Возлюбленные

Ворвавшись в давно заброшенную телестудию последнее, что думал увидеть Игорь - кромешная темнота. Абсолютно ничего, ни единого огонька или очертания. – Где ты, Разумовский? Видишь, я разгадал твои загадки, где ты, скотина?! – Ну, Игорь, что ты? – заговорил Сергей с загоревшегося экрана ноутбука. С последней их встречи на задержании он сильно похудел, но в целом выглядел опрятно, в фиолетовом костюме и завязанными, отросшими волосами. Судя по обстановке в комнате, где он сидел и его виду он смог восстановить свои счета. – ты и в правду разгадал мои головоломки, молодец! Я правда не рассчитывал, что ты справишься.... Но, Игорь, ты нарушил мое единственное правило! – Разумовский скорчил гримасу, с которой чем-то походил на обиженного ребенка и взмахнул руками. – О нашей игре никто не должен был знать! А ты разболтал обо мне и моем дорогом...друге, Олеге и полиции и журналистам, и даже твоя дражайшая девушка не осталась в стороне... Не говоря о лейтенанте Дубине. Помнишь еще такого? Ну напарник твой, мало ли, может ты так утонул в вечной славе, которую забрал у меня, между прочем. Я настоящий герой этого города, а не ты! – в какой-то момент монолог Разумовского стал походить на беспорядочные мысли, что он целый год таил в себе, чтобы в один момент высказать Грому, – Ну так вот, помнишь еще лейтенанта? Конечно он помнил Диму, а как иначе? Еще часов десять назад Дубин обнимал его со спины и зарывался носом в жесткие Громовские волосы, в то время, как сам Игорь обессиленно плакал в плечо Юли. – Впрочем, не так важно, но от темы мы далеко не отойдем.. еще немного насчёт Юлии и Дмитрия... Игорь, ты ведь знаешь, что за ошибки нужно платить, по лучше других знаешь.. – продолжил Разумовский, а у Игоря сердце начало биться сердце, так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Только не Юля и Дима, только не Юля и Дима, только не Юля и Дима, пожалуйста...– Ну что ты растерялся, Игорёк! – увидев состояние Грома развеселился Сергей, – я, конечно, не буду убивать их... – он снова замолчал и перевел взгляд вверх. Молчание Разумовского съедало Игоря посильнее, чем что-либо еще, – обоих. Доблестный майор, тебе всего лишь нужно выбрать убьешь ли ты свою возлюбленную, – зажёгся прожектор над большим полигоном. Как оказался сам Игорь стоял на защищённом стеклом или чем-то еще балконе. Прямо под светом прожектора была Юля, с измазанной тушью (или как она там называла эту черную краску для ресниц) от слез, привязанная к стулу и с закреплённым на ней динамитом. Сердце Игоря сжалось, теперь оно и вовсе, казалось, не стучало. Он ни за что не сможет собственноручно убить Юлю, но.. – или же, убить твоего верного напарника Диму! Не знаю какие у вас там отношения, поэтому назвать его другом не осмеливаюсь, – закончив свою речь Разумовский разразился смехом. Дима не плакал, он выглядел серьезно, под освящением второго прожектора, с растрёпанными волосами, ссадинами на лице и костяшках пальцев и порванной формой. "Отбивался" - подумалось Грому. В его рту, так же как у Юли было подобие кляпа, а динамит расположен на теле и стуле Дубина. Разумовский, сам того не понимая создал самую болезненную ситуацию, даже смерть Федора Ивановича не ударила бы так сильно, даже.. даже смерть отца не отдавалась так в груди. Игорь собственными руками должен взорвать одного из его любимых, одного из его самых родных. Он не знал, как жить без вечного ускорения жизни Юли в "2х", без новых видео, без поцелуев, пока они пытаются снять интервью. Не знал, как сидеть на рабочем месте без Димы или, не дай Бог, с новым напарником, как без обеда и кофе, на которые Дубин его прерывает, хоть и сам от них часто отказывался. В голове рисовался смутный сюжет похорон Пчелкиной, на которые соберутся добрые пол города ее фанатов, пятьдесят процентов которых потом будут строчить комментарии о том, что Юля их давно раздражала. Сразу за этими отрывочными сценами, следовал сюжет про смерть Димы, про похороны, где будет весь участок и большая часть из полицейских уже на следующий день будут выкидывать отвратительные шутки о нелепом лейтенанте. – Я, честно говоря, почти уверен в твоем ответе, но всё же дам тебе минуту на размышления... В конце отведённого времени ты должен четко назвать имя человека, который полетит на воздух, во всех смыслах, – Разумовский состроил брови домиком, изображая невинность, а после рассмеялся. – иначе полетят оба. Что-ж, удачи, время пошло, а пока смотри на свою любимую ну и на, – Сергей небрежно махнул рукой, – этого. В Игоре вспыхнула злость, потому что Дима не просто "этот", он как минимум тоже любимый Игоря. Огромный таймер загоревшийся за спинами Юли и Димы тикал слишком быстро. Гром снова посмотрел на них, даже больше через силу. Юля больше не плакала, она раскрыла глаза и смотрела на Игоря, не умоляюще, - сочувственно, не с жалостью, а искренне печально. Она тоже знала, что либо потеряет часть себя в виде любимого человека, либо потеряет себя полностью. Он не мог убить Юлю. Такую горящую, у которой развитие блога и еще вся жизнь впереди. Которая нежная и страстная одновременно. У которой огненно-красные волосы. Которая гладит его по волосам и шепчет "Угорек". Которая первая его поцеловала, с которой поделился тем, что любит и Димку тоже. И которая это приняла и призналась, что тоже. Тоже любит Диму. Дима всё так же оставался серьезным. Игорь тряхнул головой, снова посмотрел на Диму. Тот ему что-то отчаянно показывал. Максимально повернул голову, с огромной скоростью переводит взгляд с Игоря на Юлю, а свободной ладонью и вовсе сформировал жест указывающий на Пчелкину. Он хочет.. Игорь не может убить Диму. Такого чувственного, такого повзрослевшего за прошедший год, такого совсем молодого, у которого тоже, блять, вся служба еще впереди. С такими ангельскими-белыми волосами. Который думал, что Игорь, узнав о его чувствах к нему с Юлей, Дубина ударит. И такой, что вместо удара получил два поцелуя в губы. Время всё тикало, и Гром был готов на всё, чтобы остановить таймер хотя бы на гребанные пять секунд. Он даже не сможет почувствовать последнее прикосновение, не сможет вблизи увидеть последний взгляд, не сможет услышать последние слова, не сможет в последний раз услышать голос, не сможет в последний раз взять любимую руку в свою и поцеловать, как делал всегда. Юля всегда жаловалась на бороду, а Дима смущался. Это была их история. Которая оборвется сейчас. Пять последних секунд. Он смотрит в родные глаза. Смотрит до тех пор пока зрение полностью не затягивает пелена слез. – Дима. Дмитрий Дубин. Младший лейтенант полиции Дубин Дмитрий. Игорь говорит эти слова и старается извлечь из них хоть тысячную долю тепла Димы. Не выходит. Свет выключается. Две минуты и вновь включается прожектор, но уже только один. Юли нет, в центре комнаты связанный Дима. Заставленный взрывчаткой. Ноутбук включился, на нем снова слишком горящее лицо Разумовского. – Я это и ожидал. Не переживай, Юлия в безопасном месте. А теперь. Раз. – Игорь максимально приближается к блокирующему барьеру. – Два. – Дима умрет. Дима умер из-за Игоря. – Три. – если бы Гром мог, то выбрал бы себя. Если бы была возможность вернулся на пару дней назад - ушел бы из полиции, – Четыре, – свет вновь полностью отключился и экран с лицом Сергея тоже, но голос оставался слышен, – Пять. – взрыв. До Игоря доходит тепло от огня. Всё еще и не миллиардная часть от тепла Димы, которого больше не будет, так же как и самого Дубина. Гром падает на колени. Не плачет и не кричит, - просто не верит. Димы нет. Димы больше нет. Ведь и звучит как бред! Он такой молодой, энергичный, наивный и добрый. Его больше нет. Юля выбегает из боковой двери, которую Игорь даже не заметил. Падает на колени возле Грома и ревёт взахлёб ему в плечо. Димы больше нет. Диму которого они сами пытались убедить, что да, его можно и нужно любить, потому что "Дим, то что я говорил, как только мы познакомились - это исключительно мои тараканы и я не хочу чтобы они влияли на тебя", потому что "Дим, что значит тебя нельзя любить, потому что не за что? Мы же любим, и любим потому что ты - просто Дима. Просто наш Дима!". Это всё было и было больно, но и Игорь и Юля знали, что однажды это закончится. А теперь это закончилось быстрее, будто бы историю с огромным будущим забросили, а чтобы угодить читателям написали самую отвратную концовку из всех возможных. Их история такой концовки не заслуживает, но до этого дела не было никому. На месте, где еще пару минут назад стоял стул Димы было только черное перо.