Кое-что, о чем ты не узнаешь

–Руки за спину.— Хрипит Исаги, сверля взглядом своего партнера, проходясь по нему суровым взглядом, оценивая каждую деталь, наполняя самого себя непонятным наслаждением от того, как этот обычно рьяный, жестокий на поле человек сейчас покорно восседает на коленях перед ним, послушно выполняя каждую просьбу темноволосого. Вид определённо стоящий своего: Кайзер, сидящий между его ног, с широко разведенными бедрами, со скопившимися в уголках глаз слезами и влажными, припухшими от поцелуев и вечных укусов губами и раскрасневшимися щеками, придающими всей картине несвойственную ей невинность. Йоичи от одного взгляда на него готов кончить, — настолько возбуждающим зрелищем является Михаэль в такие моменты, а адреналин бьющий в голове после недавнего матча усиливает ощущения, заставляя Исаги почти дрожать от возбуждения. А от этого контраста между образом Кайзера на поле и сейчас вставляет еще больше, до разноцветных пятен перед глазами и пустоты в голове, изредка разрывающейся неоновой вывеской, гласящей: «Трахнуть Михаэля Кайзера». Кайзер наиграно дует губы, но покорно убирает руки за спину, сразу получая негласную похвалу, в виде пальцев на подбородке и этого взгляда. Того взгляда, под которым сломаться хочется, под которым даже безразмерно огромное эго Кайзера трескается, а корона с головы с громким лязгом разлетается об твердый, непоколебимый и такой сексуальный взгляд его Йоичи. Исаги впутывает свои узловатые, длинные пальцы в волосы Михаэля, безболезненно, но ощутимо оттягивая. С силой, резко прижимает его лицом к своей промежности, к влажному пятну на спортивных синих шортах, сильно натянутых от почти болезненного возбуждения и громко стонет, запрокидывая голову назад и сильнее сжимая волосы на чужой макушке. Кайзер несдержанно всхлипывает, закатывает глаза от удовольствия. Член в его штанах болезненно дергается, напоминая о себе, прося скорейшей разрядки, но нельзя. Его Йоичи сказал, что нельзя. А слова Исаги для него — закон. Кому скажи, что Михаэль, который, в остальное время без пяти минут король, ходит вечно напыщенный, с высокомерным взглядом и буравит глазами самого Йоичи, вступая в вечные перепалки после матчей, может так покорно стонать под взглядом того же Йоичи, прижимаясь к его возбуждению, и с широко расставленными ногами толкаться в воздух, безрезультатно ища прикосновений, — не поверили бы да еще и послали докуче. — Знал бы ты, как сейчас выглядишь. — Утробно шепчет Исаги, опуская тон своего голоса ниже и срывается на тихий стон, когда Михаэль проводит языком по его члену сквозь ткань спортивных шорт. — Ты похож на самую настоящую шлюху, только и мечтающую о том, чтобы ее трахнули. Кайзер снова стонет, снова закатывает глаза, зажмуривая их и почти хнычет. Возбудить сильнее — уже физически невозможно, но у его Йоичи это искусно получается. У Михаля голова кругом, мысли путаются, смешиваясь в большой ком, кажется, тоже спускающийся к низу живота, превращаясь в разряды тока, что торкают его каждую секунду, заставляя вздрагивать. Еще одно слово из этого грязного рта и он кончит, в этом не сомневается никто из них: слишком падкий на разговоры во время секса Кайзер, всегда с покорностью замолкает сам, когда открывается рот его Йоичи, из которого порой льется самое отборное дерьмо, от которого светловолосого буквально ведёт. Каждый раз, когда хрипящий, наполненный злобой и ненавистью голос Исаги достигает его во время матчей, Михаэлю остается только молиться, чтобы его дрожь и пылающие желанием глаза не запечатлели камеры, а резкий порыв отдаться своему горе-врагу не перерос в очередную болезненную эрекцию. Кайзер хватает зубами резинку шорт Исаги и тянет вниз, смотря прямо в синие омуты глаз, которые почти полностью затмила чернота возбуждения. И Михаэль снова стонет, от одного взгляда. — Вот так. Так отчаянно желаешь, чтобы тебя трахнули, а, Бастард? — Кажется, Йоичи вовсе не волнует, что команда у них одна. Либо, он имеет в виду не только Михаэля. — М? Даже не в силах ответить? — Йоичи с ухмылкой смотрит ему прямо в глаза, давая понять, что Михаэль сейчас — не более, чем тряпичная игрушка в его руках. И Кайзер вскрикивает, зажмуривая глаза, содрогаясь всем телом, не успев стянуть одежду с Йоичи до конца, прижимается щекой к его бедру, жёстко кусая, заставляя Исаги зашипеть сквозь зубы и потянуть его за волосы. — Уже кончил, даже не прикоснувшись к себе? Ты как подросток в пубертате, ей Богу. — Михаэля снова ведёт, ещё не спавшее до конца возбуждение заходится с новой силой, отдаваясь болью в гиперчувствительном после оргазма теле футболиста. Сейчас он выглядит таким разбитым, отчаянно пытаясь сохранить хотя бы крупицы былого самообладания, что выходит у него с небывалым ужасом плохо. И Исаги притягивает его к себе за волосы для поцелуя, буквально ударяется в его губы, упиваясь видом плавящегося перед ним тела. — Невыносимый, знаешь это? — Йоичи языком сразу проникает в податливый рот Кайзера, который на ватных коленях тянется трясущимися руками к лицу своего Исаги. Поцелуй влажный, наполненный неприличными звуками. Их слюна смешивается, избытками стекая с уголков губ, что ужасно заводит. Осознание, что они оба уже на пределе, что не могут контролировать это, отдаваясь процессу полностью, приятным импульсом щелкает в голове, посылая разряды тока по всему телу, вызывая дрожь в конечностях, заставляя возбуждение становиться еще больше, хотя, кажется, больше уже некуда. Михаэль резко седлает бедра Йоичи, немного морщась от неприятного ощущения спермы в собственном белье, но твердо это игнорируя. Впивается пальцами в волосы Исаги, массируя кожу головы, задевая ногтями, когда тот слизывает капли пота с его шеи, заставляя несдержанно простонать и выгнуться в спине. Тело Кайзера — сплошная эрогенная зона, это Йоичи заучил еще давно, и эти мысли больше никогда не давали ему покоя. Их секс всегда жёсткий, быстрый и чувственный одновременно. Оба изучили друг друга от и до, что заставляет что-то под ребрами скрежетать от непонятного чувства. Они не встречаются, скорее, не более, чем друзья по сексу, но засыпать друг с другом после очередной разрядки почему-то доставляет особое удовольствие, а просыпаться в объятьях друг друга, резко разрывая их, и возвращаться к привычному темпу жизни в синей тюрьме, мышью скребется где-то под сердцем, оставляя неприятный осадок каждый раз. Михаэля снова выгибает, когда сильные, горячие руки его Исаги касаются его груди, ногтями задевая чувствительные, твердые соски светловолосого.

***

Исаги одним толчком резко входит в Михаэля, выбивая из того громкий стон, срывающийся на крик. Руки Кайзера хватаются за его плечи, царапая до кровоподтеков по старым линиям, еще не успевшим сойти с их прошлого раза. Глаза его наполняются слезами, тяжелое дыхание походит на болезненные хрипы, но Исаги знает, все это — лишь показатель того, что он все делает верно. Темп бешеный, кажется, они оба за ним не поспевают, сплетаясь языками в очередном поцелуе, влажном и беспорядочном, глуша стоны друг друга. В комнате хаос, за ее стенами слышны частые стоны и громкое хлюпанье смазки, вперемешку со шлепками кожи о кожу — Йоичи в этом уверен. Любой, кто по несчастной случайности пройдёт мимо их комнаты — услышит. Кажется, Михаэль тоже осознает это, сильнее выгибаясь в спине и нарочито громко крича что-то нечленораздельное, отдаленно напоминающее «Йоичи» и бесконечный поток ругательств в перемешку с нетерпеливыми «Еще», «Глубже» и «Жестче». Когда дело доходит до секса Эго Исаги танцует на костях павших. Вырывается с новой силой, затмевая рассудок и заслоняя здравую сторону нападающего. Это сравнимо с кайфом на поле, только глубже и больше. Что-то вроде наркотика. А от осознания, кто так громко стонет под ним и закатывает глаза каждый раз, когда его собственный член проходит по простате, вставляет еще больше, срывая оставшиеся предохранители. Исаги кусает нижнюю губу Кайзера до крови, чувствуя металлический привкус во рту, проходясь языком по этому месту, снова проникая им внутрь. Оба громко стонут, когда член Исаги толкается особенно глубоко, в очередной раз проходясь по чувствительному месту внутри. Михаэля снова выгибает. Идеальный угол заставляет его вскрикнуть и бурно излиться себе на живот, забрызгивая грудь Исаги белесой жидкостью, сильно сжимая его внутри, вырывая из груди того утробный рык, словно у хищника, наконец-то добравшего до своей добычи. Чувствительный после повторного оргазма Кайзер громко всхлипывает, когда его Йоичи, в погоней за разрядкой, ускоряет темп, переворачивает его на живот и силой вдавливает в кровать, не давая воздуху попасть в его легкие, надавливает на шею и поясницу и громко стонет. Кайзер никогда не признается, но такой Исаги нравится ему куда больше. Йоичи входит глубоко в Михаэля, останавливаясь на пару секунд и изливается внутрь, заставляя парня под ним снова несдержанно простонать от чувства новой наполненности и тепла разливающейся внутри спермы.

***

Они снова лежат на кровати вместе, кажется, время уже слишком позднее. Голова давно спящего Исаги мирно покоится на груди Михаэля, мягко гладящего его волосы рукой в успокаивающем жесте. Йоичи никогда не узнает об этом, ведь стоит ему только зашевелиться, как Михаэль снова мягко спустит его голову на подушку рядом, отвернется и ляжет на другой край кровати, делая вид, что ничего и не было. И Кайзер никогда не узнает, что его Йоичи всю ночь не спал, слушая его мирное сопение, плавясь под нежными прикосновениями, мечтая, чтобы все это не заканчивалось. Все было бы так, но рука Исаги резко перехватит ладонь Кайзера, что тот намеревался уже убрать. И тихий, сонный шепот, опаляющий его грудь теплым дыханием, почти неразборчево пробормочит: — Ты придурок, Михаэль Кайзер. Лба Йоичи коснется мягкий поцелуй и оба наконец-то погрузятся в спокойный, впервые за долгое время, сон.