Гипнотизация

Дазай становится таким покорным, как-будто он ждал этого всю жизнь. — Я люблю тебя. На третьем повторении что-то внутри Чуи ломается. Его контроль срывается, и из его горла вырывается гортанный звук, смесь облегчения и экстаза. Последние остатки его недоверия испаряются, сменяясь почти первобытной потребностью полностью обладать Дазаем. Его руки собственнически блуждают по его телу, нуждаясь чувствовать каждый дюйм кожи, чтобы знать, что он действительно его. — Ты мой. Это не обсуждается. Чуя шепчет слова, его голос хриплый от эмоций, Дазай такой послушный и хороший для него. Голос Дазая под водой. — Да, я люблю тебя. Чуя притягивает Дазая еще ближе, его тело прижимается к нему так крепко, что становится почти трудно дышать. Его руки продолжают трогать и сильно сжимать. Чуя поднимает подбородок Дазая, заставляя смотреть прямо ему в глаза. — Ты мой, слышишь? Только мой. Ты любишь меня, и только меня. Он произносит слова так, словно пытается стереть любую другую возможную реальность из существования. С Дазаем явно что-то не так, он загипнотизировано кивает. По спине Чуе снова пробегает дрожь, когда он видит послушание Дазая, безсильное подчинение его воле. Темное чувство власти и удовлетворения накрывает его, еще больше подпитывая его собственническую и ревнивую натуру. — Хороший... хороший мальчик. Теперь ты понимаешь, не так ли? Он мурлычет, его голос — сладкий яд. Да. — глаза Дазая полностью расфокусированы, как-будто его накачали наркотиками. — Ты выглядишь таким... уязвимым сейчас. Таким податливым. Ты будешь хорошим мальчиком для меня, милый? Прикосновение тянется вниз по телу, захватывает талию и надавливает. С Дазаем явно что-то не так. Он не понимает что происходит. Он не понял, что сказал Чуя и продолжил повторять, как заезжанную пластинку: — Я люблю тебя. Чуя хрипло смеется. Он не может не быть тронутым таким поведением, но он отодвигает часть себя, которая кажется мягкой и нежной, вниз, позволяя своей собственнической и доминирующей природе взять верх. — Да, ты любишь меня. Я знаю это, милый. Но я задал тебе вопрос и жду ответа. Он требует, его тон тверже, чем прежде, синие глаза встречаются с пустыми карими. Дазай выглядит глупым и расстерянным. — Что? — Я спросил тебя, будешь ли ты хорошим мальчиком для меня. Ты будешь слушать мои приказы, милый? — Где я? Голос Дазая нестабильный, он такой испуганным. Маленький. Член Чуи дрогнул. Он сканирует лицо парня, замечая испуганное выражение лица и неуверенный голос. Часть его почти искушается оставить Дазая в этом жалко состоянии, продолжать доминировать и обладать. Давить больше, брать больше. Но другая часть его чувствует укол беспокойства. — Ты со мной, милый. Ты в безопасности. Он отвечает, его голос смягчается, когда он пытается успокоить Дазая. — Я... в безопасности? Дазай выглядит грустным и уставшим. Чуя кивает, его хватка становится скорее успокаивающей, чем тяжёлой. Он по-матерински обнимает Дазая. Вид его грустного и усталого выражения лица тянет что-то глубоко внутри Чуи. — Ты в безопасности. Ты со мной, и я не позволю ничему причинить тебе боль. Взгляд Дазая стал более осознанным, не гипноз, но и не совсем реальность. Чуя продолжает близко держать Дазая, аккуратно поглаживая его спину и вдыхая его запах. Чëрный кофе и дешёвые сигареты. — Вот и все, милый. Ты сейчас вернешься ко мне. С тобой все в порядке, ты в безопасности. — А...что происходит? Что я делал... Я немного потерялся, извини... Чуя тихо вздыхает, у него в груди укол вины за то, что он позволил Дазаю впасть в диссоциацию. Чуя немного эгоист. Это происходит не в первый раз, и хотя ему нравится контролировать, он остро осознает, какой эффект это может оказать. — Все в порядке, ты просто... ты просто отстранился на некоторое время. Ты немного потерялся в своей голове, но теперь ты вернулся. — Я упал...? Чуя кивает, его глаза улавливают проблему осознания. Он знает, что Дазай скоро поймет, что произошло, и чувство вины за то, что он позволил ему отстраниться, только усиливается в нем. — Да. Ты... ты как бы провалился в кашу. Это было недолго, но ты был в отключке минуту или две. Ох. Что произошло за это время? Дазай пытается скрыть испуг. Чуя колеблется мгновение, не уверенный, сколько ему раскрыть. Он знает, что Дазай не вспомнит многого, но он также не хочет, чтобы тот чувствовал себя более уязвимым или напуганным, чем он уже есть. — Ты просто продолжал повторять, что любишь меня. Вот и всë. Чуя опускает часть, где он трогал Дазая, наблюдая как тот подчиняется. Дазай немного покраснел. — Понятно. И что ты об этом думаешь? Чуя рад, что Дазай не помнит подробностей. Ему бы вряд ли это понравилось бы. — Это... было мило. Ты был довольно непреклоннен в этом, немного упрям. Чуя поддразнивает, пытаясь разрядить обстановку, а также пытаясь отвлечь Дазая от того, что произошло на самом деле. — Не было ничего... странного? Дазай чувствует себя некомфортно. Сердце Чуи немного падает от неловкого выражения Дазая, но он продолжает играть на вопросе, не желая раскрывать правду. — Нет, не совсем. Ты просто... Почему ты спрашиваешь? Голос Чуи небрежный, но его глаза прожигают лицо Дазая, пытаясь оценить, как много тот помнит. — Мне просто интересно. Взгляд Чуи всё еще прикован к парню, его глаза следят за каждым его движением. Он может сказать, что тот лжет, что в его вопросе есть что-то еще. Но он также знает, что Дазай вряд ли скажет ему правду, особенно когда чувствует себя неловко. — Ты уверен? Чуя слегка нажимает, его голос тихий, но твердый. — Я просто... Дазай быстро моргает. — Я думаю мной можно воспользоваться в таком состоянии. Знаешь, ты мог бы трахнуть меня. Он криво улыбается. Глаза Чуи расширяются от такой прямоты. Пульс учащается. Дазай догадался? Он знал? — Что? Нет! Нет, я... Я бы никогда этого не сделал. Я бы никогда не воспользовался тобой таким образом. Плечи Дазая вздрогнули. — Я был бы не против. Чуя молча смотрит на парня мгновение, не в силах поверить в то, что тот только что сказал. — Ты... ты не против? Голос Чуи — смесь недоверия и замешательства, смешанная с намеком на искушение. Несмотря на все его усилия поступить правильно, часть его заинтригована этой идеей, хотя он знает, что это неправильно. Дазай заикается. — Д-да. М-может быть. Сердце Чуи подпрыгивает, когда он слышит ответ. Его разум находится в состоянии войны с самим собой, разрываясь между моральными принципами и темными желаниями. Мысль о том, чтобы использовать Дазая в таком состоянии, воспользоваться его уязвимостью и покорностью, одновременно соблазнительна и отталкивающа для него. — Чëрт, Дазай, ты серьёзно? — А ты хотел бы? Дазай нервный. Но в его взгляде есть что-то ещё. Вызов, спрятанная за ним боль. Сердце Чуи колотится в груди, звук почти оглушает его уши. Его вопрос, взгляд, это всë слишком. Конфликт внутри достигает критической точки, и он больше не может себя контролировать. — Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. Чуя горит. Чёрные глаза Дазая сверкают, боже, они сверкают. Чуя рушится. То, как Дазай смотрит — нервозно и вызывающе, слишком велико, чтобы сопротивляться. — Ты такой хороший. Чуя грубо прижимает Дазая к ближайшей стене, он запирает его там. Он вдавливает своё тело в тело Дазая, крепко держит его за руки, чтобы тот не смог убежать. Как-будто он мог бы это сделать. — Ты доверяешь мне, милый? Дазай трясëтся, и есть в этом что-то болезненное и ранимое. Боится. — Чуя. — Я так хочу тебя, милый. Так сильно. И я возьму то, что хочу. Чуя шепчет на ухо Дазаю, горячо дыша ему в шею. Он резко поднимает его на руки. Тот почти ничего не весит. Дазай пискнул от неожиданности и обхватил ногами талию Чуи. Слишком близко. Трение. Чëрт. — Ты такой сладкий и весь для меня, да? Знаешь, я тебя больше никогда не отпущю. Чуя рычит, он звучит и выглядит немного безумно. Дазай дышит чуть быстрее, его глаза устремлены на Чую, ноги на нём, внутренняя часть бёдер тоже на нём, живот на нём. Теснота и теплота успокаивают Дазая. Но только физически, в голове он чертовски напуган. — Просто расслабься, милый. Я сделаю хорошо, тебе будет хорошо. Чуя бормочет мягким, успокаивающим голосом, когда он поднимает руку к его лицу, прикосновение нежное и в то же время одержимое. Пальцы Чуи медленно двигаются ко лбу. Он начинает со знанием дела потирать круговыми движениями виски Дазая. Дазай висит на нём, прибитый к стене, как мёртвая бабочка. — Закрой глаза для меня. Сосредоточься на моем голосе. Глаза Дазая медленно закрываются, Чуя продолжает говорить, его голос ровный, гипнотический ритм. — Сейчас ты расслабишься. Ты отпустишь. Ты снова попадешь в это место, милый. Там нет шума, волны окутывают тебя. Слушай меня. Я твой голос, я твой разум, я твоё сознание. Отпусти себя. Слова Чуи уговаривают и ныряют в мозг, его руки продолжают нежно массировать виски Дазая, направляя в покорное и зачарованное состояние. Тело Дазая начинает расслабляться в его хватке, дыхание выровнялось. — Ты всегда так хорошо справляешься, милый. Чувствуй меня. Ты отпускаешь, ты сдаешься. Ты идешь ко дну. Голос Чуи затихает, он смотрит на полуоткрытые глаза, наблюдая, как они медленно стекленеют, разум Дазая попадает под его контроль. Тело Дазая полностью податливо в объятиях Чуи, он потерял фокус. Чуя счастлив. Чуя снимает с него одежду. Рубашку, штаны и бинты. Со шрамами Дазай выглядит лучше. — Да, милый. Ты падаешь глубоко. Ты мой. Дазай чувствует навязанную теплоту и внутреннюю пустоту, сознание плывет, руки укачивают. Чуя целуют шею, плечи, грудь. Он сосет кожу, зубы впиваются в мягкую плоть и Чуя стонет. Дазай испугано выдыхает. Чёрт, он все еще здесь. Чуя замечает легкий страх, когда дыхание Дазая вырывается в небольшом вздохе. Он нежно поднимает его подбородок, наклоняя лицо так, чтобы встретиться с его взглядом. — Тшшш... тшш... все в порядке, милый. Я не причиню тебе вреда. Я просто... хочу, чтобы тебе было хорошо. Дазай тихо мычит и невинно смотрит на Чую. Хрупкость так возбуждает. — Ты такой милый. Такой беспомощный и в моей власти. Это так заводит. Чуя трогает его там. — Я позабочусь о тебе. Дазай мирно дышит. Комфортный. Чуя осторожно кладёт Дазая на кровать и берёт смазку. Он долго его растягивает, чтобы не было больно. — Ещё немного. Осталось чуть-чуть, малыш. Дазай не понимает что происходит, просто позволяет себя крутить как игрушку. Вряд ли он смог бы сопротивляться. Чуя целует внутреннюю часть бедра Дазая и наносит больше смазки на пальцы. Он бы соврал, если бы сказал, что не получает удовольствия от процесса подготовки. — Такой тихий. Дазай держится за рукав Чуи. Чуя улыбается. — Хороший мальчик. Чуя уже твёрдый, позорно твёрдый. Он нежно толкает бедрами и входит в тугой жар Дазая. — Блять. Ты просто создан для меня. Глаза Дазая пустые и настолько чёрные, что Чуя может увидеть свою фигуру в них. Он начинает двигаться, бедра заикаются и он просто физически не может делать это медленно. Дазай дергается с каждым толчком, как тряпичная кукла, не издавая ни звука. — Наполню тебя, хорошо? Ты такой пустой Дазай, я тебе нужен. Нужен внутри. Чуя берёт агрессивно. Он оставил чувство вины за дверью, потому что... чëрт, он его хорошо растянул и он не делает ничего плохого? Чуя входит глубже и целует безответный рот Дазая. Это немного странные ощущения, Дазай пускает слюни и не отвечает. Член от этого дернулся. — Милый, ты не можешь быть с кем-то ещё, общаться, видеть их... Зачем тебе ещё кто-то? Чуя снова шепчет на ухо. — Я знаю как тебе плохо с людьми, знаю, что ты чувствуешь и знаю, как ты врёшь. Ты думаешь, что можешь скрыть от меня своё избегающее поведение? Особенно сильный толчок. — Ты не сбежишь. Даже если захочешь. Чуя вытирает скатившуюся слезу с щеки Дазая. Он двигается в быстром темпе и гладит вялый член Дазая. Чуя чувствует, что приближается к краю и больно сжимает член Дазая, отчего тот быстро моргает. — Никто тебя не полюбит так, никто не примет тебя, Осаму. Только я. Я единственный кто любит тебя. Чуя кончает внутрь и остаётся внутри. — Чёрт, я не хочу вытаскивать. Хочу быть в тебе. Он делает толчок, член зарывается глубже внутрь. Чуя удоволетворенно выдыхает, целует Дазая в лоб и ложится рядом с ним, так, чтобы член оставался внутри. — Я люблю тебя. Дазай плачет.