Логан

Солнечный свет мягко струился сквозь полупрозрачные занавески, окрашивая комнату в теплые золотистые тона. Энни лежала на боку, прижавшись спиной к груди Логана. Его большая ладонь осторожно обнимала ее талию, пальцы слегка вдавливались в мягкую ткань ее футболки, будто боясь, что она исчезнет, если он ослабит хватку. Она пошевелилась, и резкая боль в плече заставила ее сморщиться. — **Опять болит?** — его голос, низкий и хриплый от сна, прозвучал прямо у ее уха. Энни кивнула, закусив губу. Логан медленно приподнялся, опираясь на локоть. Его пальцы осторожно коснулись ее плеча, обходя повязку, которую Хэнк наложил накануне. — **Дай посмотреть.** Он сел, усадив ее перед собой, и начал разбинтовывать рану с такой бережностью, будто имел дело с чем-то хрупким и бесконечно ценным. Его дыхание было ровным, но Энни чувствовала, как напряжены его мышцы — он сдерживал себя, стараясь не причинить ей ни малейшей боли. — **Не так уж и страшно,** — пробормотала она, хотя рана горела огнем. Логан хмыкнул, доставая свежий бинт и мазь, которые Хэнк предусмотрительно оставил на тумбочке. — **Врешь как дышишь,** — он нанес мазь на рану, и его пальцы двигались так нежно, что по коже побежали мурашки. Энни закрыла глаза, наслаждаясь его прикосновениями. — **Тебе необязательно это делать.** — **Знаю.** Он закончил перевязку, но не убрал руки. Вместо этого его ладони скользнули вверх, к ее шее, медленно массируя напряженные мышцы. Энни вздохнула, откинув голову назад, на его плечо. — **Это волшебство,** — прошептала она. Логан наклонился, его губы коснулись ее шеи — сначала едва заметно, затем горячее, увереннее. — **Есть кое-что посильнее,** — пробормотал он, и его руки обхватили ее талию, разворачивая к себе. Энни встретила его взгляд — темный, глубокий, полный невысказанных обещаний. Она потянулась к нему, и их губы встретились в медленном, сладком поцелуе. Его пальцы запутались в ее волосах, ее руки скользнули по его груди, ощущая под ладонями шрамы и твердые мышцы. Он уложил ее на спину, не прерывая поцелуя, его тело прижалось к ней, но вес он держал на локтях, осторожно обходя раненое плечо. — **Ты такая красивая,** — прошептал он, отрываясь на мгновение, и в его голосе звучало что-то новое — нежность, которую он больше не пытался скрыть. Энни улыбнулась, проводя пальцами по его щеке. — **А ты — мой.** Он рассмеялся, низко и глухо, и снова поцеловал ее, уже глубже, страстнее, но все так же бережно. И в этот момент, под шум прибоя за окном, в лучах утреннего солнца, они оба поняли — **так должно было быть всегда.** Они не торопились. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый поцелуй — все было наполнено тихой радостью и спокойной уверенностью. Потом они лежали, переплетенные, ее голова — на его груди, его рука — на ее бедре. — **Больше не болит?** — спросил он, целуя ее макушку. Энни закрыла глаза, улыбаясь. — **Совсем.** И это была правда.