Ремонт, замена запчастей (недорого, сразу)

      Бутхилл мог попробовать с таким телом все, что только захочет. Не страшно было устроить перестрелку с поножовщиной с пятью, десятью, да хоть с двадцаткой противников. Пара укрытий и достаточно перезарядов — он летает в прыжке между колоннами и мусорными баками, укрепленный экзоскелет пинком отправляет арматуру прямо в голову как выстрел из пушки. Его тело гнулось и уходило от пуль со змеиной грацией. Металлические сухожилия терлись и скрипели, но не выходили из строя, не предавали, не давали сбой.       Он мог спокойно и развязно расшагивать по любой самой паршивой клоаке с отбросами за очередной головой. А что эти мрази могли ему предъявить? Проблем с ремонтом не было, с деньгами тоже, при такой-то работенке. Машина для убийств, ни больше, ни меньше.       Выпивка? За счет заведения, стоило киборгу трахнуть о столешницу своим горячим от стрельбы револьвером.       А что еще было нужно ковбою-одиночке? Его тело могло все, то есть, абсолютно все. Кроме, блять, одного.       Он никогда не был озабоченным, но добросовестные ученые сделали ему тело ебучего Кена из кукольного домика. Ничего, абсолютно гладко и пусто, как в космосе. Вроде, внутри корпуса по промежности проходили какие-то каналы для антифриза или еще какой-то ебучей машинной жидкости, но это было все. Иногда он в забытье проводил по гладкой металлической пластине пальцами, и это тупое отсутствие хотя бы чего-то сводило с ума.       «Так не должно быть, — вопил смущенный разум. — Где? Где?!»       Нигде, блять. Добросовестные ученые… изверги, мрази, ну как можно было дать все и даже больше, но оставить без самого главного? Подушка летит в стену грязного мотеля, где он решил переждать погоню и преследователей, что не отставали от него уже три планеты подряд. Тело — чудо инженерной мысли — никак не остывало от многодневной перестрелки, пышавши жаром, спускало его пискучим свистом то тут, то там. Механизм, так похожий на настоящее тело, не остужал кураж, который распалился адреналином в драке до предела. Бутхилл скалился острыми клыками, но молча сжимал изголовье койки, проминая пальцами следы на беспомощном железе. Вторая ладонь все так же бесполезно и бездумно блуждала меж ногами, пытаясь найти то, что снимет скопившееся напряжение. Не найдет. Металлические пальцы скрипят по этой ебаной гладкости, оставляя только микроцарапины и разочарование.       Там ничего.       — Твою милашку! — ревет перенапряженный голосовой аппарат, и в стену летит вторая подушка.       Он видел эти специфические кибер-бордели с полными отбросами общества. А кому захочется трахать робота? Только полному придурку, который не преуспел среди обычных людей, чтобы мириться с холодом и твердостью металлического тела ради трех минут удовольствия. Или извращенцу, который только это и любит — спускать в машину. Люди самые ебнутые создания в космосе, это Бутхилл знал наверняка.       И, видимо, в нем осталось от человека больше, чем он думал.       Мастерская, в которую не сунется ни одно порядочное существо, выглядела как какой-то старый гараж. Кларк — молчаливый, но толковый мужик, как ковбоя уверял матерый пропитый дед с протезом правой руки, которого он встретил в том мотеле. В гараже что-то грохнулось на бетонный пол, двери скрипнули и на белый свет выкатил тележку с двигателем мужик, похожий на борова. Широкие круглые плечи, голова, только тронутая лысиной. Мощные руки, вымазанные в черном масле, вдруг показались Бутхиллу сексуальными.       Кларка не пришлось долго уговаривать, когда в его перепачканных руках оказалась пачка кредитов. Он лишь окинул Бутхилла оценивающим взглядом, гаркнув «будет», и ушел обратно в свой гараж, оставив киборга в смятении. Неужели так просто и быстро? Все его проблемы на самом деле решались до невозможного просто… Главное, чтобы без подвоха, потому что желания очнуться полуразобранным не было.       И этот его взгляд… будто Бутхилл ничем не отличался от того двигателя, с которым он возился до этого.       Кларк появился так же, как и до этого — со скрипом ржавой двери и стуком о бетон, на этот раз огромного ящика с каким-то запчастями.       — Мужик, я в тебе не сомневаюсь, ты не подумай, — начал хоть какую-то беседу киборг. — Но у тебя точно есть все, что нужно? Работа и так тонкая, а я не хочу получить по итогу какую-то паль.       — Ну, — отозвалась спина.       Охуенный ответ, лучше не бывает.       — А какие там… насадки? Я не разбираюсь, но я видел много чего, такие, какие даже представить не мог, — продолжал болтать Бутхилл, должно быть, от нервов. — Что у тебя за ассортимент? Типа… что предлагаешь? Можно хоть вообще посмотреть и выбрать, эм, модели, которые моей конфигурации...       Он грохнул ящиком, вытягивая перед Бутхиллом две невскрытые упаковки в протопластике.       — Есть очко, есть пизда. Чего тебе?       — …А можно один поставить, а второй на смену?       Процедура не должна была быть серьезной, так что обошлись даже без выключения питания. Кларк лишь отключил на время чувствительность от торса до колен, чтобы Бутхилла не потряхивало от работы сварочного аппарата. Происходила какая-то жуткая футуристическая хрень. Ковбой, вцепившись в ручки сидения, развалился с разведенными в стороны ногами, как на гинекологическом кресле, пока неизвестный механик шерудил аппаратом у него в промежности так, что искры летели.       — Ты делал уже это раньше? — истерически перекрикнул Бутхилл рев инструмента.       Кларк лишь ожидаемо немногословно кивнул, и оставалось только гадать, откуда в его захолустье взялись киборги последних разработок КММ.       Шум прекратился, механик снял защитную маску. Начались какие-то методичные мелкие постукивания, большая волосатая рука тянулась к ящику с инструментами, беря то одно, то другое. Бутхиллу ничего не оставалось, кроме как смотреть за выражением лица Кларка, пытаясь поймать хоть какую-то новую эмоцию, которая даст понять, как идет дело. Но он был камнем. Ни одна из его только начавших появляться морщин не дрогнула, он пару раз нахмурился, но только когда напрягал руки, чтобы что-то закрутить покрепче. Потом сощурил желто-серые глаза, пока проводил мелкую работу, закрепляя, наверное, чипы и соединяя что-то между собой. Бутхилл, несмотря на свое состояние, никогда хорошо не разбирался в принципах работы нового тела — всегда были люди, которые могли сделать это за него.       — Что делаешь? В смысле, как процесс проходит?       После недолгой паузы, будто решая, стоит ли вообще хоть что-то отвечать, Кларк заговорил:       — Вскрыл обшивку по параметрам насадки, раздвинул гидравлику, провожу путь к матрице.       Зашелестела разорванная упаковка. Насадка с… розовым и мягким на вид влагалищем. Грубые, будто квадратные пальцы проверили порт, провели по половым губам и, вымазанные в чем-то, залезли внутрь. Бутхилл сглотнул фантомный комок в горле. Такая небольшая, она на удивление легко приняла два грубых пальца, растянулась, обхватила их своими мягкими лепестками. Послышался щелчок, Кларк что-то сделал с насадкой изнутри.       — Включаю чувствительность.       — Стой, чего?!       Грубый механик был не знаком с чувством такта, поэтому один щелчок тумблера на приборной панели принес какое-то новое и странное ощущение пустоты меж ног, а затем… Он поднес руку с вульвой и подключил ассет.       Первое, что чувствует Бутхилл — это тянущее ощущение внизу живота, такое теплое и незнакомое, но такое долгожданное, будто это было последней недостающей деталькой в его пирамидке в голове. Тело заработало, посылая новое чувство — пальцы. Пальцы в нем. О, блять, наконец-то в нем было хоть что-то.       Кларк на пробу двигает рукой, и киборга подбрасывает на стуле как от разряда. Громкий неожиданный стон дополняет звук бьющихся о пол инструментов, что опрокинула его трясущаяся нога. Это… это, блять, великолепно. Спину сводит судорогой, выгибая вперед и вниз, насаживаясь больше, до дрожи, до очередного стона последней шлюхи, которой наконец-то дали дозу.       — Мммнаахх! — гнется Бутхилл на стуле, хватаясь руками за изголовье кресла. — О, милые котятки…       Ебаный пиздец, как же ему нравилось. Но Кларк вдруг тянет руку назад, с влажным звуком покидая мягкое нутро.       — Кларк, милый ты котик, а ну, мило, вставил обратно сейчас же!       Это еще одно новое чувство убивало, извивало как ужа. Пустота. Только что ведь было так хорошо, но теперь стенки внутри слиплись между собой без какого-либо трения, мучая до каких-то странных судорог и подкидывания зада на сидении.       Звук ширинки был красивее пения ангелов.       Замученный, с разметавшимися волосами, путающимися на лице и темном металле, с активно работающей вентиляционной системой, что вздымала голую грудь, Бутхилл молча разводит ноги еще шире. Рука тянется вниз по торсу, пальцы проходят по гладкому металлу и находят. Блять… как же мягко и хорошо. Указательный с холодом трется о смазанные половые губы, такие нежные, такие податливые. И сам он такой податливый, потому что чувствует свой палец, что утопает в этой мягкой упругости, приносящей теплые волны по всем конечностям.       Он уже хочет всунуть его внутрь, но грубая рука отдергивает его ладонь в сторону, просто отбрасывая как ненужный инструмент. Грузное тело механика наваливается сверху, скрипит старое, доживающее свой век рабочее кресло, скрипит драгоценное по меркам всей этой халупы вместе с ее содержимым бионическое тело, но, что важнее всего…       Он скользит внутрь.       — Оооо, милый мой! — стонет Бутхилл так сладко, будто это и вовсе не его голос. — Ах, милый, это…       Ебаный восторг. У Бутхилла закатываются глаза, его мелко потряхивает, ноги вдруг смыкаются, пытаясь обхватить широкую спину и подтолкнуть глубже, если это возможно.       В голове блядский фейрверк. Наверное, это плохо, потому что микросхемы будто горят от перенапряжения, ощущение, что все внутренние механизмы плавятся от перегруза абсолютно неизвестных им сигналов, каких-то сумасшедших импульсов, но Бутхиллу плевать. Ему пиздец как хорошо от этого толстого члена. Только подумать, он теперь может чувствовать это когда захочет?       Ебаный Кларк двигает своими бедрами вперед, и Бутхилла подкидывает на месте. Слишком… слишком хорошо, слишком много всего за раз, просто пиздец. Он толкается навстречу, задыхаясь от выходящей из строя системы вентиляции. Его трясет, не как человека, но как машину в коротком замыкании, а Кларку будто поебать, пока его член может вдалбливаться во что-то мокрое и скользкое. Бутхиллу, в общем-то, тоже поебать, что там прикреплено к этому толстому резвому члену, который долбит его так хорошо и сладко, с таким надежным темпом крепкого отбойного молотка. Ооох, блять, Бутхилл будет жалеть о каждом разе, который упустил и не трахнул тех механиков, которые чинили его тело из раза в раз. Больше не упустит.       Если переживет. Потому что перед глазами вдруг заплясали какие-то красные огни, стонущий с какими-то блядскими визгами голос уже отдавал грубыми механическими нотками. Бутхилл хватает руками дешевую ткань синего комбинезона, чтобы не дернуться в своих судорогах так, чтобы нахер выбить сустав или еще какое соединение. Новая игрушка между ног сжимается, повинуясь каким-то сошедшимся в великолепном техническом союзе программам, заставляя хрипло закряхтеть даже механика-извращенца.       Плохо, что они не откалибровали его перед всем этим, у Бутхилла же сейчас может просто-напросто сгореть вся матрица. Чем он вообще, блять, занимается? В каком-то задрипанном гараже с хрен знает каким ассетом, на добром слове прикрепленном ему меж ног, трахается с потным мерзотным мужиком, который, наверное, сразу это запланировал. Придумал это еще тогда, когда с ног до головы оглядел Бутхилла и пошел за инструментами. Ебаный Кларк сразу поставил ему смазанную растянутую вагину и, не тратя время на калибровку, пока Бутхилл не передумал, засадил ему поглубже, будто он его персональная секс-игрушка. Хорошо, что этого никто не видит, иначе он бы сгорел от стыда.       — Любишь, ахх, лишать киборгов девственности, котик? — прорычал так злостно, как только смог.       Кларк зыркнул своими желтыми заплывшими глазами в ответ, схватил за щеки одной лапой и впечатался ему в рот. Чувствительные датчики передали ощущение колючей неухоженной щетины, запах дешевого джина и очень-очень вязкую слюну. Вместе с его языком она заполнила весь рот, и Бутхилл вдруг почувствовал себя таким маленьким по сравнению с ним. Руки Кларка схватились за металлические ягодицы, поднимая с сидения, и резко, с хлюпом нанизали на член до конца, до упора, так, что дальше было некуда, настолько плотно, что бедра киборга раскрылись бабочкой. Нет, это все, это конец. Главное, чтобы не синий экран без перезагрузки. Только бы не до сброса настроек, только бы…       Тело выгибает, и у Бутхилла заканчиваются мысли. Процессора просто не хватает обрабатывать их, когда его рвет и перегружает эта огромная лавина импульсов из всех частей пищащего и мигающего предупреждающими сигналами механизма. Он скрипит, он дергается, но каким-то ебаным образом машина справляется с оргазмом, который больше напоминает глобальный перегруз.       Кларк кряхтит, как умирающий, давит и сжимает, но, благо, бионическое тело таким не возьмешь, даже следов не останется. Его горячая впустую потраченная сперма выливается толчками, накачивая сжимающуюся киску, будто выдавливающую из него все до последней капли.       «Как удобно, — мелькает в сознании Бутхилла первая обработанная мысль, — ее можно просто снять и почистить».       Когда механик с уже застегнутыми штанами отходит от стула, толкает скрипучую дверь и подпирает ее каким-то ящиком, тут же садясь на него, чтобы закурить, Бутхилл уже приходит в себя. Оставленная напоследок калибровка тянется от монитора к шее проводами, будто капельница в больничной палате. Распластанный на сидении без стыда в самой развязной позе, усталый, он чувствует, как все щедрое добро Кларка уже вытекло из него на обшивку рабочего стула и слышит, как даже начало капать на пол. Он кидает взгляд на монитор — девяносто три процента и абсолютно затраханное лицо с перепутанными седыми волосами и съехавшей курткой. Надо будет найти шляпу. Ведет глазами вниз — на столике, вместе с его револьвером, инструкция к эксплуатации и еще одна невскрытая пачка с другой насадкой.       — Эй, пупсик, дай закурить.       Кларк подходит и не разменивается на еще одну сигарету, а просто отдает свою, небрежно ткнув ее тому в рот.       — А синестезийный маяк мне поправишь? — бубнит Бутхилл со скачущей самокруткой во рту. — Слышал же сам, заобнимал он меня уже.       Механик смотрит с полминуты, в задумчивости жуя толстые губы.       — Нет, слишком тонкая работа, могу весь аппарат похерить.       Быстрота и реакция киборга позволяют сделать все мгновенно. Рука хватает револьвер и, грохоча выстрелами спускает в механика всю обойму, звонко сыпля на пол гильзами, пока обмякшее тело не падает вниз. Лужа крови ползет по бетону, смешиваясь с капающей со стула спермой и пустыми катящимися гильзами. Бутхилл затягивается крепко, всласть, насколько позволяет объем грудного отсека.       Ну и иди тогда нахуй, Кларк.