Где ты, когда ты не онлайн

Ричард в очередной раз проклял себя за то, что не посмотрел прогноз погоды на сегодня. Даже если день начался довольно солнечно и тепло, в этом проклятом Хэнфорте есть всегда вероятность — равная 88%, как минимум, — что погода, в самый рандомный момент, сделает поворот на сто восемьдесят. Теплая вечерняя прогулка внезапно обрушилась ливнем на не ожидавших такой подлянки Ричарда и Персика. Он уже и забыл, насколько коварна природа в этом городе — в один момент светит солнце, и за какую-то минуту (!) небо смурнеет. Вау. Десять из десяти, да, делайте так почаще. госпожа Природа. Ричард нисколько не преувеличивал, нет-нет. А еще, самый кайф — бежать до блогер хауса под ливнем. М-м, просто заверните два. Больше всех радовался ситуации, конечно же, Персик. Он вообще любую погоду жаловал, лишь бы погулять где-нибудь, да подольше. Снег, град, ливень? Ха-ха! Вы думаете, это его остановит? Ага, щаз-з-з… Вцелом — ностальгично. Таскаться по захолустью, перемазанным грязью с ног до головы. Почти как в старые-добрые, только Чарли не любил плохую погоду. Иной раз в дождь еле вытащишь. А Персику — а Персику плевать… Такой же неугомонный как хозяин — носиться, беситься, играть готов часами. Сердце иной раз кололо, как Ричард думал о Лололошке. Было жутко интересно, где он сейчас и что делает, и самое главное — не забыл ли он их… Проблема Персика была не сколько в его сиюминутной готовности разводить бурную деятельность, а в намечающихся размерах. Точнее, по прогнозам ветеринара, Персик — «очень крупный кобель». Очень крупный, ага, мягко сказано. Обещанные шестьдесят сантиметров в холке не предвещали ничего, кроме ужаса. При всем уважении, таких огромных собак он еще не держал. Ну спасибо, Лололошка. Подсобил. Персик своих габаритов не чувствовал совершенно, скача по хаусу как балерина. Даже еще будучи щенком, размеров он был солидных, а потому сшибал все, что неровно лежит, а что лежало ровно — двигал и сшибал. Вот так вот и жили. Все на валидоле, а конкретно Ричард — с дергающимся глазом и пустеющим кошельком. Иногда хотелось сказать в никуда «ну что за зазнобу ты мне подкинул», но каждый раз глядя на счастливого песеля, Ричард вспоминал Лололошку, и как-то мигом отпускало. И вот черт знал — это Персик по хозяину так скучает или переходный возраст начался. Ах, где же ответы на эти вопросы… Внезапная пробежка взбодрила собакена до ненормального счастья, Ричард только и поспевал за ним еле движущимся хвостом. Кроссовки хлюпали по лужам, капли дождя моросили по лицу. Промок до нитки, и никакая кожаная куртка над головой, нагло отобранная у Дилана, положение не спасало. На минуте, кажется, второй этого марафона напряжение немного попустило и нахлынуло такое… флегматичное настроение. Ему бы в монахи подаваться вот прям щас, честное словно. Промок — и промок, уже ничего не сделаешь. Зато собака счастлива и набегается до завтрашнего утра. Ричард надеялся. Ричард молился. Иначе гулять с ним пойдет Дилан — Труман больше не вывозит. Свежий воздух, запах мокрого асфальта и звук ударяющихся о землю капель, гудки автомобилей — Ричард не сказать что любил такую погоду, но и ненавидеть — не ненавидел. Изредка даже приятно, погулять под дождем, послушать гром, слечь с простудой… но это уже такие незначительные мелочи, идущие «бонусом». Красный поводок змеей вился за Персиком, выскользнув из хватки Ричарда уж как минут пять назад, но это кажется никого не смущало. Точно не их. А кого смущало могли смело перейти на другую сторону. На горизонте показалось белые стены блогер хауса с рыжем пятном на крыльце. Ричард с удивлением узнал в «рыжем пятне» Клео, и немного замедлил шаг. Она подняла глаза и помахала рукой: — Ричард, Персик! Уф, я уж волновалась где вы там! Персик же, услышав знакомый голос, немного поднажал и таки заскочил на жалобно скрипнувшие доски, скрывшись от дождя под козырьком, и смачно оттряхнулся. Клео коротко вскрикнула и рассмеялась, тормоша Персика по грязным бокам, игнорируя следы от грязи на джинсах. Ричард окончательно остановился во дворе, все ещё держа куртку над головой. Клео подняла на него взгляд, и Труман снова увидел это на её лице. — … Ричи, может, зайдешь? А то промокнешь, заболеешь. — М, да, Клео. Сейчас. Словно опомнившись, Ричард поднялся по ступенькам. Схватил Персика за поводок, и попридержал: — Не можешь сходить за полотенцем, пожалуйста? Я его хоть немного вытру, иначе не миновать нам потопа. — Да, да, конечно, — рассеянно отозвалась Клео, через секунду скрывшись в доме. Снова стало тихо. Ричард сжал поводок, глядя на собаку. — Ну вот опять. — кривая усмешка перечеркнула губы, — Опять будут спрашивать, где он. А что мне им ответить? «Ушел в другой мир, только не беспокойтесь, не в “тот„?» Персик гавкнул, видимо решив, что хозяин мелит какую-то бурду, и отвернулся, сев у двери. Ричард цыкнул. «Засранец. Кто, скажи мне на милость, тебя купает, кормит, и платит за учиненный разгром?» — проворчал он про себя. Хотя сам хорош — у собаки спрашивать совета. Блеск. Гениально. Ричард Труман, да вы скрытый гений. Клео вернулась через минуту, сжимая телефон в руке. Он молча забрал полотенце, обтер Персика, старательно делая вид, что не замечает её взгляда на затылке. Или того, что пес предпочел бы, чтобы его обтирала сама Клео — выбрал любимицу. Собака осталась грязной, без душа не обойтись, но теперь хотя бы не придется убирать мокрое пятно в прихожей. Плюсы, плюсы. Везде искать плюсы. Как говорится, что оптимисту плюсы, другому — кресты на кладбище, поэтому Клео собралась духом: — Ты от Лололошки никаких сообщений не получал? — Нет, — Ричард упрямо не поднимал голову. — Уже две недели прошло. Он не отвечает мне до сих пор. Все его вещи, все осталось на местах. — Да зачем ему они. — он дернул плечом. — Как зачем? — Клео нахмурилась. — Не дело это, вот так просто исчезать посреди дня. Без слов, без подготовлений. А вы с Диланом только и говорите, что с ним все хорошо и он сейчас «там, где ему будет лучше»! Что это вообще значит? Ричард не вдохновился ни бурной речью, не упершимся в грудь пальцем, хотя Клео очень старалась. И волновалась. Он знал, хорошо? Он, блять, прекрасно знал что она — они все — просто волнуются за Лололошку, но Ричард не хотел говорить с ними об этом. Не сейчас. — То и значит, — Ричард откинул её руку, сжав губы. Его глаза потемнели, кулаки беспомощно сжались по швам. Он не хотел быть грубым, только не с ребятами с хауса, которые стали ему семьей, но их вопросы вымораживали, — Хватит искать во всем скрытый смысл. Не пишет — значит не хочет. — сквозь зубы произнес он. — Отстань от него. Ричард резковато открыл дверь с тихим «рядом», и поспешил убраться с затихающим Персиком в ванную. Не хотелось наговорить лишнего, а он мог. Ещё как мог. Особенно в таком состоянии. Клео недовольно глядела ему вслед, но ничего не сказала, зайдя чуть ли не следом. Было… тошно. Клео волновалась. Очень сильно — Лололошка просто взял в один миг и… исчез. Раз и не было. Не скинул даже денег господину Риардену за аренду — за него все отдал Ричард, — не забрал с собой Персика, когда «переезжал», не отвечал на сообщения и звонки. А эти двое, и Ричард, и Дилан, говорили одно и то же, как заведенные: «уехал к семье/к себе/домой». И поди разбери, в чем правда. Из ванны донеслись звуки душа — очень сильного напора; который, вероятно, не стоило включать на полную мощность, — и медленные шаги с лестницы. Клео подняла голову. Брай виновато развела руками: — От Дилана я ничего не узнала. А у тебя как дела? — Молчит, как партизан. Ещё и злится. Брай пожевала нижнюю губу, и медленно кивнула сама себе. — Ты была права с самого начала, здесь все как-то нечисто. Клео бледно улыбнулась: — Я всегда права. — затем сделала глубокой вдох. — Думаю вот о чем: надо расспросить Глена и Тима. Брай внезапно хохотнула: — А от них ты что узнавать собралась? Тим постоянно ладит свое про «колониальное правительство» или какие у него сейчас там теории заговора самые ходовые, а Глен несет какую-то чушь про мафию. — Про мафию? — Он один раз только об этом обмолвился. Спросонья. Видимо, катка была удачная — разморило беднягу… в девять утра-то, самое время ложится спать, — она фыркнула, но затем осеклась. Лицо подруги не предвещало ничего хорошего, особенно для Брай, которая не очень-то хотела разбираться во всем этом дерьме, — Клео, ты чего? Это же даже звучит глупо: Лололошка и мафия! Клео покачала головой. — Ничего, ничего. Я просто задумалась. О своем. Глен, значит. Проболтался. «Ну хорошо,» — мрачно подумалось Клео, «если ответ не идет ко мне, значит я сама пойду к нему».