Логан

Единственным источником света в просторном кабинете была настольная лампа, отбрасывающая теплый ореол на разложенные карты. Энни склонилась над схемой, ее пальцы дрожали от усталости, когда она отмечала последние точки маршрута. — "Здесь... здесь должно быть безопасно,"— прошептала она, больше себе, чем ему. Эрик наблюдал за ней с непривычной мягкостью в глазах. Его пальцы едва заметно шевелились, и металлические шарики на карте передвигались согласно ее указаниям. — "Ты работаешь, как швейцарские часы," — сказал он тихо. — "Такая точность... такая ясность мысли." Она подняла на него удивленные глаза, не ожидая похвалы. — "Я... я просто делаю, что могу." — "И этого более чем достаточно," — он налил ей чашку горячего шоколада (уже третью за ночь) и осторожно пододвинул ближе. —" Ты замерзла." Энни невольно улыбнулась, обхватывая чашку ладонями. — "Спасибо. За... все." Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, почти интимным: — "Когда-нибудь ты поверишь в себя так же, как я верю в тебя." Утро. Главный зал. Дверь кабинета открылась, и на пороге появились Эрик и Энни. Она слегка пошатывалась от усталости, он — невозмутимый, как всегда, но его рука едва заметно поддерживала ее под локоть. Джин тут же подняла бровь, обмениваясь многозначительным взглядом с Хэнком. Чарльз прикрыл глаза, будто молясь о терпении. Логан, стоявший у окна, резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали витражи. — "Кто-то не выспался," — процедила Джин. Эрик лишь ухмыльнулся, проводя Энни к дивану: — "Тебе нужно хотя бы пару часов сна." — "Нет времени," — она потянулась, сдерживая зевок. — "Для тебя — найдется," — он щелкнул пальцами, и из соседней комнаты выплыло... нечто среднее между креслом и кроватью, сотканное из металлических нитей. — **"Мои личные разработки. Два часа здесь заменят четыре обычного сна." Энни засмеялась, уже засыпая: — "Ты... волшебник..." Эрик поправил плед, нежно накинутый на нее невидимой силой его мутации, и повернулся к остальным: — "У вас есть час. Затем мы начинаем." Перед тем как уйти, он бросил последний взгляд на спящую Энни — и в его обычно холодных глазах было что-то неожиданно теплое.