Эротический аксессуар

Когда на экране всплыло загадочное «Котейкин 🖤 отправил вам *изображение*», Матвей уже готовился ко сну. Завтра с утра съёмки, ему, как обычно, приходить раньше всех, чтобы нанести на спину грим, да и сцены снимать будут сложные — боёвку с Чеботарёвым… В общем, да, Матвей собирался спать. Пока не увидел фото в чате. А за ним — штук пять смеющихся смайликов. «Это что?» — отправляет Матвей, разглядывая любопытно присланную фотку. Белая простынь, штук шесть сложных, запутанных ремешков на ней… «Набор для БДСМ»? Такие вещи заранее обсуждать надо)». Со смешком Матвей замечает, что Саша читает сообщение сразу. И тут же принимается печатать ответ. «Ага, смеёшься все» «Нет, мне этот… блин, эротический аксессуар надеть надо» «На съёмки, имею в виду» «Он рубашку держит. Чтоб не вылазила из брюк» «А я вообще не представляю как» Матвей отправляет в чат смеющийся смайлик. И возвращается к фотке. Саша, наверное, думает, что тема закрыта и больше не пишет. Но через минут 15 Матвей уже стучится в двери его номера — благо, находятся они не так далеко. Между их комнатами только комнаты Любы Аксёновой (та вместе с Сутуловой сбежала в бар — опасные женщины), Жизневского, который давно видит десятый сон, и Горошко, которого наверняка в комнате нет (в своей нет, а в чьей-то чужой очень даже). Вечно встрёпанный Саша открывает дверь. Таращится на Матвея удивлённо. Расплывается в улыбке. И, спохватившись, что застыл на пороге, пропускает Матвея в номер. — Разбираться будем, — поясняет Матвей с улыбкой. — С твоим аксессуаром эротическим. Я туториалы посмотрел. Он тянет «о» так забавно, что Саша прыскает от смеха, закрывая за ним дверь. — «Туториалы», — передразнивает он незлобно, падая на кровать. — Блин, да костюмеры помогут ведь. Я с тобой пораньше приду просто, чтобы никого не отвлекать. Матвей подходит ближе. Склоняется любопытно к переплетениям ремней на кровати. Рука его для равновесия упирается в Сашино бедро. Поглаживает аккуратно. Мягко. — А может, я не хочу, чтобы они тебя лишний раз трогали? — подмигивает он, поддевая один из ремешков пальцами. Саша едва заметно краснеет. Чужой бесстыдный флирт до сих пор иногда вводил его в ступор. Несмотря на то, что они… — Итак! — Матвей разгибается и хлопает в ладоши, заставляя Сашу вздрогнуть и вынырнуть из своих мыслей. — Тут всё не так сложно, честно. Снимай джинсы, будем крепить. Саша смеётся с лёгкой неловкостью — Матвей с умилением замечает, что уши его очаровательно розовеют. — Прям снимать? — уточняет он зачем-то, поёрзав на кровати. — Прям снимать, — подтверждает Матвей с улыбкой, и, не удержавшись, наклоняется, чтобы лёгонько щёлкнуть Сашу по носу кончиком пальца. — Саш, я твои ноги видел уже не раз. И в принципе, и на своих плечах, и… — Все-все! Я понял твою мысль, — Саша краснеет ещё сильнее, поднимаясь с кровати. — И рубашку, наверное, надо найти. Не к футболке же крепить… Матвей только угукает, опускаясь на кровать. Поднимает ремешки на колени, начиная их распутывать — боже, и что Сашка с ними сделать пытался? сплести браслетик дружбы? Короткие отдельно… длинные отдельно… Когда перед Матвеем возникают Сашины ноги — теперь без джинс — он уже примерно понимает, что и куда будет крепить. Саша очаровательно подтягивает итак длинную рубашку ниже, и весь его вид буквально кричит о том, что ситуация его смущает. Матвей принимает стратегическое решение смущение игнорировать. С Котейкиным только так всегда и работает. — Рубашка зачёт, — только и произносит он с коротким смешком. Саша оглядывает себя — рубашка как рубашка. Короткий рукав, смешные утки… И улыбается смущённо. — Какая первая попалась — такую и надел. — Отлично, — и, не тратя времени, Матвей притягивает Сашу за бёдра к себе ближе. Тот издаёт какой-то неидентифицированный задушенный звук, но вперёд шагает, вставая прямо между ног Матвея. — Положи мне руки на плечи, kitten, — просит Матвей коротко, похлопав Сашу по бедру. — И ноги немного раздвинь. Ага. Честно — сначала это задумывалось просто как помощь. Ну и пощупать немного Сашку в процессе — кто бы об этого отказался? Но сейчас, когда Матвей смотрит на Сашу снизу вверх, а тот перебирает пальцами по его плечам, ухватываясь поудобнее, ну… в голове начинают всплывать совсем другие мысли. Матвей и не замечает, что голос его становится чуть ниже, чем обычно. Зато Саша замечает отлично. И закусывает губу. — Тут два больших ремешка — их нужно обернуть вокруг бёдер. Тонкие пальцы скользят по коже — подушечками Матвей ощущает мягкие светлые волоски на чужих бёдрах. — Вот… так. Аккуратно, медленно, намеренно растягивая каждое прикосновение, Матвей оборачивает ремешок вокруг Сашиного бедра. Тот молчит — только дышит чуть учащенно. Губ Матвея касается лёгкая улыбка. То, как Саша вечно пытается сдерживаться даже забавляет. Ремешок громко щёлкает о кожу, когда Матвей затягивает его на бедре. — И правда какой-то эротический аксессуар, — ухмыляется он, глядя на Сашу снизу вверх. Тот только со смешком пожимает плечами. Со вторым ремешком Матвей тянет чуть дольше. Поглаживает кожу кончиками пальцев, дразнясь, мягко ведёт ладонями по бедрам. И только когда Саша тихо, едва слышно выдыхает протяжно, наконец закрепляет ремешок на бедре. — Теперь — вот эти маленькие, — продолжает Матвей, отстраняясь ненадолго, чтобы поднять с кровати парочку тонких ремешков. — Они крепятся к большим… — иллюстрируя свои слова, Матвей поддевает кончиком пальца толстый ремешок на чужом бедре. Оттягивает его несильно. И отпускает. Плотный ремешок хлопает с оттяжкой по коже, заставляя Сашу вздрогнуть. Матвей поднимает взгляд вверх — на Сашиных щеках расплываются пятна румянца, а рот его приоткрывается очаровательно. — К большим… и к рубашке, — улыбается Матвей, словно ни в чем ни бывало, и быстро защелкивает один из маленьких ремешков на ноге Саши, тут же прикрепляя его к рубашке. — За счёт этого рубашка и держится в брюках, — поясняет он, погладив ремешок — не упуская возможности провести кончиками пальцев по светлой коже. — М-мне кажется, что ремень сидит неплотно… — вдруг произносит Саша. Матвей смотрит на него лукаво — Саша очаровательно кусает губу, отводя взгляд. Какой хитрюга. — Сейчас проверим, — кивает Матвей с улыбкой. Ладонь ложится на чужое бедро. Прощупывает тщательно ремешок со всех сторон, поглаживая кожу — бедро Саши тёплое, почти горячее. И он сам с этими ремешками на бёдрах невероятно горячий тоже. Матвей ныряет кончиками пальцев под ремешок, скользит по коже. И с оттяжкой отпускает ремешок. — Теперь всё в порядке? — спрашивает он у Саши преувеличенно-серьезно. И только искорки в глазах его выдают. — Ммм… да, — кивает Саша, опуская ресницы. Губы его чуть подрагивают — словно он хочет сказать что-то и никак не решается. Матвей улыбается самыми краешками губ. — Давай поправлю и второй… — мурчит он, склоняясь ниже. И, прижимаясь губами к одному из ремешков, поддевает пальцами второй. С Сашиных губ срывается тихий стон. Рубашка в районе паха у него давно топорщится, и Матвей, конечно же, прекрасно это видит. У Саши всегда были довольно чувствительные бедра. Кусать их — всегда такое удовольствие. Например… сейчас. Аккурат над тёмным ремешком на Сашиной коже расцветает алый след от чужих губ. Тонкие пальцы впиваются с силой в плечи Матвея — не понять, Саша старается оттолкнуть его или притянуть ближе. Впрочем, очевидно, что последнее — с Сашиных губ срывается очередной тихий стон. — Я… — Тише, kitten, — мягко шепчет Матвей, касаясь мягкой кожи губами. — Я ещё не закончил. Пальцы Саши с силой сжимаются на плечах Матвея, но, коротко выдохнув, он всё же его отпускает. Кивает неровно. — Итак… здесь по два ремешка с зажимами на каждую сторону. Они должны плотно держать рубашку, — продолжает Матвей слегка отстраняясь. Чуткие ладони вновь скользят по Сашиным бёдрам — больше делая вид, что стараются закрепить ремешки, чем действительно это делая. Сжимают светлую кожу, легко гладят внутреннюю сторону, заставляя Сашу всё шире расставлять ноги. Матвей не ведётся — только улыбается лукаво, продолжая цеплять ремешки. Касается губами кожи, скользя ими поверх ремешков. Иногда словно случайно задевает мимолётно ребром ладони вставший Сашин член, срывая с чужих губ задушенные стоны. И смотрит-смотрит-смотрит. На то, как Саша дрожит всё сильнее под каждым его прикосновением. Как постепенно теряет контроль, тонет в настойчивых касаниях. Как вздрагивает его член под мягкой тканью рубашки, когда Матвей, забываясь, оставляет на мягкой коже бёдер жалящие поцелуи — словно Матвей внезапно перевоплотился в своего персонажа, Августа, кусая ласковыми искорками тока. Что ж, эмоции у них обоих сейчас точно бьют через край. Когда все ремешки прикреплены на свои места, Саша уже дрожит в его руках. Комкает в пальцах футболку на его плечах, кусает покрасневшие губы. Матвей смотрит на него, запрокинув голову. Любуется откровенно. Всю жизнь бы смотрел. Какой же он всё-таки красивый. И, не тратя больше времени, Матвей склоняется ниже и наконец прижимается открытым ртом к члену Саши поверх белья. Приглушенный стон становится для Матвея лучшей наградой. Горячий язык скользит по белью, ткань мокнет стремительно от слюны и смазки. — Матвей, пожалуйста… — О, мне очень нравится, когда ты просишь, — улыбается Матвей, слегка отстраняясь. Сашин вид — вот такой, когда он смущенный, встрепанный, желающий — возбуждает, не может не возбуждать. — Пожалуйста… — продолжает Саша, жмурясь. Что ж, самое меньшее, что Матвей может сделать — дать ему то, чего он хочет. Ремешки мешают снять белье полностью — Матвей лишь слегка приспускает его, освобождая истекающий смазкой член. Саша стонет коротко, когда головка проезжается по мокрой ткани белья — впрочем, Матвей тут же заменяет её своим ртом. И всё остальное становится неважно. Матвей облизывает головку члена, обхватывает её губами — Саше хочется закрыться, зажмуриться, не смотреть, потому что, господи боже, как это возмутительно красиво — но он взгляда оторвать не может от Матвея. Смотрит помутневшими глазами, как Матвей ведёт языком по стволу члена, слизывая капельки смазки. Как утыкается носом в пах, покрывая внутреннюю сторону бёдер мягкими поцелуями. Как ведёт языком вверх, обратно, размазывая слюну, и, наконец, снова берёт в рот. Головка толкается в щёку — Саша скулит задушенно, невольно поводя бёдрами. Матвей его не останавливает — пальцы его скользят по чужим бёдрам, поддевают ремешки, поглаживая пальцами чуть покрасневшую от трения кожу. Когда Матвей, чуть отстраняясь, плавно пропускает член в горло, Саша только стонет хрипло, кусая губы. На слова его не хватает — а если бы и хватило, вряд ли с губ сорвалось бы что-то осмысленней, чем "Вот так", "Прошу" и "Пожалуйста". На мысли не хватает тоже — в голове чистейшая пустота, когда Саша толкается бёдрами вперёд, чувствуя, как вокруг его члена сжимается мягко чужое горло. Матвей знает, как сделать ему хорошо — о, для Саши было большим открытием, что "работать ртом" этот улыбчивый красавчик может не только болтая на публику. Слюна вперемешку со смазкой хлюпает пошло, течёт из уголков красивых губ — Матвей вбирает член в горло до самого основания, с каждым толчком упираясь носом в светлые волоски в паху. Его руки везде — сжимают бёдра, нещадно дразня кожу щелчками ремней, нежно гладят поджавшуюся мошонку. Саша с ума сходит от этого контраста — от быстрых движений головой и ласковых, медленных поглаживаний по ягодицам. Ноги Саши дрожат безбожно — он толкается бёдрами вперёд, в чужой жаркий рот, стонет без конца. — Я… я сейчас, пожалуйста… — скулит он негромко, пытаясь дрожащими пальцами отцепить от себя Матвея. А тот… тот только вбирает член глубже в горло, глядя на Сашу снизу вверх своими невозможными глазами. Этот взгляд, до краёв полный желания, и толкает Сашу за край — он запрокидывает голову, стонет хрипло, и кончает, вцепившись в волосы Матвея пальцами. Это немного больно, но Матвею сейчас абсолютно плевать — он только сглатывает сперму, и, подхватывая осевшего без сил Сашу, опускается с ним прямо на пол. Саша откидывается на него, прикрыв глаза. Дышит прерывисто. Волосы его, потемневшие от пота, липнут ко лбу. Матвей аккуратно отводит их назад, касаясь губами встрепанной макушки. — А аксессуар твой эротический справился с работой на отлично, — смеётся вдруг хрипло Матвей, замечая, что рубашка, на удивление, все еще держится на бёдрах плотно. — С соблазнением тебя? — спрашивает Саша с усталым смешком. — И это тоже, — соглашается Матвей с улыбкой. Это тоже.