     *** 23:27 В кабинет генерал‐лейтенанта без стука залатает встревоженый Дубин, чем вызывает напряженный взгляд Архиповой. - Мария Андреевна, разрешите уйти сейчас, пожалуйста. - Не разрешаю, Дмиртрий, - Мария устало вздохнула, - Весь отдел сидит и пыхтит над делом, сказано раскрыть до утра. Приказ сверху, сам понимаешь, времени в обрез. - Понимаю, товарищ генерал‐лейтенант, но у меня важное дело! - Дима замялся под тяжелым взглядом голубых глаз, поняв, что нужно рассказать, - Юля трубки не берет, у неё таблетки кончались, я переживаю, не случилось ли что, она никогда не игнорировала меня, я вообще должен был прийти к ней, лекарства принести, но из‐за работы... - Дмитрий, успокойся. Давай ещё раз и коротко. - Юля не отвечает, я боюсь, как бы не случилось что...Разрешите проверить, - Парень вздохнул и выжидающе посмотрел на начальницу. Маша выдохнула. С одной стороны работы по горло, куча документации и разборок с этим новым делом. С другой...За девушку страшно. Она осведомлена о том, в каком Юля состоянии, и, конечно, о шатком психическом здоровье девушки тоже. - Так, Дима, работай. Дай мне её адрес и номер, я съезжу. *** Всё время, пока Мария ехала по указаному адресу, она не прекращала звонить Юле. Было тревожно. Через двадцать минут Архипова уже поднималась по лестнице в нужную квартиру, стуча в дверь и параллельно нажимая на контакт "Юлия Пчёлкина" уже тринадцатый раз. Маша слышит рингтон через дверь, значит, телефон дома. А где сама Юля? Постояв минуту, женщина осторожно открывает дверь, которая оказывается не заперта. Юли нет. Ключи лежат на тумбочке у входа, куртки висят нетронутыми а на подставке для обуви не хватает одних единственных кед. Архипова проходит в квартиру дальше, не разувшись. Звонит ещё раз, и, найдя телефон по звуку, включает его. Пароля нет, и перед лицом высвечивается фото с тремя друзьями, на которое, похоже, Пчёлкина смотрела перед уходом. Она звонит Диме, осведомляя о ситуации, и встревоженный парень кое‐как смог сказать, что Юля могла пойти на ту крышу, "вспомнить времена" или что‐то в этом роде. Дима назвал адрес и как правильно пройти на крышу, перед этим сказав, что он сделает всё, лишь бы Архипова нашла девушку и с той было всё хорошо. *** 23:46 Юля, стоя на крыше, смотрела на ночной Питер. Было красиво, но ужасно больно от осознания, что втроём они врядли снова соберутся здесь. Игорь в психбольнице, Дима на работе постоянно, а Юля...Юле просто тяжело приходить сюда. Хотелось, чтобы те события никогда не происходили. Хотелось, чтобы всё было как раньше...Хотелось снова оказаться в кругу лучших друзей. Да, с Игорем они встречались, но она перестала испытывать к нему романтические чувства почти с самого начала. Может и не любила никогда, просто перепутала с привязанностью и понеслась. Игорь прекрасный друг, и любила его журналистка исключительно как друга. Пчёлкина подошла к краю, смотря вниз. Нет, прыгать она не собиралась, но её так трясло, что и сама она могла упасть запросто. Девушка обхватила себя руками, пытаясь спрятаться от холодного питерского ветра.От нахлынувших воспоминаний глаза снова предательски заслезились, и Юля зажмурила их, опасно шатаясь на краю крыши. - Юля! Ты что творишь? Уйди от края! Девушка узнала этот голос. Конечно, Мария Андреевна. Генерал‐лейтенант полиции. Юля узнала, но, испугавшись громкого голоса, машинально развернулаь и сделала шаг назад. Секунда, и Юленька уже прижата к тёплому телу напротив, её крепко держат за подрагивающие плечи. От осознания того, что она чуть не умерла по собственной глупости, девушка разрыдалась, уткнувшись головой в грудь Архиповой и железной хваткой держась за светлое пальто, будто если отпустит - мир рухнет. "Точно принц. И спасает, и утешает. Только вместо коня - чёрный BMW." Юлю не волновало, как Маша нашла её, не волновало и то, что она плачет в грудь генерал‐лейтенанта, всё, что было важным - нежные объятия, которых Юленька не ощущала давно. Её осторожно гладили по голове, как маленькую девочку, а после накинули пальто на замерзшие плечи. ***                                         [Дмитрий, Юлю нашла. Она у меня. Телефон оставила дома. Не переживай.]  00:28 - Извините. - Хм? За что? - За то, что получилось так. Я не хотела, чтобы Дима переживал, а тут ещё и вы с работы сорвались... - Юля сильнее укутывается в чужое пальто, не желая отпускать, и вдыхает запах парфюма её спасительницы, - И спасибо, что расшибиться не дали. Мария же устало вздыхает, беря пару таблеток, кружку не очень горячего зелёного чая и протягивает девушке, которая послушно запивает таблетки и ставит кружку на тумбу. Женщина подходит ближе, складывает руки на груди, и встаёт перед Юлей на расстоянии метра, будто сейчас начнет отчитывать как провинившегося ребенка, но в её словах нет ни раздражения, ни злобы, а лишь искреннее беспокойство. - Что случилось, Юля? Ты ушла из дома, квартиру не закрыла и даже телефон не взяла. - Я не знаю...Я смотрела фотки, потом вдруг расплакалась, мне стало плохо и руки тряслись ужасно, а таблеток не было. Думала, выйду на улицу ненадолго, подышу воздухом и всё будет нормально, но потом случайно забрела в тот двор, захотела подняться на крышу...Я не хотела прыгать, клянусь! Просто испугалась вашего голоса, и... - Ты снова плачешь. Юля не заметила, как по её щекам побежали солёные дорожки. Она медленно вытерла одну щёку, но поняв, что врядли успокоится, закрыла лицо руками, тихо всхлипывая. У Маши сердце болело за эту девочку, хотелось помочь и утешить, сказать, что всё будет хорошо. Но Архипова лишь подошла поближе, положив ладонь на когда‐то ярко‐красные волосы девушки и молча погладила по голове. Хотелось многое сказать ей, но слова и не были нужны. Юля обессилено уронила голову, уткнувшись в живот стоящей напротив Марии Андреевны, и тихо плакала в собственные ладони, чувствуя, как нежные и сильные руки гладят её по голове и плечам. Юленька впервые за много времени была в чьих‐то объятиях, плакала в них, и вообще показывала эмоции настолько открыто. И, если бы маленькая Юля увидела их сейчас - смело бы могла назвать Архипову тем самым "принцем на белом коне", радостно хлопая в ладоши, и говоря что Маша - точно её судьба.    Спустя несколько минут Пчёлкина успокоилась и просто сидела, наслаждаясь объятиями. Внезапно она почувствовала, как у неё забирают полюбившееся пальто и недовольно замычала, на что получила смешок откуда‐то сверху.     - Юль, поздно уже, иди умойся, а я тебе диван расстелю, спать ляжешь, - Архипова отошла в коридор и повесила пальто, направляясь в спальню, - Я тебе свою одежду дам, не в этом ведь спать будешь. Мария Андреевна рылась в шкафу почти десять минут, и ей удалось найти, что более‐менее будет по размеру журналистке. Юля послушно приняла одежду и скрылась в ванной, а Архипова, достав постельное, быстро рассправила диван и скрылась на балконе. В комнате вдруг стало душно. Маша облокатилась на перила, всматриваясь в пейзаж ночного города, будто это могло помочь ответить на её вопросы. Архипова давно не курила, вкус зелёного чапмана давно позабыт, но ей показалось, что лучше момента, чтобы вспомнить, не будет. "Зачем привела её к себе? Могла отвезти домой. Зачем вообще помогла? Потому что Дубин попросил? Или чувство долга было сильнее? Да, наверное. Это точно не потому, что я глаз отвести в зале суда не могла от Юли. Не потому, что мне до безумия нравились красные яркие волосы, впоследствие став русыми, но не менее прекрасными. Не потому, что что влюбилась в эти карие глаза с первого взгляда. Нет, совсем не поэтому." - Мария Андреевна, курить вредно. Архипова вздрогнула от официального обращения, но затем усмехнулась на маленькое замечание, будто её мама отчитывает. В проходе на балкон стояла Юля, оперевшись плечом о косяк и встревоженно глядя на Машу, которая продолжала смотреть в ночь, не поворачивая головы. - Что‐то случилось? Если Вам некомфортно со мной, я могу уйти, или... - Нет! - Архипова, кажется, слишком резко перебила, и повторила более спокойно, повернувшись лицом к Пчёлкиной, стряхивая лишний пепел в пепельницу, - Нет, не уходи. Всё нормально. Просто задумалась. Юля подошла ближе, намного ближе. Теперь она стояла напротив хозяйки дома, в чёрной футболке и серых спортивных штанах, пренадлежащих генерал‐лейтенанту. Девушка всматривалась в чужие глаза напротив, то ли пытаясь найти ложь, то ли...Просто засмотревшись. Маша тоже взгляд отводить не спешила: бегала по лицу журналистки, запоминая каждую чёрточку, веснушку или ямочку, рассматривала вкрапления тёмно‐зелёного цвета вперемешку с карим, почти чёрным оттенком глаз. Таких...живых глаз. Архипова давно не видела этот блеск, а тут Пчёлкина смотрит так на Неё. - Маш, у тебя глаза красивые, - Генерал‐лейтенант не сразу поняла, насколько близко они стояли, и что руки девушки были на перилах по обе стороны от неё, загоняя в ловушку. Её дыхание сбилось. На фамильарность было плевать, - Прямо как озеро. Голубое такое... Маша осторожно поднесла сигарету к губам, будто боясь спугнуть такой до одури интимный момент. Но не успев сделать затяжку, до половины скуренная сигарета полетела в пепельницу, а губы Пчёлкиной оказались слишком близко. Настолько, что Мария Андреевна забыла как дышать. А Юля улыбалась. Улыбалась и шептала в чужие приоткрытые губы, прожигая голубые глаза генерал‐лейтенанта своими карими. - Знаешь лучший способ избавления от вредной привычки? - Журналистка подняла руку и невесомо коснулась пальцами белых волоса, пробегая по ним и убирая непослушную прядь за ухо, - Заменить её чем‐то другим, но более полезным. - И что предлогаешь? - Себя. Машу никто так не целовал. Так чувственно, так нежно...Хотелось просто расплакаться от переполняющих сердце чувств, она положила ладони на покрасневшие щёки журналистки и углубила поцелуй, не желая отпускать. Губы девушки были так желанны, так манящи. С первой встречи Машеньке было интересно, какие они на вкус. Юля целовала нежно, вкладывая все свои чувства и эмоции, чувствуя химозный привкус фильтра на чужих губах. Наконец, она запустила свои ладони в мягкие, белые волосы Архиповой, портя всю прическу и осторожно оттягивая пару прядей, чем вызвала тяжелый вздох генерал‐лейтенанта. Воздух кончался, и пришлось прекратить. Осторожно Мария отстранилась, прижимаясь лбом ко лбу Юли, тяжело дыша. Её руки проследили путь вниз от щёк девушки, и, не предупредив, Маша резко поднимает Пчёлкину, подхватывая за бёдра, заставляя ту обвить ногами талию женщины. Юленька от удивления тихо вскрикивает, но затем смеется, обхватывая шею Архиповой руками. - Это может стать ещё одной моей привычкой, - Мария завороженно смотрит в глаза девушке, обводит взглядом её шею и плечи, а потом движется в сторону спальни. - А ты против? - Нисколько. На диване сегодня, кстати, никто не спал. Зато Юля впервые за долгое время спала не одна. Вот и нашла принца. Хотя это и не принц вовсе. Принцесса на чёрном BMW, да с погонами на плечах. Любой принц обзавидуется. И, возможно, с такой принцессой у Юли пиздеца в жизни чуть меньше станет.