Часть 37
2 января 2026 г., 21:13
**(Коридор после уроков. Тихий час.)**
Логан шагал по пустым школьным коридорам, прислушиваясь к знакомому стуку каблучков. Он знал, что найдет ее здесь — в маленькой учительской, где она обычно проверяла тетради.
Дверь была приоткрыта. Энни сидела за столом, склонившись над кипами бумаг, ее карандаш торопливо выводил замечания на полях. Солнечный свет падал на ее волосы, превращая их в золотистый ореол.
Он вошел без стука.
— **Надолго засела?**
Энни вздрогнула, но тут же расслабилась, узнав его голос.
— **До ужина, если не вмешается какая-нибудь чрезвычайная ситуация.**
Логан подошел сзади, обнял ее за плечи, прижался губами к ее шее.
— **ЧП как раз тут.**
Она засмеялась, откинув голову назад:
— **И какое же?**
— **Я голоден.**
— **Тогда иди в столовую,** — она сделала вид, что сосредоточена на тетради, но уголки губ предательски дрогнули.
Логан вырвал карандаш из ее рук, развернул к себе и поцеловал — медленно, сладко, пока она не перестала сопротивляться и не обвила его шею руками.
— **Или...** — она оторвалась, запыхавшись, — **мы можем взять еду с собой. В комнату.**
Ее глаза блестели — не просто желанием, а **тоской** по уединению.
Логан приподнял бровь:
— **Надоели люди?**
— **Только не ты.**
**(Комната Логана. 15:47.)**
Они сидели на полу, спиной к кровати, с подносом между ними. Энни поджала ноги, ковыряясь в салате, но больше смотрела на него, чем на еду.
— **Что?** — Логан смутился под ее взглядом.
— **Просто...** — она отложила вилку, перебралась к нему на колени, — **я думала, что в школе будет сложнее. Что все будут пялиться, шептаться...**
— **А они?**
— **Да всем плевать,** — она рассмеялась, целуя его в щеку. — **Хэнк только подмигивает, Джин умиляется, а Чарльз...**
— **Чарльз грозился меня убить, если я тебя обижу.**
Энни фыркнула:
— **Правильно делает.**
Логан перевернул ее, прижав к полу, и принялся целовать — шею, ключицы, плечо, где шрам уже почти затянулся.
— **Логан... обед...** — она слабо протестовала.
— **Позже.**
И когда она сдалась, обняв его за плечи, он подумал, что **это** — ее смех, ее тепло, ее доверие — и есть самое вкусное, что он когда-либо пробовал.
А поднос с едой так и остался нетронутым.
