coffee for us

Неужели этот придурок никогда не выйдет из головы? Во сне – Чон Чонгук, за завтраком – Чон Чонгук, в автобусе – Чон Чонгук, на парах – Чон Чонгук, – в тренажерном зале – Чон Чонгук, и в душе (ударение поставьте сами) тоже – Чон Чонгук. Засыпать просто невозможно. Вчера, например, Ким Тэхен ворочался в постели до двух часов ночи, потому что всплывающие в мыслях ванильные картинки не давали сомкнуть глаз. Гул время от времени проезжавших по трассе за окном автомобилей возвращал его в ночь, когда они вдвоем почувствовали весь город у своих ног. Поздний ужин, тогда еще электричество отключили во всем доме, и они нашли какую-то наполовину сгоревшую свечу с кофейным ароматизатором, зажгли ее и расположились у панорамного окна. Его квартира на семнадцатом этаже, так что вид из этого окна открывался такой, что дух захватывало в любое время суток. Чонгук еще гитару притащил – Тэхен тогда узнал, что тот умеет на ней играть – и дергал струны при свете одного маленького огонька так хорошо, что выходила просто чудесная, очень приятная мелодия. Потом стал что-то напевать. Ту песню Тэхен навсегда запомнил, потому что периодически слышит ее в своей голове. Свечка пахла кофе с молоком, Чонгук невероятно играл и невероятно пел, за стеклом кипела ночная жизнь мегаполиса, а Тэхен потрясенно молчал и впитывал каждой клеткой своего тела все, что видел, слышал и вдыхал. Ничего особенного, зачем только мозг выдает эти образы? Тэхену вообще плевать и на вид из окна, и на гитару, и на Чонгука. Его та ночь нисколько не тронула. На днях Тэхен звонил родителям, и все двадцать минут разговора он не мог отделаться от очень навязчивых мыслей, из-за которых прослушал половину того, что рассказывали мать с отцом. Эти ужасные мысли зачем-то напоминали о той злосчастной ссоре с ними, которая и стала толчком к его сепарации. Взрослым людям разных взглядов трудно ужиться на одной территории, и Тэхен плохо помнит содержание этих разборок с родителями, но в его голове поселилась каждая деталь того, что за ними следовало, и, видимо, ни одна из них не собирается выселяться. В тот день он едва мог смотреть под ноги своими полными слез глазами, а в руках нес рюкзак с наспех закинутыми в него первыми попавшимися вещами. Тут пришлось остановиться, потому что перед ним вдруг затормозил черный порш кайен, а смотревший на него с водительского сиденья Чонгук протягивал айс-макиато в стакане из тэхеновой любимой кофейни. Тэхен тогда еще сильнее разрыдался, и Чонгуку пришлось выйти и, всучив ему кофе, посадить беднягу в машину, чтобы потом забрать его к себе на ближайшие восемь месяцев. Ерунда. Так, конечно же, каждый мужик делает. Бесполезное воспоминание. Откуда только тогдашний тэхенов мужик узнал о том, что случилось и как так быстро среагировал... Неважно. Зато Тэхена это сподвигло пойти работать, чтобы больше не нуждаться в родительских деньгах. Но и тут в голову лезут всякие слащавые бредни. Даже после того, как он не так давно сменил место работы, потому что кофе больше на дух не переносит. А еще больше Тэхена мучают они, когда он едет в метро или на автобусе. Потому что и в этом воспоминании Чонгук. Он тогда приехал по неизвестной причине раньше окончания рабочего дня Тэхена и ждал его минут сорок, а Тэхен в окно видел своего личного водителя и торопился ускорить то, что ускорить невозможно – обслуживание гостей. А потом, когда он выходил из заведения, ему подмигнул черный порш кайен, а из окна автомобиля подмигнул красавчик в белой рубашке, и только что купленный капучино с грушевым сиропом и корицей источал просто потрясающий аромат, даже после целого рабочего дня бариста, когда у Тэхена кофе уже вызывало скорее негативные эмоции, чем что-то хорошее. О нем, правда, напомнил ему Чонгук намного позже, потому что невинный поцелуй в знак приветствия, когда Тэхен сел в авто, по обоюдной инициативе превратился во что-то очень взрослое. Им двоим стало жарко, машина наполнилась запахом секса, и, когда они оторвались друг от друга, кофе, кажется, уже остыл. То, как Чонгук касался его, вспоминается совсем другими, особыми красками. Тэхен не способен точно описать эти ощущения, возникающие у него от его прикосновений. Будто искра, которая каждый раз заставляет рассыпаться на кусочки и заново собираться. С Чоном он был очень тактильным и сам постоянно напрашивался на прикосновения, как котеночек. Чонгук его так и называл поэтому. При этих мыслях Тэхен содрогается внутри и хмурится снаружи. Неловко о таком вспоминать. И колет что-то в груди... Да нет, это свитер такой неудобный. А позавчера Тэхен зачем-то листал галерею. Ну, понятно, что из этого вышло. Фотографии с прошлого лета разбудили неимоверную тоску, хотя Тэхен это отрицает и убеждает себя в том, что эмоций они не вызывают совсем никаких. Всего-то около тридцати беспорядочных снимков, напоминающих о том солнечном дне, когда Тэхен куда-то шел с закрытыми глазами – Чонгук ему их завязал и вел за руку. А когда привел и снял повязку, перед Тэхеном раскинулся удивительной красоты пейзаж – бесконечное цветочное поле и закат всеми красками лета. Он наблюдал, как Чон стелил покрывало на утоптанном месте, как доставал фрукты, небольшой тортик и бутылку красного полусладкого, как раскладывал еду и разливал вино, взяв с собой для этого одноразовую посуду. Торт оказался со вкусом шоколада и кофе и очень им понравился, и они тогда договорились на годовщину заказать такой же, только большой. Чонгуку на волосы еще села бабочка, такая белая-белая, и эту фотографию Тэхен убрал с экрана блокировки своего телефона только месяц назад. Поставил просто черный фон. Не нужен Чонгук Тэхену. Тэхену без него намного лучше. Времени свободного, например, намного больше. А еще для здоровья полезнее: когда Тэхен перестал пить кофе, он стал более бодрым, меньше уставать и меньше хотеть жить по утрам. Теперь каждое его утро начинается с чая, потому что кофе Тэхен терпеть не может. Один только запах заставляет вдыхать с собой последние полтора года жизни. Правда, с чаем не особо лучше, потому что он напоминает об отсутствии кофе, и тут уже мысли разбегаются, куда хотят. Сегодня утром Тэхен сидел за столом, пил свой чай и даже не пытался услышать ни слова из того, что говорили два его соседа по комнате. Пакетированный чай еще противный такой был, пора уже перестать лениться и купить, наконец, заварочный чайник для листового. Хотя, может быть, Тэхену любой чай противный, потому что утро из прошлого с кофе и Чонгуком сегодня вспоминалось далеко не в первый раз. Они тогда вечером оба вернулись с работы поздно уставшие и завалились на диван смотреть "Звездные войны". Правда, оба уснули, не досмотрев первый фильм и до середины, а потом проснулись на том же самом месте, только фильм кончился и на часах семь утра. Точнее, Чонгук проснулся первый. Встал аккуратно, раздвинул шторы, чтобы в комнату проник свет, и пошел варить кофе. Потом бережно растормошил Тэхена, который, открыв глаза, увидел лохматого Чонгука и туман за окном и вдохнул кофейный аромат, который быстро распространился по кухне-гостиной. Оба сонные, они уселись за столом. Чонгук пододвинул Тэхену приготовленный для него латте и сделал глоток своего американо – Тэхен редко видел в его руках другой кофе. Они сидели друг напротив друга и молчали. Им было комфортно молчать. И, пожалуй, это молчание было одной из самых дорогих для Тэхена вещей. Но помолчать он и один может. И без компании этого беспринципного животного. Любое тэхеново воспоминание заканчивается одинаковыми спорами с самим собой о том, что тот, кто так спокойно разбил сердце, не заслуживает столько внимания и не заслуживал никогда. Тэхен с большим трудом переживает расставание. И снова перед глазами тот день, когда что-то внутри сломалось, и никто больше не смог это починить. Ни Чонгук своими жалкими оправданиями, ни родители, которые только и рады, наверное, ни пара близких друзей. И у Тэхена до сих пор не получается склеить разбитое внутри себя. Он продолжает жить Чонгуком. Он ненавидит его, но продолжает им жить. Он дышит воспоминаниями и хочет выть каждый раз, когда старые картинки появляются в голове. Они не вместе, но Тэхен все еще живет тем, кто обошелся с ним изменой. Просьба прочитать входящее сообщение, звучащая голосом Чонгука, до сих пор отражается эхом в голове. Его телефон в тэхеновых руках и фотография, где полураздетый Чонгук целуется со своим полураздетым бывшим, отправленная им же с подписью "Котенок, ты просил скинуть фото" и мерзким смайликом-поцелуйчиком, до сих пор стоит перед глазами. Тэхен долго не думал, собрал вещи, параллельно слушая ложь теперь уже бывшего парня, и ушел, получив потом еще семьдесят два пропущенных. Он не верил Чонгуку, потому что считал, что сложил пазл у себя в голове правильно. Да, Тэхен думал, что Чонгук ему доверяет и ничего не скрывает, но, может, он и не собирался это скрывать?.. Чонгук с фотографии никак не отличается от Чонгука из реальности, он даже одежду эту носил на тот момент. И этого Тэхену хватило, чтобы заткнуть уши и плевать на все его отговорки. Потому что разбитое не склеить. Как вообще такое могло произойти, что человек, который всего себя отдавал, вдруг взял – и изменил?! Просто так, с уже хорошо знакомым, удобным человеком, да? Они это сделали намеренно, или просто напились в хлам, или что-то еще?.. Кажется, Тэхен до сих пор не может в это поверить. Потому что верил он только Чонгуку. А теперь верить некому. Чонгук, Чонгук, Чонгук. Что Тэхену сделать, чтобы он перестал путать его мысли? Как ему начать жизнь с чистого листа? Почему Чонгук не сказал, как существовать его котеночку одному, ведь это же его вина? Тэхен встает на тротуар, кладет руки в карманы худи и опускает голову. Он стискивает зубы и часто моргает, и так заканчивается каждый раз, когда его мозг не отвлечен умственной работой. Тэхен вышел из автобуса на шесть остановок раньше, чтобы подышать так необходимым ему свежим воздухом по пути в университетское общежитие. Ноги сами ведут его куда-то, и он подавленно усмехается: сегодня не без слез, ведь он сам сыпет себе соль на не способную зажить рану. И вот он в парке, где куда ни посмотри – везде еще теплятся непотухшие воспоминания. Еще одно излюбленное ими место, которое они между собой называли "своим" и которое теперь одолевает Тэхена слабостью и причиняет лишь боль. Под этим огромным дубом у них был пикник в конце весны. На этом месте Чонгук вылил на себя кофе, а Тэхен исправил ситуацию, сделав из разводов на его белой футболке кофейного монстра. По этой дорожке они догоняли друг друга на самокатах. А на этой скамейке они впервые поцеловались. Неужели все вот так вот просто закончилось? Тэхен на разветвлении дорожек, не задумываясь, выбирает правую и продолжает брести, погрузившись в свои мысли и опустив взгляд на повидавший жизнь асфальт, пока что-то не заставляет его замереть на месте. Внутри все сжимается, и он думает, что его помешательство настолько затянулось, что теперь начались и галлюцинации, когда слышит родной голос и нежную мелодию струн. Не закончилось.

"Малыш, помнишь ли ты нас? Вспоминаешь ли о том Чувстве мягче, чем латте? Наше утро, лишь вдвоем... Baby, baby, с тобой..."

Нет-нет-нет. Тэхен видит на скамейке Чонгука с гитарой, и глаза тут же предательски намокают.

"Малыш, знай, что для меня ты сладкий макиато. Аромат кофейный твой ощущаю на губах... Baby, baby, с тобой..."

Что ты тут делаешь, Чон Чонгук? Мы в чертовом парке, вокруг гуляют люди, что за представление ты устроил? Для чего, для кого все это? Чего ты пытаешься добиться? Хочешь до конца растоптать мое сердце? Что же ты делаешь, Чон Чонгук? Он бы ушел, убежал с радостью, да только ноги превратились в вату, а Чонгук продолжает петь. Поет про ненавистный кофе и улыбается так нежно... Будто землю из под ног Тэхена выдергивает. Ну зачем ты так? Что Тэхену теперь сделать? Простить? Ага. Чонгук заканчивает, отставляет гитару в сторону, встает со скамейки и делает пару шагов, преодолевая бесконечное расстояние между ними. – Прости за это, – он обводит головой собравшихся послушать уличного музыканта, как им кажется, людей и кивает на свой инструмент, – это для тебя, Тэхен. Пожалуйста, выслушай меня, хорошо? Я прошу тебя. Тэхен, кажется, настолько веру потерял, что не верит даже в происходящее. Он своими мокрыми глазами ищет чонгуковы, видит в них отражение собственной нескончаемой боли, которую тот старается не выдавать и прячет за нежностью, как может, и пытается устоять на ногах. Кивает. Чонгук тяжело выдыхает, бросив взгляд в сторону и поджав губы. Он тратит секунду на то, чтобы собраться, и обращается к, по всей видимости, никуда не спешащим людям вокруг: – Песен больше не будет, можете расходиться, – он объявляет громко для них, а потом вновь смотрит Тэхену в глаза, дотрагивается осторожно до его ладони и спрашивает: – Можно я?.. Тэхен не контролирует то, как дрожат его губы и дергаются ресницы, он едва сдерживается, чтобы не разрыдаться еще сильнее, и поэтому не отвечает на просьбу. Чонгуку можно. Он берет его за запястье, невесомо касается, будто призрак или будто боится сломать, и тянет за собой. Боль Тэхена не смогла заглушить любовь. Любовь воскресла из пепла и загорелась ярче прежнего. Его сердце болит, но любит. Любит через боль. Они садятся на скамейку друг напротив друга. Чонгук опускает гитару в чехол и ставит рядом, одновременно бросая угрожающие взгляды на нехотя расходящихся людей. Они остаются почти без внимания. — Сначала, Тэхен... я скажу кое-что, – Чонгук замолкает, и Тэхену кажется, что он слышит биение его сердца, – Я боюсь, что ты уйдешь, так и не дослушав, и на этот раз уйдешь насовсем, – он отворачивается, жмурится и моргает несколько раз. У Тэхена, кажется, сердце разрывается с еще большей силой, когда он видит, как тот, кого он любит, пытается скрыть то, как блестят от слез его глаза. – Поэтому скажу сразу. Я безумно скучаю, я сам как волк готов выть уже, Тэхен, я же тебя все еще люблю, безумно люблю, еще безумнее, чем когда-либо... Тэхен не сдерживается и захлебывается слезами. Он прячет лицо в ладони, собирает ими слезы, но их столько, что лицо просто остается мокрым. Он ни слова не может сказать, потому что не знает, что говорить, и потому что ком в горле. – Я постараюсь только четко и по делу, – Чонгук вздыхает, не решаясь прикоснуться. – Фото старое. Этот мерзавец зациклился на мне и сделал такую убогую попытку вернуть отношения. Прости, что говорю это тебе... Но выслушай меня, пожалуйста, до конца, Тэхен... Чонгуковы глаза, до этого бегающие где-то понизу, наконец встречают тэхеновы и перестают моргать. После этой паузы Чон шепчет почти неразборчиво, но Тэхен все читает по губам: – Ты даже когда плачешь, красивый, но тебе не идут слезы, тебе идет улыбка... Чонгук почти никогда не плачет, но сейчас – есть повод. Тэхен знает, сколько стоят эти слезы. – Я пришел к нему и потребовал объяснений, – Чонгук не выдерживает и встает со скамейки, начиная похаживать туда-сюда, но все еще обращаясь к Тэхену, – хорошо потребовал, поэтому он отдал мне это фото, оно сделано почти три года назад. Я покажу тебе!.. Он очень расчетлив, специально нашел такое, где у меня даже стрижка почти такая же. Больше он не сунется никогда, я обещаю, Тэхен, я клянусь, я... Тэхен больше не может. Он не хочет больше слышать эти объяснения и оправдания. Резко встает, хватает за воротник рубашки, приближается невероятно близко к его лицу и шепчет: – Прости меня... И затыкает ему рот поцелуем. Диким, голодным и соленым на вкус, потому что оба в слезах. Чонгук замирает и тут же возгорается в ответ. Его Тэхен... Солнце садится. Еще немного – и загорятся уличные фонари. Люди реагируют по-разному, когда видят их, неспособных насытиться этим поцелуем. А им плевать на остальной мир. Потому что их мир теперь снова в их руках. – Ты мне нужен, Тэхен, вернись ко мне, – выдыхает Чонгук ему в губы. – Я уже тут. Я больше от тебя не уйду, – Тэхен пропускает пряди его волос между пальцами. – Я верю только тебе. – Прости меня, Тэхен, я такой дурак, – говорит Чон ему на ухо. – Ты не виноват. Это я тебя не слушал. Я тебе не дал даже шанса... – Ты имел полное право. Из-за меня ты испытал столько боли, прости, котеночек, – Чонгук заглядывает в бездонные глаза и ищет в них прощение. Чонгук прощен. – Эта песня, Чонгук... Песня, которую ты... – Я написал ее для тебя. Вечерами я не знал, что мне делать, – он поджимает губы и вздыхает, – не знал, что мне делать без тебя. Так и получилось. – Ты не шутишь... – Ким видит, как Чонгук мотает головой в знак отрицания, – Но ты не мог знать, что я пойду в наш парк. – Тэхен, ты сам меня нашел. Я очень часто тут сидел и думал о тебе. А сегодня ты нашел меня, котенок. – Чонгук... – на лице Тэхена появляется улыбка, по которой Чон так скучал, а глаза в который раз намокают, – Чонгук, я люблю тебя, и ты это знаешь... Прости меня, ладно? Нам много над чем придется поработать, но мы справимся, да? Вместе мы сможем. – Я тебя больше никогда не отпущу, – он прижимает его к себе и пытается отдать часть себя, обменять ее на боль, которая поселилась в Тэхене, залечить раны внутри него и склеить разбитое сердце. – Я люблю тебя больше жизни, – шепчет Тэхен, спустя бесконечность наконец ощущая под ладонями сильную спину родного человека. – Я тебя никому не отдам. Чонгук отстраняется и глазами снова и снова говорит "прости". Стирает вновь покатившиеся из любимых глаз слезы и целует губы, щеки, виски. – Котеночек. Ты мой котеночек.