Реквием

      Тихий и протяжный стон давно умирающих половиц под ногами. Это всё уже так не важно. Оно уже было в прошлом, сейчас лишь эхом отголосков на задворках сознания. Не кричит, не бьется, нет. Слабо трепещет в надежде на забвенье. Вой ветра вторит скрипам пола, продолжая свою песнь о смерти. Второй шаг дается с большим трудом, чем кажется. Он Призрак. От него уже ничего давно не осталось, его никто не помнит. Да что уж говорить об остальных, когда он сам уже ничего не помнит. Он хотел забыть горькое прошлое, а потерял себя, оставляя лишь слабую тень. Зачем ему цепляться за что-то, если все пытались отцепиться от него?       Крик давно застрял в горле, ещё тогда, когда было время. Сейчас он потерянным духом блуждает по дому. От пыли хочется чихать, а сгнившие доски лишь опасно накреняются под ним. Его комната, такая уютная когда-то, стала чем-то страшным, мрачным, зовущим с собой к упокоению. Ему было ужасно больно смотреть, чем она стала. Ещё больнее смотреть на то, чем стал он. Грузный вздох, снова скрип. Раньше он любил её, эти милые стены, мягкий ковер под ногами, эту маленькую кроватку. Здесь было так уютно, как нигде больше. Но так лишь было. Стены теперь поглотила плесень, черными дырами смотря в сердце; ковра давно не было на полу, лишь более светлый участок древесины говорил о прошлом. А кровать… на ней давно уже нет тех одеял, подушек, да и матраса тоже не было. Лишь железный каркас светил своими костями, точно был голый, исхудавший и давно потерянный. Он даже похож на него. Грустная усмешка не смогла натянуться на губы, прервав ту маску отрешенного траура.       Призрак, блуждающий дух. Эхо своих воспоминаний. Тень. Он не знает, кем или чем он является теперь. Ему стало просто все равно. Эти все заботы прежнего его не волнуют хоть маленько его настоящего. Давно стало плевать на то, как он выглядит, что он делает, что ест и как живет. Просто это безнадежно. Он уже отчаялся хотя бы казаться живым, так что пусть будет мертвым полностью, без всяких оговорок. Его убили и похоронили уже давно, а умер сам он лишь совсем недавно. Пусть ему говорили быть хорошим, но для всех он оставался монстром. Зловещей страшилкой, которой пугают детей. У него не было детства, не было взрослой жизни, не было ничего. Тогда отчего же он должен себя вести, словно это не так? Потому что так сказали родители? Или просто так заведено в обществе?       Он устал. Устал жить ложью, и питать ею всех вокруг. Поэтому сейчас, когда дом умер, он тоже погиб. Ведь незачем больше делать представлений, незачем делать всё это. Он убил свои воспоминания в себе, чтобы стало легче. А стало только хуже. Но он заслужил. Ведь монстр. Как же иначе? Монстров все не любят, монстров все ненавидят. И он тоже.       Звон клавиш расстроенного пианино завершает этот реквием, делая тишину ужасающей пыткой. Но это не так уж важно. В доме продолжает все умирать, хотя и звучала последняя нота. Просто смерть не происходит быстро. Он знает, поэтому ждёт и своей участи. Когда-нибудь, Призрак тоже упокоится под досками старого и дряхлого здания. А пока стоит подождать ещё немного…