О лорде пика Цин Цзин

Изменить судьбу, оставив некоторые её части — это тяжёлая работа, требующая огромных жертв и ещё больших знаний. Однако, пускай и давно, Ло Бинхэ был учеником учёного пика, и пускай он ненавидел это место, а каждый ненавидел его в ответ — там он научился терпению, там его научили, как правильно учиться. Он — император, у него есть всё, и в то же время нечто, что всегда уходило от него. Пустота в его сердце никогда не может быть заполнена, что бы ни происходило, что бы он ни делал; и голод медленно, но верно, уничтожал его изнутри. Ло Бинхэ даже не знал, чего он хочет… а потом он увидел это; он увидел мир с добрым шизунем, он увидел другого себя, нытика и плаксу, но… довольного. Счастливого. Это было омерзительно. Это зажгло в нём что-то размером с звезду; нечто схожее с ревностью, нечто более тёмное, чем зависть. Это заставило в собственном мире снести всё, что было в его зале трофеев; всё, что связано с Шэнь Цинцю, ломая, сжигая и рыча, унося вместе с последними частями своего ненавистного шизуня всё, что было внутри (ему было плевать, ни одна победа не была равна этому; ничто никогда и близко не стояло с поражением, когда Шэнь Цинцю выскользнул из рук к смерти). Ему не стало легче. И Ло Бинхэ, будучи тем, кто привык действовать, начал искать. Что угодно, кого угодно, нечто, что могло бы дать ему то, чего он жаждет. И, погруженный в свитки, пропадающий в древних руинах, изучающий множество мёртвых языков, игнорирующий беспокойство своих жён и какой-то странный взгляд Мобэй-цзюня, Ло Бинхэ с полубезумным смехом находит то, что искал.

***

[Добро пожаловать, Пользователь ХХХ!

Как только вы перезапустите установку, вы потеряете всё, что имеете и никогда не можете это вернуть, включая сохраненные вами файлы.

Принимает ли пользователь соглашение?

Да./Нет.]

Спрашивает его древняя сущность странно заигрывающим голосом; сущность, ради разговора с которой, он сжёг континент. Ло Бинхэ, неготовый когда-либо снова принять отказ или неудачу, лишь усмехается: — Да.

[Спасибо, что выбираете нашу Систему Трансмиграции!

Приятного путешествия!]

***

Ему холодно, его голова раскалывается, он помнит и не помнит, кто он, бродя по улицам, как беспризорный мальчишка. Он должен быть старше, он не знает, сколько ему лет, его мама умерла, у него нет матери, его мама умерла больше полувека назад, он чувствует злость, живя на улицах, он был напуган на улицах, он император. — Эй, — окликают его, когда он лежит и смотрит пустыми глаза на чёрное тяжёлое небо; когда он упал? — Ты в порядке? — спрашивает его мальчик с добрым лицом, он знает его, он не знает его, он убил его десятью тысячью стрел. — Давай я помогу, — его поднимают из снега, и он не может стоять. Его несут на руках. — Я не просил помощи, — отвечает он слабым голосом; он всё ещё не помнит своего имени, но оно вертится у него на языке. — Верно, — легко отвечает старший мальчик и продолжает идти с ним. — Другие меня здесь зовут Ци-ге, а как зовут тебя? Снег застилает ему глаза, когда он моргает, и имя приходит также легко, как не должно было уходить. — Ло Бинхэ.

***

Ему девять лет, он раб, а его брат уходит, чтобы однажды вернуться за ним. Так должно было быть. Ему кажется, что это написано чьей-то рукой, запечатлено на камне, и это обвивает оковами на его шее и запястьях, когда чужие руки отвратительны и порочны на его теле. Цю Цзяньло. Ло Бинхэ чувствует усмешку, чувствует вкус собственной крови, обычной и человеческой, и не может заставить себя быть по-настоящему покорным. Он не ждёт больше одного года; достаточно для его преданности в общениях брату, которого у него раньше не было, когда он всё ещё едва понимает, кто он, кроме того, что не позволит так с собой обращаться. В конце концов, даже если он не помнит всего, он точно знает, что никто не спасал его, кроме него самого, со времён смерти его матери. Ему десять, и поместье Цю горит; выживших нет.

***

Он бродит, его тянет в сторону Царства Демонов, где он не выживет, его тянет к Дворцу Хуаньхуа, который он не знает — поэтому он идёт в противоположном от них направлениях. Ему тринадцать, он пытается совершенствоваться по книгам, чисто инстинктивно понимая, что из них настоящее, а что нет — он учится, учится и учится, когда понимает, что когда-то ненавидел это занятие и зелёно-белые одежды, что идут рука об руку с обучением в его разуме. Ло Бинхэ смеётся, когда в его голове появляется конкретное место, где он должен быть.

***

Ему четырнадцать, когда его принимают гостем на пике Цин Цзин. С его волос стекает горячий чай, и нечто встаёт на свои места. Он поднимает глаза, ожидая увидеть зелёную ярость, вместо этого встречая ледяные карие глаза. — Убирайся, — чеканит лорд пика Цин Цзин голосом, нетерпящим возражений. Ло Бинхэ не двигается, но и не сопротивляется, когда его выбрасывают с пика.

***

Ему шестнадцать, и, очевидно, Хуа Аньсинь откровенно не выносит его компанию. Достаточно сильно, чтобы Ло Бинхэ безоружный находился по ту сторону чужого меча безоблачно часто, не совсем тайно проникая на пик, ради бесед, ради договоров и уговоров, чтобы его оставили здесь, именно на Цин Цзин. Он всё ещё не знает, почему это место, но уверен в этом. Он доказывает лорду Цин Цзин, что достоин быть учеником пика знаний, он образован, он умеет играть на многих музыкальных инструментах выше среднего, он искусно рисует и грамотно красиво говорит, однако, конечно, дело не в этом. (Дело никогда не бывает в том, что недостаточно подготовлен, если он на Цин Цзин.) — Я верю, что каждый ребенок, каждый ученик, достоин шанса проявить себя, — небрежно замечает Хуа Аньсинь, его глаза жестки, а голос безупречно нейтрален, когда он прикрывается веером, и Ло Бинхэ теряет себя, когда смотрит на это, не в силах напомнить себе моргать, — но мне не нравятся твои глаза. Мужчина произносит это так, будто это всё объясняет, и Ло Бинхэ проглатывает свою злобу, вытаскивая самую вежливую улыбку, которая у него только есть. — Этот просит лорда быть великодушным, — и он наклоняется в поклоне, как и все два года. Как будто что-то сдвигается, что-то меняется, что-то возвращается в своё русло, и: — Хорошо, — вздыхает мужчина, словно не хочет этого делать, — этот лорд принимает тебя в ученики.

***

Ему семнадцать; есть его названный старший брат, который не может с ним поговорить нормально, поэтому Ло Бинхэ избегает его, есть шиди с красивым и очень знакомым лицом, который постоянно вызывает его на бои, хотя Ло Бинхэ выигрывал в каждом, и есть множество шиди и шимэй, которым он не особо нравится. Ничего страшного, Ло Бинхэ не нравится никто из них. Его память всё ещё в раздрае, но он помнит крысу своего генерала, когда случайно встречает его (парень буквально врезался ему в грудь, а потом смотрел такими большими глазами, полузадыхаясь, что Ло Бинхэ почти подумал, что его узнали), и напоминает себе оставить его в живых на будущее. Потому что, если честно, он думает, что сорвётся и убьет кого-то из своих боевых братьев и сестёр. Он чувствует, что находится на грани своего терпения, и его зубы сжимаются от желания вкусить крови. В конечном счёте, именно это приводит его в бордель, именно это приводит его к множеству женщин, и что-то внутри него успокаивается; он почти хочет обвинить в этом проклятый меч, когда понимает, что у него нет такого меча, а потом тот же надоедливый шиди врывается в двери, краснея, спотыкаясь и обвиняя его в распутстве. — Если шиди хотел присоединиться, он мог просто спросить, — отвечает Ло Бинхэ, сдерживая рычание внутри, он думает, что у него должны были быть демонические клыки и скучает по ним. — Т-ты!.. Бесстыдник! — запинаясь, произносит Лю Цинге, и Ло Бинхэ закатывает глаза, откидывая одеяла, обнажая себя и пару видных дам столь прелестного заведения. Писк этого ханжи стоил того.

***

Ло Бинхэ непонимающе смотрит на главную ученицу Дворца Хуаньхуа. Главная ученица Дворца Хуаньхуа также непонимающее смотрит на него. Мастер Дворца вызывает у Ло Бинхэ желание обнажить меч одним своим пошлым взглядом, а Шан Цинхуа где-то позади бормочет нечто на другом языке, который Ло Бинхэ не учил. (У них одно лицо. Почему у него с этой женщиной одно лицо, чёрт подери?)

***

Нынешний Император Демонов кажется знакомым, но он не думает, что встречался с ним. Еще меньше он понравился Ло Бинхэ, когда тот начал флиртовать с ним, осматривая его с ног до головы красными глазами, которые Ло Бинхэ хочет украсть. — Вы случаем не брат одной прекрасной леди? Предлагаю позна-подождите, почему вы уходите!

***

Ему двадцать, когда его поколение учеников должно стать лордами. Шизунь дал ему имя, Ло Цинцю; он уже ненавидит это имя. — Ло Бинхэ, — однако лично обращается к нему Хуа Аньсинь, упирая собранный веер в горло, — я уверен, что если не убью тебя сейчас, ты погубишь эту секту, — изрекает мужчина без сомнений или колебаний, — скажи мне, почему я не должен этого делать? Это знакомая территория, ему проще иметь дело с угрозами и покушениями на его жизнь; ухмылка рассекает его губы, нечто среднее между вызовом и кровожадностью. — Шизунь всегда может попробовать. (Ло Бинхэ проигрывает, это старое новое чувство; Хуа Аньсиня не зря считали считают лучшим культиватором тысячелетия. Лорд Цин Цзин выглядит совершенно нетронутым боем, ни внешне, ни внутренне, он бы мог выглядеть скучающим, если бы не переживал за Цан Цюн, который оставляет без защиты. — Я хочу, чтобы ты помнил: ты не непобедим, — и чужой меч втыкается ему в плечо, в шрам, которого никогда не было на этой коже, — демон. Ах, каким-то образом, многое остается неизменным; но вместо его падения в Бездну, его шизунь возвышается на Небеса.)

***

Ему тридцать три, когда он спорит в очередной раз с Лю Цинге, отбрасывая его колкими словами, не желая марать руки об грязь, а Му Цинфан со всем бесстрашием врача, который не хочет дополнительных травм, с усталостью встаёт между ними, когда Ло Бинхэ видит его. Мир сужается до одного ребёнка, тощего и грязного, роющего яму так, будто желает ударить землю. Ло Бинхэ забывает всё, (вспоминает всё), когда подходит к ребёнку, а зелёные горькие глаза, наконец, встречают его.

Нашёл.