I told you so!

Когда ты просыпаешься рядом с ним посреди ночи,

С головой в руках, ты не более чем его жена.

И когда ты думаешь обо мне, много лет назад,

Ты стоишь лицом к лицу с «Я же говорила!»

Удачи, детка! ©Чаппела Роана.

***

      Анил вернулась домой.       Она думала, что уже всё пережила. В конце концов, прошли годы.       Но это не так.       Её сердце болит так же, как и много лет назад, когда она видит, как Пин входит в гостиную, держась за руку её мужа.       Стакан в руке Анил дрожит, когда она пытается сохранять спокойствие.       Их взгляды ещё не встретились, и Анил предпочитает это. Она не уверена, что сможет выдержать зрительный контакт прямо сейчас.       И всё же она продолжает смотреть на неё. Она ничего не может с собой поделать. Она всегда привлекала её внимание; её глаза всегда тянулись к ней, как пчелы к цветам.       Цветы.       Красивые цветы украшают шляпу и платье Пин, и сердце Анил болит ещё сильнее. Она так же прекрасна, как и прежде. Годы, кажется, только обогатили её красоту, усилив её цветущим образом.       Её прекрасные волосы завязаны в низкий пучок на затылке; её платье скромное, почти полностью покрывает её плечи и спину, но не менее красиво, с цветочным узором и пастельными тонами, идеально подчеркивающими её кожу; юбка её платья длинная и объемная, такая же красивая, как и остальное платье, делая ёе похожей на принцессу.       Принцесса. Раньше она была принцессы Анил. Теперь уже нет.       С разочарованным фырканьем Анил допивает свой напиток одним глотком, и как раз когда она собирается выйти из комнаты, она оборачивается, и их глаза наконец встречаются.       Её спокойная поза дрожит, и рука, обхватившая руку её мужа, медленно соскальзывает, пока не становится полностью свободной. Они смотрят друг на друга, как кажется, несколько минут, но, вероятно, прошло всего несколько секунд. Анил видит все виды эмоций, проносящихся по красивому лицу Пин за долю секунды: удивление, замешательство, дискомфорт, сожаление и, наконец, тоска.       Так много тоски, что Анил чувствует необходимость выпить ещё, но она застряла на ногах. Она не уверена, что Пин видит на её лице, но что бы это ни было, Пин поворачивается к ней, чтобы прошептать что-то на ухо её мужу, и мужчина кивает ей, наклоняясь, чтобы поцеловать её, направляясь на губы, но приземляется на уголок рта, заставляя Пин явно чувствовать себя неуютно.       Внезапное чувство ярости накатывает на Анил, когда она закрывает глаза, не желая видеть их такими.       Это больно. Это никогда не переставало болеть, поэтому она уходит.       Так же, как и много лет назад.       Не в силах вынести боль, она уходит. Выходит из комнаты и тянется к выходу из дома. Слёзы уже грозят пролиться, но она сдерживает их. Закрыв глаза, она наслаждалась свежим ветерком холодной ночи. Она чувствует себя немного лучше, немного лучше восстанавливает свои эмоции, пока…       — Анил, — её голос такой же мягкий, как и всегда.       Анил держит глаза закрытыми, вызывая в памяти все те моменты, когда она звала её по имени. Раньше ей нравилось, как имя лилось с её губ, каждый раз такое разное, но всегда с тем же сильным чувством, иногда затаив дыхание в более интенсивные и интимные моменты. Она любила те времена, она любила их так сильно, что никогда не могла забыть о них. И она должна признать, против своей воли, что скучала по тому, как она зовет её по имени.       Боже, она чувствует себя такой жалкой сейчас, тоскуя по чему-то, чего, как она знает, у нее больше никогда не будет. Её тело дрожит; по чему именно?       — Анил, — она снова зовет, на этот раз ближе. Анил ощущает её присутствие ближе позади себя, что выводит её из состояния оцепенения, и она наконец поворачивается.       Пин смотрит на неё обеспокоенными глазами.       — Кхун Пин, — она поздоровалась с ней в ответ, заставив свой голос не дрожать, словно неловкая улыбка на лице.       При упоминании её имени, последнюю, кажется, тоже затронуло, её лицо немного покраснело, и Анил не может не почувствовать тепло, разливающееся по всей груди и шее.       Она так же бесполезна, как и много лет назад. Разве не так?       — Я не знала, что ты вернулась.       — Никто не знал. Я не объявляла о своем возвращении.       Наступила неловкая тишина, никто из них не знал, как начать диалог.       — Мне жаль, — Пин снова заговорила первой. — Я бы не пришла, если бы знала, что ты верн…       — Всё в порядке, — Анил перебивает её, снова неловко улыбаясь. Разговор снова затихает, и на этот раз Анил воспринимает это как сигнал окончательно покинуть это место. — Я пойду, — объявляет она.       И как раз когда она собирается повернуться, чтобы уйти, она останавливается.       — Подожди! — Пин осознает свою вспышку и пытается успокоиться, прочистив горло. — Я, э-э, мне жаль. Мы можем поговорить ещё немного?       Анил приподнимает бровь.       — Просто… — она снова начинает, но прерывает себя, когда замечает, что Анил оглядывается вокруг и позади неё, поскольку всё больше людей начинают выходить из главного входа.       Пин разочарованно вздыхает и, едва успев подумать, делает шаг вперед и хватает Анил за запястье, таща её в сторону сада. Анил, мягко говоря, удивлена, но она позволила утащить себя, быстро погрузившись в тот комфорт, который они разделяли, доверяя друг другу.       — О чём ты хочешь продолжать говорить? — спрашивает Анил, как только они оказываются в безопасности под тенью больших кустов и деревьев, украшающих дворцовый сад.       Кажется, Пин ошеломлена вопросом.       — Я просто…— она колеблется. — Я ничего не слышала о тебе всё это время. Как ты?       Анил только несколько минут смотрела на неё, не веря. Это действительно её главный вопрос? Она решает копнуть глубже и, может быть, немного повозиться с ней.       — Ты совсем не изменилась, не так ли, Кхун Пин? — говорит Анил, фыркая, её голос звучит горько-сладко от знакомого, но чужого чувства нежности, разливающегося по её груди.       Пин только смотрит на неё, смущенная и сбитая с толку. Пока Пин всё ещё пытается осмыслить слова Анил и их значение, Анил подходит ближе. Пин не понимает, что она в клетке, пока не оказывается у высокого ствола дерева.       — Анил? — спрашивает она, глядя на неё этими большими оленьими глазами — Анил раньше любила, и всё ещё любит, понимает она только тогда, — выглядя столь же мило, сколь и сбито с толку. Анил снова хочет плакать.       — Ты продолжаешь звать меня по имени таким образом.       — В чём…       — Он знает, что ты здесь, разговариваешь со мной? — шепчет Анил, снова обрывая её, становясь ещё ближе, если это возможно.       Пин не отвечает, слишком заворожённая голосом и близостью Анил. Они не были так близки с того дня, как Анил ушла много лет назад. Пин прекрасно помнит тот день, как будто время не прошло. Анил тогда было так больно. Пин помнит её более молодую версию, изливающую слова из её разбитого сердца. Её слова были такими грубыми и обидными… и всё же такими правдивыми.       — Если ты настаиваешь на этом, я не остановлю тебя, Пин… выходи за него замуж! Выходи за него замуж и будь всего лишь его женой! Если моей любви недостаточно, я больше не буду умолять… Но когда ты думаешь обо мне и обо всех тех годах, что мы провели вместе, ты найдешь только сожаление и ничего больше!       Её слова были такими обидными и полными обиды, что Пин чуть не упала на колени и не умоляла её не уходить, никогда больше не оставлять её! Но её полностью парализовала ярость, которую она увидела в её глазах, и она не могла ничего сделать, кроме как плакать. Поэтому Анил прошла мимо неё и ушла. Она оставила всё позади: свою семью, свои мечты, любовь, которую она предложила на серебряном блюде, а Пин осмелился отвергнуть. Она покинула страну и больше не возвращалась.       До сих пор. Её глаза всё ещё прикованы к ней. Но Пин больше не видит в них гнева. Они всё ещё выглядят обиженными, но в них больше спокойствия, и Пин не знает, что чувствовать по этому поводу. Означает ли это, что она всё это пережила?       Она всё ещё пытается понять, что это значит, когда Анил наклоняется и кладет свою руку на лицо Пин, близко к её рту, опасно близко.       Грустная улыбка украшает её лицо, когда она говорит: «Я же говорила тебе. Разве я не говорила?»       Она тысячу раз говорила ей, как она ошибалась и насколько несчастной станет её жизнь, если она продолжит следовать своему решению. Она говорила ей, что пожалеет об этом. Она умоляла её прислушаться к своему сердцу и принять свои чувства без страха.       Но она была слишком труслива. Она так боялась разрушить их жизни, что решила пожертвовать собой, и ради чего? Теперь они оба несчастны.       Нежные пальцы Анил продолжают ласкать её лицо, смахивая слезу, упавшую на её щеку, которую Пин не заметила. Пин закрывает глаза, не в силах вынести всю жалость Анил в её глазах. Она просто открывает глаза, когда чувствует легкое прикосновение губ Анил к щеке, которую она только что оттолкнула.       Пин посмотрела на неё, поражённая внезапным нежным прикосновением.       Она всё ещё не может поверить в то, что только что произошло, когда Анил снова поцеловала её, теперь уже в губы. Поцелуй такой короткий; это едва касание губ, но он сотрясает сердце Пин. Она хочет снова притянуть Анила и углубить поцелуй так же сильно, как хочет ущипнуть себя, чтобы проверить, реально ли то, что происходит.       Но у неё нет времени сделать ни то, ни другое, потому что Анил снова уходит.       — Удачи, Кхун Пин, — произнося эти слова, она уходит. Снова уходит от неё, и Пин не готова отпустить её, не снова.