ВиброРежим

Феликс пытается подцепить листик салата на свою вилку, не вслушиваясь в разговор молодых парней. Сейчас он хочет полностью отключиться от мира, а лучше всего кончить на кровати, запрокинув ноги на плечи Хёнджина, который сидит сейчас рядом с ним и с силой сжимает его бедро. Хван иногда отвлекается на телефон, пока деловые партнёры не видят этого, ведь он водит по экрану какие-то узоры, отчего у Феликса в заднице постоянно меняется режим. – Ли Феликс, с Вами всё в порядке? – беспокоится мужчина, который сидит напротив парня. – Да, всё в порядке, – вежливо отвечает Феликс, улыбаясь партнёрам. Нет, не в порядке. У него буквально вибратор в заднице, у которого режим меняется каждые десять минут, а во всём виноват Хёнджин, который решил, что будет весело сидеть так за столом в окружении людей. Парень сидит и улыбается, как чеширский кот, а на его коленях включённый телефон, где на экране он что-то рисует время от времени. Потом нажимает на кнопочки, а Феликс лишь чувствует, как смазка стекает по эластичным стенкам. Его лицо знатно краснеет, от чего становится неловко за долгое время. – Прошу простить. Я отойду ненадолго, – говорит Феликс, поправляя свои брюки выходя изо стола. Он не замечает на своём пути официантов, мчится прямиком в ванную комнату, чтобы хотя бы умыться прохладной водой. Феликс одновременно ненавидит и любит эти игры. Иногда может сам прийти на работу к хёну в чем-то откровенном, по пути подмигивая сотрудникам. Знает, что ему ничего не сделают, этим и пользуется. Но последний раз издёвки были самыми смешным. Тогда они вместе лежали в спальне, лаская друг друга, и о чем-то тихо разговаривали. Когда дело дошло до того, что Феликс остался без своих домашних шорт, а Хёнджин без верха, но со стояком, то младший резко вспомнил о своём турецком сериале, который вот-вот должен был начаться. Теперь старший мстит. – Детка, куда ты побежал? – спросил родной голос за спиной. Феликс изо всех сил не хотел оборачиваться на него. Стоял, облокотившись на белую раковину, смотря на парня через зеркало. Его вид властный. Один взгляд карамельных глаз может тебя подчинить, что говорить о его руках, которые аккуратно, но грубо касаются тебя. День и ночь. Ласкают тебя и щекотят, а потом гладят, как покорную кошечку, а ты слушаешься. Извиваешься вокруг, что-то бубня себе под нос, словно течка настигла тебя. Но нельзя по-другому. С ним хочется нежно, очень долго и растянуто. Но потом грубо, властно и громко. Он готов на многое, лишь бы слышать этот смешок за спиной, который ясно даёт понять, что домой они уедут как можно скорее. Феликс больше не может терпеть это унижение, которое, несмотря на всю свою неприязнь, он тайком любит, но никогда не признается. – Хён, вытащи это из меня, – просит Феликс, наклоняя голову, чтобы не видеть свое жалкое лицо. – Детка, скажи прямо. Вытащить что? Хёнджин подходит к нему вплотную, чувствуется его тяжёлый выдох на затылке. Тело покрывается мурашками,а разум постепенно туманится. За дверью их ждут люди, которые думают, что с бедным парнем что-то случилось. Да, случилось. Хёнджин меняет вибрацию в его заднице, отчего хочется рыдать. – Хёнджин, слишком быстро, – сглатывает Феликс свои слезы, не решаясь взглянуть на своего парня. Чувствует его лишь телом. – Не стоило тогда издеваться надо мной и этого бы не было, – шепчет он куда-то ему в шею, – Ты же любишь прелюдия. Почему сейчас сбежал? – Не могу больше терпеть. Оно давит мне, я теку, как сука в течку, а ты добиваешь меня и смеешь смеяться, – говорит сквозь зубы Феликс, а потом рвано вздыхает, когда ощущает ладонь на своей талии, – Прекрати. – Прекратить что? – П-прекрати издеваться и п-поехали домой, – давится воздухом парень. Он все же смотрит на себя через зеркало. Зрачки большие, будто он употреблял наркотики. Виднеются капельки пота на висках, а вставшие соски уже виднеются через белую рубашку. И это замечает сам Хёнджин. Его руки скользят по дрожащему телу, губы ласкают открытую для него шею. Он ногами разводит колени Феликса в сторону, надавливает на поясницу и видит потрясающий, любимый вид. Из карих глаз медленно падают слезы, а руки сжимают раковину. Задница поднята вверх, а соски так и просят обратить на себя внимание. Хван проводит одной рукой по одной половинке, а другой ласкает сосок. Сжимает его, щекотит и совсем не видит границ. Он надавливает на вибратор сквозь чёрные брюки и слышит первый тихий стон, который означает зелёный свет. – Ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – спрашивает он ласково Феликса и видит отрицательное мотание головы, – Тогда возьми в рот это полотенце. Держи крепко, – говорит он и протягивает в послушный рот полотенце для рук. Затыкает его. – Мой послушный мальчик, – шепчет Хёнджин, слыша всхлипы. Пальцы давят на вибратор, который задаёт башенный темп внутри. Всё горит. Член неистово ноет, хочет ласки и стимуляции, но ему не дают. Дразнят. Соски расбухают от трения об рубашку. Хочется снять её, но нельзя. Не здесь. – Я чувствую через брюки, как ты течешь. Тебе не стыдно? Напротив тебя сидят важные шишки, а ты думаешь о том, как бы поскорее мой член вошёл в тебя, – говорит Хёнджин, а после целует мокрую щеку. Сейчас Феликс поверил в бога. Он начал молиться о том, чтобы они поскорее приехали домой, чтобы он как можно дольше не кончил. Хёнджин через брюки хватается за конец вибратора, который плавит розовые стенки парня. Он задаёт медленный темп – вперёд-назад. Играет с сосками, лижет ему ухо и продолжает говорить пошлости. Невыносимо. – Люблю тебя, – говорит он ему на ухо и делает вид, что входит в него через одежду, – Ты так плохо себя вёл, что мне приходится издеваться над тобой здесь - в туалете. Феликс только крепче сжимает во рту полотенце, закатывает вверх глаза, когда снова чувствует манипуляцию над ним. Ему нравится, но он всегда будет отрицать это. Будет делать вид, что потом обижается и не хочет говорить с ним, но как послушная кошка вернётся домой. – Нам пора идти, – сказал Хёнджин громко и ясно, убрав свои руки от его тела. Взглянул на него через зеркало, потом на полотенце во рту и ушёл. – Мудак.

***

Всё начиналось вполне аккуратно и нежно. Лёгкие поцелуи возле входной двери, тихие смешки и лёгкая щепотка. Потом обязательно вымыть руки, сказать ласковые слова друг другу, но, а после… – Три! Раздаётся громкий шлепок об кожу, который пронзает все тело. Слезы уже непрерывно текут из глаз, а слюна стекает по подбородку. – Четыре! Хёнджин совсем не щадит. Он всегда делает то, что говорит. И никто не знает, когда он это именно сделает. – Детка, считай громче, – говорит Хёнджин, поглаживая одну из половин ягодицы, а после замахивается. – Пять! – почти выкрикнул Феликс, поднимая задницу наверх. Его тело в многочисленных синяках и засосов, которые он сам просит оставлять. Из нижней губы идёт алая кровь, которую он слизывает языком. Хёнджин любит кусаться, а Феликс любит, когда секс с кровью. – Ты такой молодец, – шепчет Хёнджин, целуя левую половинку ягодицы, которая вся красная, – Не больно? – голос становится мягче. – Всё в порядке, – надрывно отвечает Феликс, но не врёт. Он чувствует экстаз. В комнате темно, чтобы видеть большие зрачки Хвана, но его власть над хрупким телом чувствуется без слов и прикосновений. Он откладывает плётку на тумбочку и берёт вишневую смазку. Колпачок открывается с характерным звуком, отчего Феликс пересаживается на своё любимое место - как по команде. Юноша облокачивается на спинку кровати, а ноги раздвигает настолько широко, как позволяет растяжка. Он любит, когда им любуются, ласкают и подчиняют. Хван сделает всё, что скажет его любимый мальчик. – Нет, котёнок, сегодня на животе, – говорит Хёнджин и трепет парня по волосам. А Феликсу нравится. Феликс подчиняется. Ложится на живот, встаёт на колени и выгибается в пояснице. Он вытягивает руки к подушки, словно кошка, кладёт подбородок на постель и виляет задницей. Вправо-влево. – Перестань, – издаётся сзади серьёзный тон старшего, а после следует шлепок, только рукой по голой заднице, – Я думаю, ты достаточно растянут, так ещё и в хорошем настроение, – сквозь зубы твердит он и тянет парня за волосы к себе, – Будь ласков, стони так громко, чтобы завтра на соседей тебе было стыдно смотреть. – Х-хорошо, – говорит он так, будто совсем недоволен таким раскладом, но все ровно наоборот. Хёнджин растягивает презерватив по своему члену, запрокидывая голову назад. Он ещё раз несколько раз шлепает парня по нарастающей, а после резко входит. Громкий стон раздаётся по комнате, который можно спутать с криком от боли. Старший не даёт ему привыкнуть. Он сразу толкается в растянутое нутро сильными и быстрыми точками, отчего у Ликса падает чёлка на глаза. Хван царапает его кожу, кусает рёбра и стискивает соски, но после, на его глаза попадается свеча, которую младший успел зажечь. Он не останавливаясь, берет в руки алую свечку, которая пахнет розами, не думая, выливает воск на тело маленькими капельками. – Что это, Джинни? – беспокоится Феликс. – Твой будущий оргазм. Он размазывает воск по спине парня, толкается глубже и наслаждается сладкими, громкими стонами его любимого котёнка, который чувствует себя на седьмом небе счастья. Феликс сжимает подушку руками, жмурит глаза и привыкает к такой смене температуры. Чувствует невероятную эйфорию. Уши больше не закладывает от такого темпа, привык. Он просит больше: виляет задницей, сам налаживается на толстый член и что-то щебечет. Хёнджин видит. Ему не нравится. Тогда он решает налить воск на свою ладонь и сжать шею младшего настолько сильно, чтобы он на несколько секунд перестал дышать. Из горла Феликса выходят рваные стоны, в перемешку с всхлипами. – Ты этого ждал, котёнок? Почему ты такой ненасытный. Я тебя плохо приручил, – злится Хёнджин. Он задирает его ногу к себе на поясницу и толкается глубже. Угол такой, что теперь попадает по простате. В комнате настолько жарко, что по телу стекает пот, будто водопад. Хван сильнее сжимает шею, а после целует икру парня, облизывает её и размеренно движется внутри. – Ты ведь видел, как на тебя смотрел Господин Ким? Мне показалось, или ты строил ему глазки? Тебе не хватает моего внимания, сучка? – Н-нет, Джинни. Конечно нет, – тароторит Феликс, захлебываясь в своих слезах, – Ты что такое говоришь? – Ну конечно, – усмехается старший и толкается глубже, чувствуя, что скоро кончит, – Ты только мой, детка. Не смей трогать себя руками. От такого требовательного и жадного тона Феликс тонет в своих звуках, которые смешиваются со слезами из глаз. Ему остаётся совсем немного, но Хёнджин, в чьих глазах огонь, не хочет так быстро отпускать его. — Ты недавно говорил, что хочешь попробовать что-то новое? — Хёнджин на секунду сильнее сжимает голень Ликса, останавливаясь. Феликс кивает, лишь бы Хёнджин не тянул время и его вместе с ним. — Делай б-быстрее, — он рвано выдыхает через рот, хмурясь. Влага стекает по его лбу, волосам, останавливаясь на кончиках мелкими каплями. — Наберись терпения, кто только тебя взял на работу, — нерасторопно отвечает Джин, любуясь тем, кто находится под ним с горящими щеками. Феликс хотел было прошипеть что-то дерзкое и наглое, но внезапно видит, как перед его носом Хёнджин что-то достаёт из шуршащей прозрачной упаковки. В пакете было что-то похожее по форме на обычное яйцо, но как только крупные ладони открыли крышку, то внутри показалось что-то силиконовое с небольшим отверстием. — Что это? — не выдерживает загадок Феликс, начиная елозить на кровати. — Тихо-тихо, детка, сам всё почувствуешь. Хёнджин ловко наливает смазку в эту неизвестную вещь, вдобавок укладывая её пальцами, из-за чего они начинают громко хлюпать. Парень снова возобновляет движения своими бёдрами, не давая больше возможности передохнуть. — Тебе понравится, — нагло улыбается Хёнджин, наклоняясь к маленькому уху. Он начинает что-то шептать, но его слова не долетают до сознания Феликса, потому что он слишком ярко чувствует, как его член сжимают силиконовые стенки с согревающей смазкой. Щиплет, печет, но вскоре это сменяется на новую волну оргазма. Его удовлетворяют со всех сторон, будто Хёнджина много для него одного. Или самый раз? Джин вылизывает его ухо, страстно целует в губы, постоянно толкаясь языком в мокрый ротик, пока его член хлюпает в задике Ликса. — Прошу, разреши мне кончить, я уже не могу, — молит Феликс, переходя на бесконтрольные всхлипы. — Как быстро, — Джинни целует своими покусанными губами мокрые глаза и волосы, сжимая игрушку на члене парня и ускоряя движение кисти. Поясницу нещадно стреляет, горло болит и голос совсем ни к чёрту, зато Хёнджин пообещал, что купит ту самую сумку, который Феликс давно хотел, да всё не жлобился. Это ведь не конец и Ликс ещё обязательно отомстит, да так, что Хёнджин будет просить его остановиться.