Логан

Вечером, Чарльз, повёз всех отдыхать, танцевать и петь песни. Клуб «Авалон» встретил их какофонией басов и мерцанием голографических бабочек, порхавших под потолком. Энни, в платье, которое Чарльз назвал «броней из страз», уже тянула третий текила-санрайз, смешивая горечь солянки со сладким привкусом лжи: «Я в порядке, правда». Её танец напоминал битву — резкие повороты, взмахи рук, будто отгоняющие невидимых демонов. Она пела в микрофон под треки 2000-х, голос срывался на высоких нотах, превращаясь в хриплый шепот. Логан сидел у бара, сжимая стакан виски так, будто хотел раздавить стекло. Его взгляд, словно прикованный, следил за каждым движением Энни. Джин, опустившись рядом, ткнула его локтем: — Ты доволен? Смотри, как она себя гробит. — Не моя вина, что не умеет держать удар, — буркнул он, но пальцы непроизвольно сжались сильнее. Чарльз, наблюдавший за Энни со сцены, поймал момент, когда она споткнулась, едва не упав. Он шагнул вперед, но Хэнк уже подхватил её, шепча что-то о «перегрузке метаболизма». Энни вырвалась, смех её звенел фальшью: — Я не хрупкая ваза! Не надо меня спасать! Она заметила Логана. Взгляд, полный боли и гнева, пронзил его сквозь толпу. Энни подошла, шатаясь, запах алкоголя смешивался с ароматом её духов — горький жасмин. — Тебе нравится? — выдохнула она, тыча пальцем ему в грудь. — Смотри, как твои слова работают. Я почти сломана. Поздравляю. Логан встал, медленно, как хищник: — Перестань ныть. Если не можешь выдержать правды, зачем лезешь в поле? Играешь в героя? — Может, я просто хочу доказать, что не бесполезна! — голос её сорвался, глаза блестели. Чарльз появился между ними, как призрак, положив руки им на плечи: — Хватит. Вы оба раните друг друга, чтобы скрыть собственные страхи. Но Энни уже отстранилась, её смех прозвучал ледяно: — Знаешь, Логан, ты прав. Я не герой. Но ты... ты даже человеком быть перестал. Она выбежала на улицу, холодный воздух обжег легкие. Чарльз нашел её у парковки, дрожащую в тенях неоновых вывесок. — Он... он видит во мне слабость, потому что сам боится её, — прошептала Энни, глотая слезы. — Мы все боимся, — ответил Чарльз, накидывая на неё пиджак. — Но ты учишься жить со страхом. Он — прятать его за сталью. В баре Логан допил виски, так и не найдя ответа на вопрос, почему её слова жгли сильнее адамантовых когтей.