Бесценный приз

Разговор случился в тот день, когда Линь Чэнь как раз нащупал один перспективный метод. Можно было по-новому запустить регенерацию легочной ткани. Это обещало не только надежду Линь Шу, но при удаче могло послужить базой для нового противоядия. Говорится же, «живое оружие стоит заказчику целое состояние, а противоядие к нему – сразу два». Он думал, отец это отметит благосклонно, но тот вцепился в несчастные и никому не нужные списки, словно там между строк таилась улучшенная формула «киновари», а потом сказал: – Знаешь, младший, нам с тобою нужно поговорить. Линь Чэнь украдкой вздохнул и приготовился к поучению несомненно большой воспитательной ценности, но вряд ли касающегося чего-то жизненно важного. Когда речь шла о вещах и вправду существенных, Линь-старший отбрасывал благообразную манеру восточного патриарха, не тратил время на долгие разговоры и вел себя как хирург во время операции. Резал, во всяком случае, точно и беспощадно. – Что ты можешь сказать про перспективы молодого Линь Шу? Ну конечно. Что это еще могло быть? – Дышать он будет, тут прогноз хороший. Но я еще даже не приблизился к решению проблемы кроветворения, и… Отец махнул рукой, перебивая его. – Кресло или костюм жизнеобеспечения. До десятка трансплантаций. Протезы. Дыхательный аппарат. Искалеченное тело в результате. Так? Знаю, этот молодой человек согласился быть подопытным экземпляром в твоем исследовании, так что закону придраться будет не к чему. Но, боюсь, он превратно представляет, чем станет в конце концов. И насколько его будущее существование окажется далеко от цели, которой он одержим. – Выяснить, что погубило флот «Чиянь», и восстановить справедливость, так? Кстати, удивительное совпадение, что вы лично были знакомы с гранд-адмиралом. – Ты полагаешь, это достаточное основание, чтобы мне заняться судьбой его сына? Линь Чэнь расслышал в его голосе мягкое, но предупреждение. Склонил голову: – Вы всегда летали выше меня, отец. Но эту докуку я на вас не переложу. – Гордый такой? – Почтительный. Они поглядели друг другу глаза в глаза. Потом отец фыркнул и отвел взгляд. – Вечно ты сначала подбираешь бесперспективные лабораторные флюктуации, а потом думаешь, куда их пристроить. Молодому господину Линь Шу нужно полноценное клонированное тело, а не набор запчастей. Мы очень неплохо поработали над эффективностью этого подвида «снежной плесени», она мало что оставляет нетронутым. – Но клон-тело созревает не быстрее живого человека! – удивился Линь Чэнь. – Десять-пятнадцать лет, если мы заложим его сейчас. – Срок, за который человек, лишенный возможности шевелиться, терзаемый болями и весь изрезанный после взятия нескольких сотен биопсий, сойдет с ума, даже если выживет. А любой шанс на справедливость… Извините за поэтические обороты, отец, но вся эта пресловутая справедливость скончается в муках, сгниет и обратится в сухую мумию. Даже если мы погрузим пациента в лекарственную кому на десяток лет… Пересаживать что свихнувшийся, что озлобленный безнадежностью мозг в свежее тело у меня нет никакого желания. – Верно, – отец невозмутимо кивнул. – Однако я знаю способ поддержать твоего приятеля живым и деятельным, пока поспевает его клон, и даже помочь ему осуществить его мечту в Лянской Империи. Я дам на это свое разрешение и окажу помощь – но только на условии, что ты согласен все это время ему по-настоящему помогать. – Согласен, – выпалил Линь Чэнь не думая. Отец и вправду летает выше него. Если он предлагает поделиться идеей – это предприятие может быть сложным, трудоемким, опасным, но бессмысленным уж точно не будет. – Я… – Почтительный сын, хе-хе! Что ж, попробуем. Если, конечно, если захочет рискнуть он сам, ведь сойти за борт в полете ему уже не удастся. Определенно, надо поговорить об этом с твоим Линь Шу. Это «твоим» Линь Чэнь аккуратно пропустил мимо ушей. Однако отцовское предложение, сделанное молодому Шу, повергло в изумление даже Чэня. Что уж говорить про лянского военного! «Андроид? Вы предлагаете перенести мое «я» в искусственную оболочку? Это вообще возможно?» Пусть Линь Шу и лежал бездвижным телом в капсуле, но утратить это тело окончательно было пугающей перспективой. В которой экзистенциальный ужас потери себя умножался на сомнение в успехе невозможной процедуры. Ланъевские андроиды были не столько особым достижением местной научной мысли, сколько редкой, невообразимо дорогой, божественно прекрасной и интеллектуально недостижимой ходячей рекламой самой планеты. Как правило, им придавали изысканную внешность и делали вместилищем для ИИ, запрограммированного на роли ходячей энциклопедии и безупречного аналитика. Анализ данных любого объема и краткие эффективные советы – это было их специализацией, а некоторые суперспособности – приятным дополнением. С ланъевским андроидом приходит успех, утверждала молва. И она же нашептывала на ухо самым ретивым, что не стоит идти против планеты, штампующей этих идеальных советников на продажу. Позволить себе андроида, наделенного такими талантами, могли только весьма состоятельные и обладающие влиянием люди. Политические лидеры, военачальники, главы крупных корпораций соревновались за то, чтобы заполучить эту диковинку себе в консультанты. «Подайте на планету Ланъя запрос, и вам выставят персональную цену» – гласило правило. И заявленная цена на андроида могла оказаться любой, порой настолько несуразно огромной, что представляла собой вежливо завуалированный отказ, который было бесполезно оспаривать. И нет, перенос в искусственное тело настоящего человеческого сознания не делали вообще. И потому что тело андроида, совершенное и прекрасное, изнашивалось за пару десятков лет. И потому, что андроиды были живыми компьютерами, лишь внешне схожими с людьми. Традиционно, для удобства общения с владельцем, их тело делали неотличимым на глаз от человеческого и даже многие внутренние системы копировали с живого – зачем изобретать колесо, если природа уже об этом позаботилась? Но с тем же успехом можно было бы придавать этим телам вид фарфоровой куклы. Ведь их интеллектуальная начинка представляла собой биомеханический процессор. Логические способности занимали в их разуме место, предназначенное для эмоционального интеллекта, обходительность и соблазнительные манеры были всего лишь красивой маской, надетой на чистый разум. Помещать на такой носитель человеческую личность – значило запихивать квадратный куб в круглое отверстие. Это знали все. То, что знают все, не может не быть истиной, не так ли? Когда Линь Чэнь был ребенком, отец решил проблему с няней для него радикально. У них в доме прислуживали два андроида. Одинаковые, как две капли воды, по-юному изящные, молниеносные в мыслях и реакциях Лю и Ян. Обуздать активность бескрылого дитяти им было вполне под силу, удовлетворить его бешеную жажду знаний – тем более. Став старше, Линь Чэнь понял, почему в преданности этой парочки семейству Линь не было никаких сомнений. Психопрофиль госпожи Синь Янлю, доверенного управляющего, был более ста лет назад помещен в фамильную галерею данных вместе с ее завещанием: использовать оставшиеся ей возможности на благо Дома. Но было бы слишком долго пересказывать это недоумевающему Линь Шу. Линь Чэнь ограничился коротким: – Если ты согласишься, тебе не стоит опасаться за саму операцию. Ты будешь не первым. «Не пристало ничтожному сомневаться в решениях своих благодетелей. Но в своей глупости я все же спрошу: как я расплачусь за вещь по цене не дешевле истребителя-перехватчика? Даже если предыдущие долги будут мне великодушно прощены за то, что я послужил подопытным кроликом в эксперименте? Активы нашего клана конфискованы государством безвозвратно, и…» – И этот тоже гордый, – произнес Линь Фу удовлетворенно. – Вы подходите друг другу, мальчики. «Я благодарен почтенному господину, что он одобрил сватовство несмотря на то, что этот ничтожный обделен приданым». – Еще и острый на язык! Не знаю, отчего сегодня мною овладела склонность к благотворительности, но советую не упускать этот случай, молодой Линь Шу. Если ты приложишь все усилия и этот план завершится как положено, то спустя дюжину лет ты получишь шанс снова сделаться нормальным человеком. «Как именно?» - Из твоего старого поврежденного тела мы за это время вырастим новый клон, пригодный для обратного переноса психоматрицы. Это долгая и, прямо скажем, вивисекторская процедура; но тебе ведь терять нечего? «Смиренно следую указаниям господина Линя». – Чэнь, ты? – Слушаю отца, – встрепенулся Линь Чэнь, завороженно наблюдавший, как Линь-старший приводит молодого командующего к покорности. – Так-то лучше. Ладно, на этом все. Деталями Чэнь с тобой потом поделится. Сейчас тебе достаточно знать, что все будет долго, болезненно и сложно. Не даст тебе в полной мере ощущения своего тела, наложит ограничения на много лет. Ты пилот – так представь, что ты заперт в скафандре с неполной обратной связью. Линь Шу был и так заперт и обездвижен. Но мыслил столь же быстро. «Господин хочет предупредить, что мне предстоит долгое существование калеки?» – Внешне – нет. По сути – отчасти. Но для достижения твоей цели внешней безупречности хватит, если ты, конечно, станешь следовать моим распоряжениям. «Моей цели. Не вашей?» – Не думай, будто я знаю, чего тебе нужно. Оправдать армию Чиянь, покарать виновных. Это не расходится с моими намерениями. – Отец усмехнулся. – Вы, люди военные, любите присяги и смертельные клятвы. Я могу получить твое обещание слушаться? «Вы его получили, господин Линь», – отрезал молодой командующий твердо и замолк. И упорно молчал, пока Линь Чэнь не проводил отца и не сообщил, что они остались одни. Только тогда он напечатал обрывистое: «Линь Чэнь…» Непонятно как, но в буквах на экране сквозила отчетливо жалобная интонация. – Что, приятель? Батюшка построил нас обоих? Остается только откозырять и исполнять приказ. В утешение скажу: его проекты не бывают неинтересными. «Но хотя бы ты мне объяснишь, зачем ему это нужно?» – Сразу, как только он расскажет это мне. – Линь Чэнь помолчал. – Подозреваю, его внимание остановило одно или несколько имен в представленном тобой списке близких тебе людей. Отец великолепно умеет изобразить ангела, равнодушно глядящего на землю с высот, но он никогда не забывает своих обязательств. «Я тоже, Линь Чэнь. Я – тоже».