Благословение небес

В главный зал Тёдо-ин, где обычно собирались члены Дадзёкана, Дазай вошёл не один. С ним были гвардейцы и Коноэ-но тайсё — командующий императорской гвардией. Все присутствующие подняли головы. — Господа Фудзивара, — произнёс Коноэ-но тайсё. Четверо советников — Фудзивара-но Оцугу, Фудзивара-но Танэцугу, Фудзивара-но Кадзицугу и Фудзивара-но Уона — поднялись со своих мест. Они точно поняли, что пришли по их душу. Остальные советники едва заметно переглянулись. Дазай прошёл в центр комнаты и остановился. Его взгляд скользнул по обеспокоенным лицам, ни на одном не задержившись надолго. Он коротко кивнул командующему императорской гвардии. Коноэ-но тайсё выступил вперёд. Гвардейцы двинулись следом. — Вы арестованы по обвинению в заговоре против императора, — произнёс он. Слова прозвучали глухо и ровно. Танэцугу сделал шаг вперёд. — На каком основании... — начал он. Ему не дали договорить: рука была перехвачена и заведена за спину. Он резко выдохнул. Оцугу не шелохнулся. Кадзицугу замер, глядя прямо перед собой растерянным взглядом. Уона отступил на полшага, но сразу остановился. Никто из членов совета не поднялся со своего места и не высказался в защиту арестованных. — …вы не имеете права… — голос Танэцугу прозвучал глухо. Никто ему не ответил. Дазай стоял молча. Его поза излучала уверенность, а взгляд был ледяным. Гвардейцы действовали без суеты. Одно движение — и сопротивление было сломлено. Ткань зашуршала, шаги глухо отозвались по полу. В комнате повисла тишина. Когда их повели к выходу, никто не попытался вмешаться. Дазай не обернулся. Двери закрылись. Император занял своё место в центре стола. — Ваше Величество… — осторожно начал Оэ-но Садамицу. — Подобные действия выходят за рамки обычной процедуры Дадзёкана. — Процедуры... — ровно произнёс Дазай. Он чуть наклонил голову, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Процедуры существуют там, где система работает. Анго Сакагучи не шевельнулся. Рюро Хироцу смотрел прямо перед собой. Фукудзава Юкичи слегка нахмурился, но не вмешался. — Совет не может быть лишён права участия в таких решениях, — продолжил Мибу-но Таканага. — Это нарушает установленный порядок управления государством. Дазай перевёл на него взгляд. — Порядок управления уже был нарушен. Он выдержал паузу. — Внутри самого совета. Танагава сжал пальцы и выдохнул: — Это обвинение требует доказательств. — Они уже представлены, — спокойно сказал Дазай и добавил: — И подтверждены действиями заговорщиков. Все замерли. На лицах советников читалось напряжение. Дазай продолжил: — С этого момента Дадзёкан сохраняется как орган исполнения императорских указов, но без права голосования и изменения. Его слова ложились ровно, но давили на присутствующих неподъёмныи грузом. Несколько человек переглянулись. Рюро Хироцу опустил взгляд и тихо хмыкнул. Анго Сакагучи слегка прищурился, но по-прежнему молчал. — Все прежние решения совета утрачивают законную силу, — продолжил Дазай. — Они подлежат пересмотру и подтверждению или отклонению императором. Мибу-но Таканага едва заметно вздрогнул и опустил взгляд. Не похоже на согласие — скорее раздумье. Оэ-но Садамицу задержал дыхание, затем медленно выпрямился. — Если Дадзёкан сохраняется как исполнительный орган… — начал он, осторожно посмотрев на гвардейцев у выхода. — Тогда необходимо определить границы исполнения и порядок подтверждения указов… Он говорил уже не как человек, оспаривающий власть, а как тот, кто пытается встроиться в новую систему. Таканагава резко повернул голову. — Вы не можете просто принять это! Его голос прозвучал слишком громко в неожиданно повисшей тишине. Несколько взглядов одновременно скользнули в его сторону. Дазай не ответил. Коноэ-но тайсё сделал шаг вперёд. Гвардейцы сдвинулись почти одновременно — расстояние между императорской гвардией и членами совета резко сократилось. Дазай поднял руку. Гвардейцы замерли. Танагава замолчал и будто перестал дышать. Он скользнул по Дазаю быстрым взглядом. Тот едва заметно улыбнулся, словно демонстрировал свою власть. Советник затаил дыхание. В его глазах не было прежней решимости, лишь страх. Аривара-но Масанори побледнел, но остался неподвижен. Сугавара-но Тадаёси медленно опустил руки на колени, будто пытался зафиксировать собственное положение. Садамицу отвёл взгляд. Анго Сакагучи переглянулся с Рюро Хироцу, но не сказал и слова. Фукудзава Юкичи наконец заговорил — ровно, спокойно: — Если структура сохраняется как исполнительная… вопрос теперь в механизме контроля. С виду это не выглядело поддержкой, скорее, признанием новой реальности. Но Дазай знал, что Фукудзава, Анго и Хироцу на его стороне. Эти трое советников входили в число тех, с кем его двойник вёл переговоры, собираясь прибрать всю власть к рукам. На днях Дазай переговорил с каждым из них и осторожно выяснил о планах принца. Сакагучи, Фукудзава и Хироцу, несмотря на то, что входили в совет, готовы были отказаться от власти в пользу императора. Их не устраивало положение вещей в Дадзёкане: принятие решений и законов семейством Фудзивара фактически единолично. Дазай перевёл взгляд на Юкичи. — Контроль остаётся за императором. Напряжение в комнате не исчезло — а повисло в воздухе, словно стало внутренним состоянием каждого из присутствующих. Никто больше не спорил вслух. И в этой тишине стало ясно: Дадзёкан утратил реальную власть именно в этот момент. — Фукудзава-но Юкичи назначается главным советником при императоре, — продолжал Дазай. — Главный советник, подготовьте мне все законопроекты, принятые Дадзёканом за последние десять лет через три дня. Также подготовьте новые законопроекты об отмене принятий решений на совете совместно с Дадзёканом и о казни наложников прежнего императора. На этом всё... Все могут быть свободны. Дазай первым поднялся со своего места и, в сопровождении гвардейцев, покинул главный зал Тёдо-ин.

***

Накахара ждал возвращения Дазая в его покоях. После завтрака, не зная, чем себя занять, он принялся мерить шагами комнату, не находя себе места. Минут через тридцать дверь отворилась. Чуя развернулся к выходу. Он сделал шаг к Дазаю, но резко остановился. Тот прошёл внутрь. — Что там было? — спросил он. — А сам как думаешь? — почти без эмоций произнёс Осаму. — Ты приказал арестовать главного советника. — Да. И ещё четверых его родственников, которые входили в Дадзёкан. — И каковы могут быть последствия у подобного решения? Дазай пожал плечами и подошёл к Чуе ближе. — Недовольство, — сказал он, глядя в голубые глаза. — Бунты. Гражданская война. Попытка свержения власти. — Всего-то? — Накахара усмехнулся. Он некоторое время молчал, затем добавил: — Серьёзно? — Не переживай, Чуя, — произнёс Дазай. — Я удержу власть. Знаю, как это сделать. — Конечно, я не сомневаюсь в твоих способностях, но всё-таки... Ты уверен? Мы очутились в чужом мире и мало что знаем о здешних порядках. — Поверь, я знаю достаточно. И успел заручиться поддержкой знатных семейств. Дазай сделал шаг вперёд, подходя ещё ближе. — У меня не было выбора. Фудзивара имели больше власти, чем император. Это они управляли страной. По сути, Фудзивара — тот же мафиозный клан, что и кланы в современном мире. Они внедрились в самую верхушку власти. Грабили народ, воровали из казны и физически устраняли неугодных. В Дадзёкане они имели пять голосов, плюс поддержка ещё двоих советников — большинство. В результате принимались законы, которые были выгодны Фудзивара. Я не мог допустить, чтобы они диктовали мне свои условия и положил конец их правлению, а Дадзёкан лишил власти. Если понадобится, я отправлю в тюрьму и на казнь всех недовольных и пресеку бунты. — Решил установить диктатуру? — Она уже была. Абсолютная власть никуда не исчезает, Чуя. Она лишь меняет владельца. — А что с теми двумя советниками, которые поддерживали Фудзивара? Их тоже арестовали? — Пока нет. Они мне ещё нужны. — Зачем? — С их помощью можно вычислить заговорщиков — всех, кто готов пойти против власти. — Мне кажется, или тебе всё это нравится? — спросил Чуя. — Может быть, — не стал отрицать Дазай. — Управлять целой империей — весело. Хоть какое-то разнообразие. Накахара хмыкнул, затем произнёс: — Почти ничего не изменилось, а, Дазай? Только теперь у тебя ещё больше власти. Я всегда опасался, что ты свернешь босса, чтобы занять его место. Даже странно, что ты этого не сделал. Дазай пожал плечами. — Меня вполне устраивало место правой руки босса при Мафии: меньше работы — больше свободного времени. — Ну да, и как я забыл? Ты же лентяй, зачем тебе взваливать на свои плечи больше работы? — Нет. Дело не в лени. Я не тщеславен. — Да ну? Я вижу, — Накахара усмехнулся. — Сейчас всё иначе. — Конечно, кто ж спорит? Дазай... — Чуя резко замолчал, будто раздумывая над своими дальнейшими словами. — Что? — спросил тот. — Мне нужна ванна или как она тут называется... — Я уже распорядился — всё принесут сюда. А мне нужно заняться делами. Если что-нибудь понадобится, говори Акутагаве. Из комнаты лучше пока не выходи. Дазай повернулся к Чуе спиной и вышел, не оглянувшись. Накахара уселся на ложе. Часа через полтора слуги внесли в императорские покои деревянный чан с тёплой водой и купальные принадлежности. Накахара с удовольствием принял ванну, затем обтёрся полотенцем и надел другое двухслойное кимоно, которое кто-то из слуг оставил на ложе. Он выглянул из комнаты и сказал Акутагаве, что воду можно унести. Акутагава молча кивнул. А минут через двадцать слуги вынесли чан. Чуя высушил волосы и причесал их деревянной расчёской. Где-то в коридорах послышался какой-то шум, затем знакомое бряцанье оружия, но на этом всё вроде бы закончилось. О том, что это было, Чуя решил сейчас не думать. Придёт Дазай — тогда и спросит его об этом. Дазай заглянул к нему ещё раз. Он заходил ненадолго, лишь спросил, как он. — Мне надоело сидеть в четырёх стенах, — сказал Чуя. — После ареста ключевых фигур семейства Фудзивара, — произнёс Дазай, — много недовольных. Лучше тебе пока не высовываться. Если скучно, почитай что-нибудь. — Не хочу. А можно с тобой пойти? — Пока не стоит. У меня предстоят важные переговоры. Накахара фыркнул. — О, какие мы важные стали. Дазай не ответил. Он молча вышел из комнаты, вновь оставив Чую одного. Не зная, чем себя занять, Чуя улёгся в постель и попытался уснуть. Но не смог. Кто-то из слуг принёс ему обед. Накахара поел и всё-таки задремал. Когда стемнело, в императорские покои вошёл Дазай. Чуя ощутил облегчение, но внешне этого не показал. Дазай предложил ему пройтись. Чуя с радостью согласился. Целый день сидеть в комнате надоело. В сопровождении десятка гвардейцев они покинули дворец. Гвардейцы держались от них на некотором расстоянии, но вполне могли слышать, о чём они говорят, поэтому Дазай с Чуей разговаривали вполголоса. — Я хочу домой, — тихо произнёс Чуя. — Здесь совершенно нечем заняться. Я сдохну от тоски. Дазай немного замедлил шаг и чуть склонил голову. — Правда? В тюрьме было лучше? — Заткнись, — буркнул Накахара, зло сверкнув глазами. — Мне вот скучать некогда. — Слушай, дай мне какое-нибудь занятие. Я бы мог тебе помочь. Или обучать солдат боевым искусствам. Дазай усмехнулся. — Чуя, ты — омега. Омега, да ещё и наложник прошлого императора, не может обучать гвардейцев военному делу. Накахара метнул в Дазая гневный взгляд. — Я никакой не наложник! — яростно выпалил он. — Тебе об этом известно. — Тише, Чуя, нас могут услышать, — вполголоса произнёс Дазай. — Мы с тобой попали в чужой мир. Нам придётся соответствовать представлениям этих людей о жизни и соблюдать их порядки, хотим мы того или нет. Эти люди не смогут принять современные реформы, если ввести их слишком резко. Я планирую делать это постепенно. Для всех ты — наложник, которого к тому же должны были казнить. Никто не станет воспринимать тебя всерьёз. Тем более все они думают, что теперь ты стал моим наложником. — Чего?.. — прошипел Накахара, останавливаясь. — То есть они думают, что я просто твоя шлюха? — Примерно так, — холодно ответил Дазай. — Ты находишься в моих покоях. Я не позволил тебя казнить. Что они ещё могут думать? — Это всё ты и твой дурацкий план! — Какая разница, что о тебе думают эти люди, Чуя? — Они все косо на меня смотрят. Даже твоя охрана. — Это не имеет значения. Главное, что ты остался жив. — И как мне дальше выживать в этом мире? Мне теперь сидеть в твоей комнате безвылазно? — Первое время. Через три дня я отменю закон о казни наложников и пересмотрю вообще закон о наложниках и необходимости их иметь. Не будет наложников — не будет предвзятого к ним отношения. Скоро ты свободно сможешь передвигаться по дворцу, где захочешь. — Через три дня? — уточнил Чуя. — Может быть, чуть больше. Когда все недовольные будут устранены и угроза минует. — Я не понимаю, с чего ты взял, что она есть? Если я всего лишь наложник, кому я вообще нужен? — Моим недоброжелателям. Если они посчитают, что я пошёл на крайние меры ради тебя, тебе будет грозить опасность. — А ты пошёл на это ради меня? — Что? Дазай усмехнулся и с лёгкой улыбкой произнёс: — Нет, Чуя. Для того, чтобы мы могли приспособиться к новому миру и чувствовали себя комфортно. Неизвестно, сколько времени нам придётся здесь пробыть. Что касается тебя, у меня изначально был другой план. Накахара выдохнул, отчего-то слова Дазая неприятной иголкой кольнули в сердце. Он сжал кулаки. — Какой? — выдавил он машинально. — Уже не имеет значения. Всё идёт как надо. — Уверен? Дазай кивнул. — Есть вообще шанс, что мы выберемся отсюда? — спросил Чуя. — Конечно есть. К тому же те двое попали в наш мир. И если характеры двойников схожи, а они схожи, Дазай из этого мира не будет сидеть сложа руки. Он быстро поймёт, в чём дело. Дазай слегка сжал запястье Чуи пальцами. — Пойдём, — сказал он. Накахара сделал несколько шагов. — Что-то в меня не слишком вселяет уверенность твой план, а точнее, полное его отсутствие, — произнёс он. — Ничего другого пока предложить не могу. — То есть твой план заключается только в том, чтобы сидеть и ждать, надеясь на чудо? — Здесь нет эсперов, Чуя. Нас с тобой сюда упекли не просто так. Так что остаётся только ждать. — А что, если их уже убили — наших двойников? Они ведь не знают, что обладают способностями. А обладают ли? — Безусловно, — сказал Дазай. — Попав в этот мир, мы... изменились. Ты понимаешь, о чём я? — Да. Сложно было бы этого не заметить. Я постоянно ощущаю эти странные запахи... и от тебя тоже. Наложники кое-что болтали. Я сделал выводы и понимаю, что мы теперь — иные существа. Дазай усмехнулся. — Иные существа... — повторил он. — Точно подмечено. Наши двойники тоже должны были измениться. Если мы стали такими, как они. Они должны были стать такими, как мы. Думаю, с ними всё в порядке. — Вчера ты говорил, что это место создали специально для нас. Если это так, то нас сюда засунули для того, чтобы мы здесь сгнили. — Единственный известный мне эспер, способный сделать нечто подобное, помешан на детективах. Чтобы выбраться из его мира, нужно разгадать все загадки. Но мы точно не в его книге. А значит, это не он. Возможно, мы должны что-то сделать, но я пока не знаю, что именно. Поэтому предлагаю не думать сейчас о возвращении, а просто жить и решать проблемы по мере их поступления. Именно для этого я устранил Фудзивара с пути. Они могли сильно осложнить нам жизнь. — Я с ума сойду от безделья, — недовольно буркнул Чуя. Дазай снова взял его за руку. Они остановились под сакурой. Дазай развернул Чую лицом к себе. — Потерпи. Осталось недолго. Потом, обещаю, я найду тебе занятие, которое принесёт пользу нам обоим. — А что был за шум сегодня во дворце? — Пустяки... Пришлось заключить под стражу нескольких сторонников Фудзивара. Пойдём во дворец. Я сегодня устал. Накахара фыркнул. — Обещаю, тебе не придётся скучать. Скоро принесут ужин и прекрасное вино. — Вино? — Чуя заметно оживился. — Я совсем не подумал, что в древности вообще могли делать вино. — И весьма неплохое. Правда, оно из Китая. Редкие запасы. — Тогда пойдём. Накахара развернулся и первым направился во дворец, Дазай слегка улыбнулся и последовал за ним.

***

Как только Чуя с Дазаем вошли в императорские покои, слуга тут же принёс низкий лакированный сундук. Он поставил его у стены и, опустившись на колени, приподнял крышку. Внутри, на тёмной, отполированной до блеска поверхности, аккуратно были расставлены неглубокие чаши для сакэ — гладкие, с тонким красным ободком. Рядом стоял узкогорлый сосуд, чуть вытянутый вверх. Его поверхность была покрыта лаком. Слуга вынул чаши, расставил их на небольшом подносе, затем осторожно взял сосуд и налил в них красную жидкость, не пролив ни капли. Движения его были точными и выверенными, будто отработанными до автоматизма. Закончив, он отступил в сторону, опустив взгляд. Дазай лёгким кивком отпустил слугу. Тот бесшумно удалился. Чуя и Дазай взяли свои чаши. Накахара сделал глоток. Его взгляд стал задумчивым. Он сделал ещё один глоток и посмотрел на Дазая. — Неплохо, — сказал Чуя. — Просто… не дотягивает. Дазай ответил не сразу. Он держал чашу между пальцами, но не пил. — Ты продолжаешь оценивать вещи так, будто за тобой всё ещё наш мир, — произнёс он ровно. Чуя фыркнул. — А ты нет? Дазай медленно опустил взгляд на жидкость в чаше. — Я учитываю, что нас поместили в условия, где даже привычные вещи могут быть другими. Он сделал небольшой глоток, почти на автомате. Двери тихо открылись, и в покои вошли ещё двое слуг. В руках они держали небольшие лакированные столики на коротких ножках. Они опустились на колени и поставили их перед Дазаем и Чуей. На столиках уже была расставлена еда: чаши с горячим рисом, миски с прозрачным бульоном, в котором плавали тонкие ломтики овощей. Рядом на отдельной тарелке лежали аккуратно выложенные кусочки запечённой рыбы. Ещё одна чаша содержала маринованные овощи, а в несколько других, поменьше, был налит соус. От блюд поднимался лёгкий пар, наполняя комнату мягким теплом и приятным ароматом. Слуги склонились и тихо удалились. Чуя взял в руки палочки из тёмного дерева и зацепил ими кусочек рыбы. Положив его в рот, он на мгновение задержал дыхание, смакуя. Рыба оказалась мягкой, чуть тёплой, с тонкой дымной ноткой от запекания. Вкус был чистым и спокойным, без лишних специй — только само мясо и едва заметная солоноватость соуса, в котором её готовили. Он медленно прожевал и чуть прищурился. — Неплохо, — тихо произнёс Чуя, скорее для себя, чем для Дазая. Он взял ещё один кусочек, уже увереннее, и только тогда добавил: — Простовато, но… съедобно. В его голосе не было ни разочарования, ни восторга — скорее спокойная оценка человека, который привык к куда более ярким вкусам, но готов признать качество даже в простом. — А чем тебя кормили на завтрак и обед? — с лёгкой улыбкой спросил Дазай, цепляя палочками рис и поднося его ко рту. Чуя фыркнул, откладывая палочки в сторону. — Тем же, чем и сейчас, только без рыбы, — ответил он. — Рис, суп... Он на секунду задумался, вспоминая. — На завтрак был рис с маринованными овощами и яйцом, суп с водорослями. На обед — снова рис, тушёные овощи, что-то сладковатое… и всё. Чуя пожал плечами. — Всё подают одинаково аккуратно, как будто еда обязана выглядеть правильной. Он усмехнулся уголком губ. — Скучно, но не скажу, что плохо. Просто однообразно. Он выдержал паузу. — Хотя после тюрьмы и это кажется роскошью. Дазай улыбнулся, похлопав его по руке. — Боюсь даже спрашивать, чем тебя кормили в тюрьме. — Да, лучше не спрашивай, — Чуя фыркнул, затем посмотрел на Дазая. — Иначе я не ручаюсь, что не придушу тебя. — Не придушить, Чуя, — без улыбки сказал Дазай. — Без меня тебе здесь не выжить. Чуя сделал несколько глотков вина и встретился взглядом с Осаму. — А тебе? — зачем-то спросил он. — Мне? Дазай допил вино и поставил чашу на поднос, затем спокойно положил руку на колено Чуи. Тот поднял взгляд и на мгновение застыл. В его глазах мелькнуло удивление, быстро сменившееся настороженностью, к которой примешивалось любопытство. От прикосновения по телу прошла короткая горячая волна, сбивающая дыхание. Дазай не отводил взгляда. Он чуть приблизился, медленно, без давления — словно оставляя Чуе право остановить его в любой момент. Но Чуя не остановил. Их губы встретились почти осторожно, будто сдвигая границы, которые никто до этого не решался переступить. Это был короткий порыв, в котором слишком много накопленного молчания наконец обрело форму. На секунду Чуя замер, его голова слегка закружилась, а сердце пропустило удар и снова заколотилось с бешеной скоростью. По спине табуном побежали мурашки. Дыхание перехватило. Он ощутил странные феромоны, исходившие от Дазая, но не мог объяснить их природу. Это было что-то новое. Что-то неизведанное и манящее. Дазай принялся оглаживать его спину, всё углубляя поцелуй. Голова Накахары закружилась сильнее, сознание почти терялось, а потом он резко оттолкнул Дазая. — Не надо, — хрипло выдохнул Чуя. Он отвёл взгляд в сторону, сжимая пальцы так сильно, будто пытался удержать собственное равновесие. — Почему? — тихо спросил Дазай, неотрывно глядя в голубые глаза. — Я тебе нравлюсь. Ты меня хочешь, Чуя. Я это чувствую. Дазай снова положил руку на его колено и провёл ею вверх, к бедру. Накахара вновь ощутил мурашки в районе поясницы. Его сердце всё ещё громко колотилось в груди, а дыхание было прерывистым. — Не надо, — повторил он, откидывая руку Осаму и вставая на ноги. Чуя отвернулся, чтобы Дазай не видел его взгляд. Всё это было неожиданно и выбило Чую из колеи, но мысли об их поцелуе казались слишком волнительными. Пальцы Накахары слегка подрагивали, и он разозлился сам на себя. Дазай понимающе хмыкнул и наполнил чаши вином. Он сделал глоток из своей и как ни в чём не бывало произнёс: — Вино будешь? Накахара резко обернулся. Ему удалось взять себя в руки и унять дрожь. Он сделал несколько шагов к Дазаю и уселся на ложе. Между ними снова было расстояние — такое же, как всегда, и всё же оно ощущалось иначе.