Ваза, разбитая вдребезги

Встроенные в потолок светильники желтыми лучами отделяли плиту и столешницу от полумрака остальной кухни. Стрелка часов размеренно отбивала каждую секунду. Кастрюля кипела: белые клубы пара поднимались вверх, и покидая золотой островок, растворялись в глубине помещения. По тонкой деревянной доске редко и глухо стучал нож, истекая соком свежих овощей. Белый тюль слегка вздрагивал, когда свежий воздух с балкона проникал внутрь, разбавляя влажный и душный воздух в квартире. Таким он стал за последние пятнадцать минут: молодая хозяйка, в силу своего незнания или невнимательности или (как бы сказала надоедливая вдова-соседка) неопытности, не включила вытяжку.  Ровно в восемь часов вечера Соль Чжу заходила на кухню, куда не ступала её нога с обеда, вешала на шею фартук и пыталась приготовить ужин. У нее никогда не получалось сделать это хотя бы неплохо, поэтому её муж, вернувшись с работы часто глотал подгоревшую яичницу, недожаренное и оттого жесткое мясо, слипшиеся макароны и многое другое. Правда, он никогда не жаловался, благодарил за ужин, целовал её в лоб и уходил. Она же продолжала пытаться приготовить что-то съедобное, не бросая ни на день свои попытки.   Вот и сегодня Соль Чжу снова принялась за готовку и все это время резала салат. Когда очередь дошла до лука, она приготовилась, зная, что тот вызовет у нее нескончаемый поток слез. Как бы она не пыталась повернуть шею, пытаясь избежать запаха, он все равно неожиданно ударил в нос. Глаза мигом начало щипать, и слезы брызнули из её глаз. Она бросила нож и подбежала к раковине. Умывшись, она рванула к кастрюле и, убавив огонь, кинула лапшу в почти полностью выкипевшую воду. Девушка обессилено опустила голову, зачесывая назад непослушные передние пряди светлых волос. Она шмыгнула носом и вытерла руки о фартук, одними губами неслышно прошептав: —Да что ж это такое.  И повторяла: —Почему же…Почему?  Лук она дорезать не стала, бросив получившиеся прозрачные крошки в глубокую стеклянную тарелку, заполненную остальными овощами лишь на половину.   Наощупь бесшумно отодвинув стул, Соль Чжу опустилась на мягкий серый бархат. Она кусала губы, молча глядя на свои руки. Кое-где были видны пятна краски, цвет которых было не различить в полумраке.   Сегодня весь день она просидела напротив холста, так и не притронувшись к нему. Каждые десять минут она внимательно рассматривала эскиз, по-новому смешивала краски,  поднимала кисточку к мольберту и, как только хотела ей взмахнуть, замирала. Соль Чжу знала сюжет картины, знала, кто, в какой позе, где  должен стоять, знала, как падает тень от каждого здания: она видела на пустом холсте свою картину. Но не могла приступить к ней. Что-то её все время останавливало. Еще минут пять девушка бессмысленно глядела на неподвижные пальцы, пока, наконец, не вспомнила про кастрюлю.   Вскоре стол был накрыт. Соль Чжу выключила свет, и комнату накрыл мрак. Лишь луна бледным светом лилась через окна на холодный паркет и оставляла блеск на столовых приборах. Через открытую настежь дверь балкона влетал вечерний, прохладный ветер и заставлял трепетать нежные лепестки белых роз в стеклянной вазе. Подпирая ладонью щеку, Соль Чжу равнодушно смотрела, как один за другим они опускались на стеклянную поверхность стола. Легкий тюль вздымался под порывами ветра к потолку и снова опускался на пол.   Соль Чжу вздохнула. Белый итальянский тюль! Как долго они выбирали его в магазине два года назад! Продавщица около получаса впихивала им какую-то жесткую ткань втридорога, пока Соль Чжу совершенно случайно не увидела этот полупрозрачный шёлк. Ее муж совершенно не видел разницы между всеми тканями, что они рассматривали, но, увидев блестящие глаза девушки, не мог позволить себе взять что-то другое. Каждый раз она нежно касалась шёлка, как и сейчас, когда он вновь взмыл над столом. Эту капризную ткань приходилось снимать каждые полгода, в летний период, когда прямые солнечные лучи могли её испортить. Даже в темноте были видны мягкие, полупрозрачные волны шелка, и Соль Чжу не могла оторвать взгляд, окунаясь в свои воспоминания.  Ровно в полдевятого зазвонил домофон. Как только девушка его услышала, она встрепенулась, будто проснувшись ото сна. Медленно, шаркая тапочками по паркету, она шла к двери. Несмотря на мрак квартиры, сквозь который нельзя было разглядеть и стены, Соль Чжу уверенно ступала, зная наизусть каждый уголок. Она открыла домофон и вернулась обратно.  Спустя пару минут после того, как хлопнула дверь, а в ванне ненадолго открылась вода, на кухню зашел Сан Хо. Он подошел к спинке стула, на котором сидела жена, томно глядя в окно через развевающийся тюль, положил ладонь на её плечо и, прижимаясь губами к её виску, поднес букет пышных белых роз к груди. Соль Чжу медленно опустила взгляд на цветы и неуверенно взяла их в руки. Коснувшись руки Сан Хо, она тут же взметнула ресницами, посмотрев на него. Он глядел безмятежно и поглаживал её плечо большим пальцем. Освободив вторую руку, он поправил спадающую лямку ночнушки и кардиган.  —Ты как? — спросил он тихо, боясь тревожить ее лишним шумом. —В норме, — ответила она.  Соль Чжу привстала, держась за локоть мужа. Она включила свет, подошла к столу, за который уже сел Сан Хо и что-то печатал в телефоне, вынула старые цветы, поменяла воду и поставила новые.  —Как дела на работе? — буднично поинтересовалась девушка, накручивая лапшу на палочки.  Сан Хо сделал глоток воды. —Все в порядке, — хрипло прозвучал его в голос, — Меня больше интересует твое состояние.  —Мое состояние? — переспросила она, взметнув брови наверх, и попробовала ложку салата, — Недосоленный вышел, — прокомментировала Соль Чжу, на секунду скривив губы в отвращении.  Сан Хо промолчал, напряженно наблюдая за её резкими, рваными движениями.  —Дорогая, — начал он, разрезая гнетущую тишину, которая казалось, давила на его плечи, — тебе не нужно делать то, на что нет сил или то, что делать просто не хочется… —Я просто хочу приносить хоть какую пользу в этом доме, — резко ответила она и тут же осеклась, отведя взгляд в сторону.  Сан Хо сжал в руках приборы и поджал губы. До конца ужина они больше не разговаривали. —Спасибо большое, — поблагодарил он.  Мужчина допил кофе и поставил чашку к остальным в посудомойке, после чего Соль Чжу сразу закрыла её. Пока она включала машину, Сан Хо приблизился к ней, обвив руку вокруг талии, и тихо спросил, наклонившись к её лицу: —Прошу не злись. Скажи, что я сделал не так.  Соль Чжу покончила со своим занятием. Она вздохнула, прикрыв глаза, и взяла его за руку. —Прости.   Девушка подняла голову и свой взгляд. —Я на нервах. Пойдем покажу.   Она потянула его за руку в темный коридор. Они прошуршали по паркету, дойдя до нужной двери.   В просторной комнате было настолько много предметов, что она казалась тесной. Лунный свет, проникающий через панорамные окна, оставлял длинные тени, тянущиеся от каждого предмета. По углам стояли бюсты и скульптуры. На стенах над ними висели огромные полотна картин. Комнатные растения небольшими островками были разбросаны по полу. Возле панорамного окна стоял большой деревянный стол, на котором в творческом беспорядке  были разбросаны бумаги. Подле него у стены расположился стеллаж, водрузивший на себя нескончаемое количество банок и тюбиков краски, кисточек и карандашей, мелков и угля.   Посередине помещения, словно ещё одни статуи, неподвижны были три мольберта. На каждый была накинута толстая ткань, скрывавшая содержание холстов от посторонних глаз. Казалось, время в мастерской застыло.  Соль Чжу медленно расцепила их пальцы. Она подошла к одному из мольбертов и не медля сорвала с него ткань. Сан Хо пару раз прошелся взглядом по холсту, убедившись, что он пуст. Он непонимающе посмотрел на девушку. —Я не могу притронуться к нему уже неделю, — пояснила она.   После Соль Чжу открыла остальные картины. —Я смотрю на нее месяц, — сказала она и слегка коснулась пальцем полотна, проведя вниз.   Подушечкой пальца она чувствовала каждый мазок, которыми слой за слоем когда-то, будто это было во сне, покрывала холст.  —Хотя это было всего полгода назад, не понимаю, как мне удавалось так писать,— тихо проговорила она, рассматривая свой собственное творение, будто видела его впервые, — Здесь есть «смысл».   Она сделал шаг в сторону другого мольберта и указала на него пальцем. —А здесь нет, — с горечью в голосе сказала девушка, — Может, она и красива. Я использовала ту же технику, но она будто пустая, — она обернулась в сторону Сан Хо, о присутствии которого, казалось, забыла.   Он просто наблюдал за ней, осмысляя эти слова. В последнее время Соль Чжу стала более бледной, что сейчас было особенно заметно здесь, под лунным голубым светом. Синяки легли под глазами рельефной тенью. Сан Хо чувствовал, как сжималось его сердце.  —Ты понимаешь? — спросила Соль Чжу с надеждой в голосе. —Да, — ответил он и подошел к ней, — Только я не согласен.  Девушка смотрела на «бездушную» картину, щуря глаза, и пыталась увидеть в ней то, что так хотела. —Почему? —Я, конечно, плохо разбираюсь в искусстве, но мне кажется, что они отображают два разных состояния твоей души.  Город стоял, погруженный во мрак. Солнце, скрываемое темными, налитыми свинцом тучами, пробивалось сквозь них и играло своими яркими лучами, на куполе собора, который белел в одиночестве, являясь единственном пристанищем среди окутавшего все вокруг мрака. —Надежда на счастливое будущее…— произнес он и хотел продолжить, но остальные слова застряли в горле.  Соль Чжу опустила взгляд, не в силах видеть в его тоскливых глазах отражение и своей печали. Они повернули голову в сторону второй картины.  Небо было серым, непроглядным. Море бушевало, рождая одну за другой высокие волны. Одна из них почти накрыла корабль, безудержно спускавшийся на самое дно. Только чайки летали вокруг.  —Безысходность, — на выдохе и как-то особенно тяжело произнес Сан Хо.  Он сжал подбородок пальцами и провел по итак сухим губам. —В ней тоже есть «смысл».  Соль Чжу нервно дернула плечами и посильнее укуталась в кардиган. —Я запуталась. Я не понимаю уже ничего, — отчаянно, но тихо сказал она.  Сан Хо пытался, но никак не мог сглотнуть ком в горле. Ее стеклянные глаза пугали. Он не мог ничего сделать, кроме как быть рядом. —Пойдем, — потянул он ее к выходу.   Они расположились на диване в гостиной. Сан Хо уложил Соль Чжу спиной к себе. Она лежала, положив голову ему на плечо, и безынтересно смотрела на экран телевизора, который и так расплывался в глазах. Сан Хо не видел её лица, но на всякий случай сделал звук тише. —Все в порядке: я не сплю, — сказала она, коснувшись руки, в которой секунду назад он держал пульт.  В голосе Соль Чжу звучала усталость. Она сделал глубокий вздох, но ровно выдохнуть не получалось. Сан Хо никак не отреагировал на её слова. Он положил ладонь на её живот, кончиками пальцев поглаживая через ткань. Соль Чжу сначала вздрогнула, когда ощутила пусть и теплые пальцы, опустившиеся на кожу, но после расслабилась. В местах, где на коже остались почти незаметные белые рубцы, Сан Хо был особенно аккуратен, даря теплые прикосновения.  Тихие голоса, складывающиеся в бессмысленные диалоги, лились из телевизора нескончаемым потоком, превратившись в белый шум. Неестественный белый свет ложился на них ломаным пятном, напрягая глаза.  Все эти полгода, может, чуть больше, Соль Чжу не покидали навязчивые мысли о том, что она во всем виновата. Она винила себя в безответственном отношении к своему здоровью. Винила себя в том, что мало ходила к врачам на постоянные обследования. Винила себя за то, что не стала бы хорошей матерью. Винила в том, что не смогла создать для Сан Хо счастливую семью. Ее жалели все вокруг — его пожелать некому. У нее всегда была поддержка — он один нес в себе все переживания. Она слегка сжала его другую руку в ответ на касания, которые помогали не чувствовать боль.  Он же не мог отбиться от мыслей, что ничем ей так и не помог. Он слишком боялся потерять то, что любил. Сан Хо крепче обнял её и уткнулся носом в изгиб шеи. Он вдыхал аромат её кожи, чувствовал мягкость волос и прижимал ближе. Будто кто-то и правда мог забрать её. Будто она могла раствориться в его руках.   Из открытого окна на кухне холодный ветер пробрался в гостиную и забрался под плед, которым Сан Хо и Соль Чжу укрыли ноги. Звенящая тишина спала. Неподвижные до этого тяжелые шторы шелохнулись, шурша по паркету.   Только сейчас взгляд девушки зацепился за картину, все это время висевшую на стене напротив. Она нарисовала её незадолго до…   Соль Чжу дернула плечами. Холодно. Ей захотелось снять эту картину. Пусть раньше она её и не замечала.  Сан Хо заметил, как она дернула плечами, и положил ладони на её предплечья, почувствовав, что та превращается в лед. Он выключил экран и, не спрашивая, взял Соль Чжу на руки, унося в спальню.  Через окна спальни были видны только бесчисленные звезды. Муж и жена наблюдали за ними, крепко держась за руки. Соль Чжу лежала на его груди, слушая, как спокойно бьется сердце, и сама чувствовала умиротворение. Одеяло немного согревало её, но лучше грела рука Сан Хо, лежащая поперек спины. Они все хотели закрыть глаза, чтобы, наконец, заснуть, но не могли оторвать взгляд от тусклых белых огоньков.  —Как с графиком? Следуешь ему? — Соль Чжу ждала этого вопроса. —Да, — как всегда ответила она. —Помнишь, что завтра прием? — спросил Сан Хо и переместил руку на её макушку, перебирая волосы.  Она сглотнула и закрыла глаза. После утвердительно промычала. —Все будет хорошо, — напоследок сказал он и тоже закрыл глаза.