За камерой

Они погрязли в долгах. Казалось бы, недавно же все было, блять, хорошо. Деньги тянулись к ним, как селедка к алкашу. Могли позволить себе самый дорогой комбо в ростиксе. Отель в Сочи? Да раз плюнуть! Хоть сейчас деньги бери и езжай. Новые шмотки? Без базара, родной! Что душе вашей угодно - берите и не сосите лапу. Что хотите, Вам позволим. Двум подросткам легко овладеть деньгами, но потерять их еще легче. Сейчас они не могли даже проезд на метро оплатить. Пешком ходили туда и сюда, чтобы у человека денег в долг взять. Данила влетел по крупному, когда с казино связался. На рекламу по глупости повелся и решил ошибку своей жизни сделать, да один раз крутануть. В итоге проебал все, что мог. На душе кошки, а из глаз слезы. Руслан рыжего к себе прижимал и на ухо шептал, что они выберутся. Обязательно выберутся и закроют долги, которые уже за двести тысяч переваливали. Каждый уголок района за руки парней хватали и ножом угрожали печень вырезать, чтобы они таким способом с долгами расплатились. Но шанса не было. Возможности, блять, не было. Еды катастрофически не хватало. Свет отрубали за невыплату, и хозяйка за уши тянула, чтобы те выселялись быстрее по той же причине. А родители? Почему не помогают? Да сдохли давно уже родители эти. Мать Тушенцова месяца три назад похоронили, а Кашина давно Богу душу отдала. Выживали на стипендию, которую перестали за пропуски выплачивать. На стройке зарплату задерживали, а в магазине вообще не выплачивали. Данила в истериках бился, пока Руслан пытался деньги на собственные лекарства найти. Кружечка в крапинку у них на подоконнике стояла, куда они мелочь складывали на булку хлеба. Сколько ж слез эта кружка в себе содержала. Руки татуированные каждый раз тряслись, когда туда пять рублей опускали. Кашин не может вновь жить в нищете. Все детство так провел, чтобы опять начать это вновь. Руслан забивался в приступах. Четыре раза за полчаса переходили все границы. Дыхание спирало и слезы горло раздирали. Он не боялся плакать. Не боялся проявлять свои слабости, которые Данила знал от и до. Не боялся прижаться к сильному плечу и посылать весь мир и всю несправедливость нахуй. Челку длинную поправлял и лез к губам с ранками видными. Рыжий мог только к парню своему сильнее прижаться, да на ухо шептать то, как он устал. Боль от приступов раздирала каждую клеточку тела, а живот сводило от частого отсутствия еды. Баба Надя с девятого этажа вчера пять тысяч заняла, чтобы они еды купили на неделю и сигарет пару пачек. Сейчас же в дверь долбится, чтобы парни отдали эти деньги, которые дала она. Блядская, жадная женщина. Пса ее травануть надо, чтоб не гавкал над душой плаксивой. Кобель этот каждый вечер так завывал, словно у Путина во дворце серенады о Курске поет. Пасть его невозможно было заткнуть. Даже музыкой, потому что за интернет они не в состоянии сейчас платить. Последнее, что Данила домой приносит, уходит на раздачу долгов и лекарств для Руслана, который сутками не спал. Кашин мог только к груди его прижимать, слыша, как тот всхлипывает и пальцами тонкими сжимает ткань футболки чужой. Парень губу закусывал, проклиная каждый божий день свою жизнь и ошибку эту. Знал ведь, что шатен его до ужаса и безумия любил, поэтому бросить не мог. У них шрамы на руке общие, как из блядского фильма "Оно". Их создавали на одной фабрике. Сшивали одними нитками. Данила никто без Руслана, а Руслан никто без Дани. Их не существует отдельной партией. Не существует на разных уголках страны. Они идут только вместе.

***

— Нет, Руслан, я не позволю тебе себя продавать на этой ебаной хуйне. Ты меня понял? - Данила по комнате расхаживает, пока Тушенцов телефон в руках с открытой вкладкой onlylove держит. А какой выход? Никакого. Подошел к Кашину, поцеловал в висок и шарманку свою завел по этому поводу. Рыжий ахуел в моменте, смотря на серьезные глаза парня своего. Ревность зашкаливала с первой минуты того, как он намекнул на продажу своих фотографий и видео интимного характера за деньги. Моментом встал, усаживая шатена на кровать и пытаясь слова его гадкие переварить. — Дань, нам очень нужны деньги. Таких как я там очень любят. Я не хочу жить так, как мы живем сейчас. - Парень пальцами чужого плеча касается, разминая его и обнимая одной рукой. Знает он, что Данила с ума от ревности сходит, поэтому успокоить его пытается сейчас. Улыбается нежно так. Чувствует губы родные на лбу своем. Кашин через силу и гордость переступает, позволяя шатену на телефон глазки свои красивые перевести. Выхода у них теперь точно не было. Шла вторая неделя адских мучений и попыток выбраться. Данила возвращался под два ночи, а Руслана за кражу уволили. Пообещали уголовные дело не заводить, но чтобы тот ушел и никогда в этом месте не появлялся. Тот собрал вещи свои и восвояси вышел. С денег Кашина интернет оплатили. Зря, конечно, оплатили. Очень зря. Отвертеться теперь никак не сможет от того, что Руслан будет таким образом деньги зарабатывать. Жопой своей голой не перед Данилой крутить, а перед камерой с конченными женатыми мужиками, которые не против на эту сочную задницу подрочить и деньги за это отвалить. Профиль давно был создан, поэтому сидеть и возиться с этим не надо. Даня шторы задвигает, создавая легкую интимную обстановку. Смотрит, как Руслан камеру настраивает на телефоне, да об подушки устойчивые облокачивает. Отходит за камеру, чтобы видно рыжую голову не было. Плечом об косяк облокачивается. Тушенцов выдыхает спокойно, да на начало стрима нажимает. Глаза широко раскрывает, когда в первую же минуту донат прилетает и в чате сердечки с баклажанами появляются. sexmashina: нихуя личико милое. покажи свою грудь, малыш. сними кофточку и штанишки, чтобы я твою дырочку видел) Голубые глаза за камерой в шоке раскрываются, когда компьютерный голос слышит. Руки в кулаки сжимает, да пристально смотреть начинает, как Руслан наиграно улыбается и пальцами подхватывает край кофты своей, стягивая ее и руками по груди проводя. Соски сжимает и стон закусанной губой глушит. Кашин сейчас с ума сойдет от того, что на его мальчика смотрят дрочеры пятидесятилетние. Поверить не может в то, что сам ему разрешил таким заниматься. Руслан тем временем задницей к камере айфона поворачивается и штаны приспускает. Немного трусы приподнимает, чтобы лучше ягодицы упругие было видно. Ладонью проводит да ударом на кожу нежную опускает. Экран вибрирует от новых донатов и сообщений. вот это сучка! отъебать бы тебя в пердак да посильнее! хочу чтоб этот зад скакал на моем члене! какой секси! восемнадцать тебе есть?) Руслан глазами по сообщениям пробегался да задницей вилял. Трусы к коленям опустил, пальцами ягодицы сжимая и раздвигая, позволяя глазам по ту сторону экрана дырку чужую увидеть. Чувствовал на спине взгляд глаз голубых. Тушенцов даже на миг не может представить, как Даниле ревность по мозгам бьет. Каждый раз слышит новые донаты на довольно хорошие суммы с ужасными просьбами и комплиментами. Но Даня не мог запретить. Не мог поставить крест на желании Руслана зарабатывать деньги. Шатену давно восемнадцать, поэтому он сам вправе решать, что и как делать. Но все равно где-то в районе сердца неприятно тянет, что это все видит не только он, а другие люди, которые хуй свой обнимают и кончают. Руслан что-то шепчет пошлое, чтобы аудиторию пришедшую нагреть. Все равно глазами своими чудесными на Данилу смотрит, который лишь цокает и глаза закатывает. Тушенцов исполняет все желания грязные, будь то кулак в себя засунь или согнись в три погибели и ладонью бей себя по краям ануса, как баба по пизде перед сквиртом. А еще лучше сперму собственную по очку пальцами размажь. До ужаса противно было. Комментарии тупые не удалялись, поэтому вместе с восхвалением его тела шли и негативные отзывы о том, что пацаны таким заниматься не должны. Руслану похуй. Он лицо в одеяле прячет, чтобы не было приступов видно. Но Даня видит. Хочет подбежать и успокоить. На нужные точки на лице нажать, чтобы немного спазм убрать. Терпит. Так нужно. nikitasmack: 15.000₽ а давай-ка ножки сожми и покажи папочке свои сладкие бедра) Шатен покорно вздыхает, улыбаясь. И ноги сжимает. Поднимает и обнимает их, щекой коленей касаясь. Челка мокрая ко лбу липнет, а дырка сжимается противно. Устал он за час этого блядушника, который ему, если он не ошибается, чистыми шестьдесят тысяч принес в общей сумме. Оказывается, пожилым нравится смотреть ужасного качества трансляцию, где маленький пацан доказать всем пытается, что он взрослый.

***

— Ты же понимаешь, что я не смогу спокойной смотреть на то, как ты себя продаешь? — Нет. — Что нет? — Не хочу. — Не хочу что? — Понимать. - Шел месяц с того, как парень на стримы эти подсел. С каждым разом их сексуальная личная жизнь ухудшалась, а аудитория и финансы улучшались. Руслан выходил на новый уровень с игрушками, которые они покупали. Сильнее открыт. Пошлость, которую раньше хрен заметишь, вылезала со всех ушей, когда аппаратура новая появлялась и качество улучшалось. Данила каждый раз закрывался в новой комнате, которая теперь была его спальней, и старался просто не думать о том, что он опустил своего парня до такого. Нет, он не переставал любить его так, как это делал все время. Но Руслан поменялся. Поменялся настолько, что несколько человек у них под дверью стояли и считали, что тот им прям на пороге в жопу даст. Еда, сигареты, лекарства и прочее у них имелось. Они раздали долги, которые душили на каждом углу. Но теперь душит совсем другое. —Я не могу жить, блять, с человеком, который свою жопу за деньги продает, понимаешь? - Почти каждый раз эта фраза отрезвляла шатена, который вновь и вновь придумывал блядские идеи для этих стримов. Рыжий пытался в голову чужую мысль нормальную всадить, которая может немного в чувство приводить будет. Но Тушенцов это вновь принимал на тему расставания. В слезах на коленях сидел у Кашина и прощения просил. В шею целовал и обещал работу найти, чтобы завязать с этим. И Даня верил. Верил каждому слову, пока вновь из комнаты стоны не слышал вместе с голосом компьютерным. Он обещал выбраться. Обещал, но не уточнял, каким способом. — Я завяжу, Дань. Найду работу и все будет хорошо. - Хотелось верить этим наглым глазам, которые слезами заливались и смотрели так. Руки дрожащие за шею обнимали, пока Данила ладонями под задницу шатена держал, позволяя тому виснуть на нем. Целовал и шептал на ухо, что все будет хорошо. Для Руслана это стало зависимостью. Он не пытался выбраться из этого, пока были деньги и доход. Узнаваемость лишь усугубляла ситуацию, которая и так в хуе не стояла. Кашин чувствовал каждой клеточкой своего тела эмоции парня своего. Тот даже меньше есть стал, чтобы в конец скелетом из майнкрафта стать. Но Даня любит его. Любит дурацкие идеи на подобии доширака со стейком за полторы тыщи. Любит Руслана. Пускай тот почти в каждой ссоре упоминал, как Даня все деньги их спустил по дурости подростковой. Упоминал, что только благодаря деньгам с донатов они не сидят на жопе ровно на улице. Каждую ебучую мелочь втыкал, как охранник продавщице в сраку. Он извинялся тысячу раз и на тысячу первый слышал, что виноват. Но любит. — А хочешь, я тебе дилдак куплю с гравировкой майбаха? — Лучше на своем члене набей это. Может, он хоть немного перестанет быть похожим на блядскую змею. — Давай, задуши мою гадюку руками и ртом.