СЫРО.

      Дребезжал рассвет. В маленьком, узком окошке под потолок под определённым углом можно увидеть небо. Если повезет, то иногда и звезды. Ино знает это, потому что порой мучительный допрос мог длится не просто часами, а сутками. Несмотря на иероглифы в своем имени, начальник отдела допросов Конохи спокойно переносил несколько дней без сна, в то время как его подчиненные, и сама Ино, были готовы валиться с ног. Как и сейчас. Ино отчаянно давит в себе зевки, не размыкая губ, но осоловевшие глаза выдают её с головой.       Она мнется у стенки, облокотившись на холодный металл голым плечом. Это хоть как-то, но отрезвляет уставший разум. Ино не часто вызывали в отдел допросов и почти никогда при ней не использовали физические пытки. Когда она приходила, преступники либо уже были с физическими повреждениями, либо это ждало их впереди.       Сидящий на стуле по середине тускло освещённой комнаты шиноби, на удивление, оказался тем ещё живчиком. Его не сломило ни избиение, ни психологическое давление, и именно поэтому Ино вызвали сюда. В таких непростых делах её дар — почти благословение с небес. Да, Ино была не просто носителем клановой техники переноса сознания, она научилась проникать в мысли врага, читать некоторые из воспоминаний.       Отец всегда говорил, что она станет величайшим членом клана Яманака.       Тишину помещения для допросов нарушают только прерывистое, свистящее дыхание преступника и скрип карандаша по бумаги, пока Ибики записывает то, что удалось добыть Ино из сознания убийцы. Имена, даты, места… неприятные подробности.       Монотонный скрип прекращается, заставляя Ино и нескольких шиноби встрепенуться. Начальник молча подзывает их к себе и поворачивает к ним листы бумаги.       — Расписывайтесь и можете быть свободны. Отлично поработали, ребята.       Она вымученно улыбается, поставив размашистую подпись, и почти летит наверх, где свежий воздух и мирное утро. Подальше от грязи.       Липкая, липкая и дурно-пахнувшая, грязь не просто осела на теле, она осела глубже, гораздо — в мозгах.       Яманака тяжело, но она знает, что справится. Просто закрыться и ничего не чувствовать, и не вспоминать. Оставить всю безнравственность позади.       «Смотри, Ино, — говорит она себе. — Смотри какое небо! Розовое, тягучее как жвачка, покрытое легким желтым налетом нарастающего солнца. Ты на солнце. Мы справимся».       Потягиваясь, хрустит затекшими косточками, широко-прешироко зевает, встряхивает головой и складывает печать переноса. Техника забирает последние крохи чакры, но Ино плевать. Уж лучше так, чем тащиться через несколько кварталов уставшая, с немытой головой и осунувшимся лицом.       Вдруг она встретит его… ***       Ино редко снятся эротическая сны. Такие, что поджимаются пальцы на ногах; такие, что бессознательно раздвигаются стройные ноги; такие, что заставляют её часто дышать. Ещё реже Ино снятся кошмары, когда просыпаешься с липкой, холодной кожей: когда боишься снова уснуть; когда вздрагиваешь от громких звуков. И никогда Ино не снился эротический кошмар.       До сегодняшнего дня.       Чьи-то пальцы крепко удерживали её запястья, кто-то с дурно пахнущей глоткой смеялся в лицо девушке, а затем чужие ладони грубо…       Чужие ладони почти нежно трогают ее за плечо.       — Нет! — слабо стонет она, отбиваясь. — Не надо!       — Проснись. Давай же.       Твёрдый тембр проник в её сознание и Ино наконец открывает глаза. Не подскакивает на кровати лишь потому, что эфемерное ощущение беспомощности всё ещё остаётся с ней. Она тяжело дышит, озирается по сторонам. Медленное облегчение настигает с приходом понимания, что она в своей комнате, а разбудил её всего лишь Сай. Нахмурив светлые брови, Ино приподнимается на локте.       — Какого хрена ты тут делаешь?       — Мы же договорились встретиться в четверг. Сегодня четверг и уже полдень. В книге, что я прочитал на днях, указано, что люди не любят, когда их заставляют ждать.       — И поэтому ты припёрся ко мне домой? — её голос хриплый после сна, она зачесывает волосы назад со лба. Она произносит это бледным тоном, так что её слова едва ли имеют нужный эффект.       — Подумал, что так будет лучше. Я прав?       — Ты обнаглел, — припечатывает Ино и сдергивает одеяло с тела — жуть как жарко после такого сна. Но фантомные ощущения чужих, неприятных касаний исчезает. Зато не исчезает взгляд Сая, обследующих её тело. Черные, без блеска, глаза окидывают её с ног до головы. Придя так поздно домой, Ино надела старую спальную майку и шорты, довольно короткие. Сай особенно задерживается на груди, где под белой, тонкой ткани проступают очертания сосков.       Покраснев, она снова накрывается одеялом, на этот раз до самого подбородка, прижав его как можно ближе. Ей конечно не в первой, когда мужчины видят больше, чем надо — жизнь шиноби довольна жесткая, но сейчас…       Сейчас совсем другое.       Она дома, а он на её кровати!       — Почему ты закрываешься, Ино-чан?       Сай тянется вперёд и также хватает конец одеяла, потянув на себя. Их нелепое перетягивание затягивается, Ино пыхтит, находя хватку Сая на удивления крепкой. Его глаза пытливо всматриваются в её лицо. Что он там вообще надеется увидеть? Написанный ответ на лбу?!       — Честное слово, Сай, иногда ты такой дебил, что страшно, — в сердцах шипит она как рассерженная кошка.       Сай ухватывается за темно-зеленое одеяло уже двумя руками. Тянет сильнее. При этом его лицо остается таким же бесстрастным и холодным. Он так и не отводит глаз от ее лица, на котором одна эмоция сменяла другую.       Он что делает этого только для того, чтобы позлить её?       Отлично. Ладно.       Ино внезапно отпускает ткань и Сай, явно не ожидавший такого, чуть заваливается назад. Девичье тело снова открыто как для прохладного воздуха из приоткрытого окна, так и для исследования глазами напротив. Скрывая смущение, Ино высокомерно приподнимает светлую бровь. Но Сай уже не смотрит ей в лицо, он даже не скрывает, что пялится! Безразличное выражение превратилось в то самое одухотворенно-тупое, когда дела касалось гормонов.       — Мальчишки, — нахмурившись, она вскакивает на кровати, перешагивает его ноги и уходит в ванную комнату.       Сердце её взволнованно стучит. Закрывшись в ванной, она вытирает вспотевшие ладони о шорты, пока в голове мелькает глупая мысль, а понравилось ли Саю то, что он видел.       Глупая, глупая, глупая!       Рычит на себя. И тут же успокаивает:       Ну конечно понравилось.       И почему она его не остановила? Ино уставилась в зеркало над раковиной, критично осмотрев своё отражение. Щеки красные больше, чем при обычном смущении, глаза припухли, а нос мясистый и красный. Наверное, она плакала во сне. Сай наверняка видел девушек и похуже (взять хотя бы туже Сакуру по утрам — без слез не взглянешь), но выглядеть так плохо перед парнем не хотелось. Она выкручивает кран с холодной водой на полную и умывается. Может хоть так спадет припухлость?       Почистив зубы и вытеревшись полотенцем, Ино убеждается, что лучше стало, но не то, чтобы. Нос вроде бы стал обычным, как и веки глаз, но краснота носа только усилилась. Ай, да и пофиг! Сам виноват, что приперся к девушке домой без спроса! Расчесавшись, она подкрашивает губы персиковым тинтом. Едва заметно, так, чтобы сошло за естественный цвет. Девушка терпеть не могла бледноту своих губ. Хотя губы Сая на порядок бледнее, сильно на порядок, хоть зацеловывай его, чтобы к ним прилила кровь.       Однажды она так и сделала, но сомневается, что он помнит. Это было сразу после войны, прошли похороны и молодежи захотелось напиться и забыться. Сай тогда вусмерть напился, а Ино было просто весело, кажется, впервые за очень долгое время с начала Четвертой Мировой. Вот она и решила его поцеловать, просто веселья ради. Только раз! Ну или два. Нет, кажется, поцелуев было четыре.       Но с тех пор прошло уже почти два года, ей девятнадцать лет и глупые поцелуи по пьяни забылись почти полностью.       Почти.       И она уже слишком взрослая после всего пережитого, чтобы краснеть при одном воспоминании об этом.       Почти.       Ино надевает висевший на крючке атласный халат поверх пижамы, туго подпоясывает его и возвращается в спальню. Сай уже вальяжно расположился на её заправленной кровати. Откинувшись на подушки, его руки держат перед собой тонкий скетчбук, вырисовывая на нём схематичные линии стула, стоявшего напротив кровати. Он весь завален одеждой, но Ино не испытывает даже капельку стыда за такую небрежность. Её комната, её правила.       Ино двигает Сая к стене, а сама садится рядом, прижав подушку к животу. Ее длинные оголенные ноги вытягиваются вдоль кровати. Сай скользит взглядом по ним, потом выше и останавливается на её лице. Чуть прищуривается.       Она предчувствует… Ино предчувствует… Вот сейчас…       — Ты выглядишь хреново, — констатирует Сай. — У тебя огромные синяки под глазами.       Ино возмущённо фыркает чисто по-женски.       — А ты бледный как снег. Мы закончились обмениваться любезностями? — он молчит. Возможно, чувствуя неловкость, он снова рисуют линии на бумаге. Ино спустя некоторое минуту продолжает. — Я не спала почти двое суток, имей совесть.       — А что ты делала?       — Помогала по работе.       — Кому?       На этот раз молчит Ино. У Ибики были жёсткие условия неразглашения, которые она всецело поддерживала. Она никогда не обсуждала свою «помощь» с подругами, сокомандниками, и даже с матерью. Знали только члены отряда Морино, Хокаге и один старейшина из клана Яманака. Но Ино почему-то уверена, что Сай знает тоже.       — У каждой женщины должны быть свои секретики, ты знал? — она фривольно смотрит на него сквозь длинные ресницы, улыбаясь как лисица. Кадык Сая дернулся верх-вниз.       Очаровательный в своём смущении.       Его хочется погладить по голове как щеночка. Может даже чмокнуть в нос.       Та-а-а-ак, стоп, Ино! Тебя занесло куда-то не туда.       Она сжимает ладонь в кулак, впиваясь короткими ногтями в кожу. Сдерживает ненужный порыв.       — Чем интересно рисовать стул? — она бросает взгляд на страницу скетчбука. — Он неживой, совсем не интересный. Статичный.       — А мне он представляется очень даже оживленным. В нем столько жизни. Смотри, — рука с изящными белыми пальцами вытягивается вперед, и Ино смотрит, — вот твоя фиолетовая юбка, которую ты обычно надеваешь на задания, она немного пыльная; вот твои носки, запачканные травой; желтая футболка, что ты надевала неделю назад на нашу прогулку; поверх лежат эластичные бинты. Все эти вещи говорят о жизни, — Сай поворачивается к ней. Его взгляд непривычно мягкий, в уголках губ тень улыбки. — Они полны воспоминаний.       — И вправду… Я вижу жизнь.       Цунаде однажды сказала ей, что Сай так много плохого пережил в детстве, что просто разучился чувствовать. Разучился жить. Ино кажется, что она была не права.