Жизнь до Бунтовщиков

Петляющая тропа между бетонными коробками. Никогда не пойму людей. Как можно в этом жить?! Тень мелькает на крышах планируя то сюда, то туда. Вижу как она замерла и тихо спикировала вниз. Ого, уже так скоро?! Спешу туда, где сверкнули крылья и скрылись между панельками. Не то что она без меня не справиться, ведь это чуть ли не развлечение, но мне так спокойнее. С техникой слежки и боя у Эмички всё прекрасно, но вот скрытность для этого мира, что напичкан лишними ушами и искусственным глазами, не слишком хорошая. Поэтому я если что помогу, как минимум, дотащить то, что останется, до нашего пристанища. Иду по улице, рассеяно глядя в блестящие стеклом окна. Почему-то большая часть людей уверена, что самые опасные существа выходят на охоту только под покровом ночи и любит привязывать всё к времени от 12 до 3. Может когда-то так и было, но сейчас их города плохо спят. И поэтому всё самое опасное более охотно выползает перед рассветом, когда тусовщики всё уже отрубились, буйные алкаши допились до состояния нестояния и тихо-мирно лежат в каких-нибудь кустах, а обычные работяги спят крепче всего. Хотя в летние часы солнце какое-то время встаёт раньше трёх... А перед рассветом хоть и не так темно, но тихо и почти безлюдно, не встретишь никого лишнего. Нервный стук каблуков слышен даже через пару домов. "Начинается самое занимательное" - так говорит про это Эмичка. Сокращаю расстояние между мной и звуком, чтоб не потерять маршрут. Цокот становится всё быстрее - видимо у некоторых начали сдавать нервы. Скоро я начинаю видеть процессию - девушку на высоченных туфлях и Эмичку, что даже не потрудилась спрятать крылья (вот и вкручу я ей потом за это). Тут Эмили срывается на бег и девушка, обернувшись, начинает неуклюже семенить быстрее. Я почти чувствую как моё Солнце растекается в недоброй улыбке, зная что в конце улицы есть небольшой тупик - небольшое пространство между тремя домами. Туда она её и загоняет нехитрым приёмом. Слышится визг чуть ли не на грани ультразвука. Я морщусь, прижимая к голове уши. В их городах очень маленький обзор и не видно горизонта. А крик человеческого существа довольно громок и его можно здесь услышать на расстоянии почти 8000 беговых шагов. Выходит, даже тот, кто никогда не увидит лицо человека, будет знать крик, как его звук. Неспеша подхожу к чёрному просвету между стенами. Чавканье и хлюпанье, иногда их чуть глушит звук разрывания ткани. Ну, да на этой былке одежды было меньше чем на крылатке из Яркого квартала. Хотя у людей это некультурно, вроде как. Да, это платье можно было перешить максимум на майку. Но можно было бы... Не думаю, что мою аскает такое волновало. Можно за это тоже поругать... Смотрю в предрассветное небо и ныряю в сумрак загаженного тупика. Не то что хочется стоять над душой, но скоро будет светло и нужно потихоньку уходить. Распластанное на заплеванном асфальте тело, лужа красного и Эмили, что жадно пьёт мёртвую кровь из разорванного чрева, попутно заглатывая куски плоти. Не то что сырое мясо такое вкусное, а Эмичка в таком критическом состоянии состоянии... Это скорее моральная надобность, острый позыв сбросить около человеческий облик, подобный порыву гнева или похоти : так пыталась объяснить мне это Эмилисса. Но я так и не поняла,что заставляет аскетов, поймав добычу, припасть к телу, подобно животному разорвать зубами живот, и оперевшись на крылья , захлёбываясь и давясь, пожирать пойманное, попутно превращая когтями всё ещё горячие мышцы в фарш... Но чем бы не тешилось... Пока Эмили, утробно клокоча и поуркивая, не сдерживаясь утоляет свой голод , я поднимаю с земли сумку упокойницы. Ключи, помада, салфетки... Выуживаю кошелёк и открываю его. Не густо, но как говорится, когда гон и пташка в кон. Телефон - не битый и довольно неплохой. Открываю крышку и выковыриваю сим карту. Вытащенную симку сразу превращаю в пыль подошвой ботинка. Ещё бы украшение с былки снять... Тяжело в Найсоне живется, без денег ты тут никто, а работу не найти почти. А в Гайсоне можно было бы возле Агранлока поселиться, Эмили гораздо ниже других аскетов, так что может сойти за крылатку, если нацепить брянчашек и волосы покрасить... Раздаётся ещё один перекат клокотаний, которые вне этого состояния повторить невозможно. Может сойти за крылатку... Издали и в сумерках. Но точно не сейчас, когда она во всей своей красе безумного аскаета. Подобным не то что пугают непослушных лисят, от такого слегка трясутся коленки даже у альф военных кланов. Отвратительно настолько, что не отвести глаз. Наблюдаю, как Эмичка с силой проводит руками по бедрам девушки. Я бы даже слегка заревновала, если бы не выпущенные при этом когти, распоровшие плоть до кости и тот факт, что она почти зарылась под обнаженные от мяса рёбра, чавкая печенью. - Эмичка... - тихо зову я её. Из транса поедания аскаета вывести бывает сложновато. - Эмили! Её отпускает только тогда , когда я чуть ли не за шкирку, как лисёнка, оттягиваю от её трапезы. Она смотрит на небо, прикидывая сколько осталось времени до начала нового дня. Лицо и волосы в крови, ею пропитан почти весь пиджак, а штаны в уличной пыли. Если бы не это, то сложилось бы впечатление, что к разорванному телу моё Солнце не имеет абсолютно никакого отношения. Она закуривает, пока я снимаю с упокойницы серьги и цепочку и раскладываю всю взятое по карманам. Свежевать и разделывать тело не времени, поэтому я предлагаю ей просто отделить нижнюю часть тела, где есть хоть какое-то мясо. Эмичка тушит сигарету о стену и вновь склоняется над трупом. В шуршащий пакет отправляются выдранное сердце , оставшаяся часть печени и кишок. От жадности аскает готова выгрести из неё всё внутренности. Я не останавливаю. Хруст сломанного в нижней части позвоночника и разрезание мыщц. В другой пакет положены ноги с отсеченными стопами. Я морщусь. Теперь можно идти. Доходим до помойки. Тут можно разделиться. Эмили, словно в воду, ныряет в гладь выброшенного туда зеркала. Я же продолжаю свой путь. Мы встречаемся через несколько микрорайонов. Она вылетает с сумкой из окна одного из домов. Идём дальше. Нас застаёт восход солнца, когда мы уже пришли к нашему пристанищу на окраине города. Снимаемое за довольно приемлемую сумму полуподвальное помещение в 10 беговых шагов в диагональ. Есть электричество и вода. И больше ничего не надо. Следующий час мы развлекаемся тем, что разделываем принесенное и распихиваем всё по отделам старого холодильника. Есть то, что обладало разумом, неприятно только в первые разы. Привыкнуть можно ко всему. Кроме цен всего в этом мире... Ставлю на электроплитку кастрюлю воды, пока Эмили наполняет водой тазы. В одном углу отмокает в тазике одежда, другой ,вместе с Эмичкой, находится в старой ванной. В который раз разбавляю новую ледяную воду в тазу кипятком , пытаясь отмыть ей от засохшей крови волосы. Пока намыливаю тёмные волосы шампунем с неопределимым запахом, высказываю ей про не спрятанные крылья и расточительство к одежде. Я почти уверена, что та не почти не слушает. Ближе к шести утра мы ложится. Она тихо сопит у меня под боком. Подгребаю её ближе. Она выглядит такой хрупкой и очаровательной, как всегда после сытой охоты. И в небольшой комнате, на одноместном матрасе, постеленном прямо на пол, я чувствую, что всё правильно. Всё, как надо..