Не об Ангелах

Учебный день начался в суматохе – первая же лекция была прервана, не успев начаться. На постамент ворвалась долговязая фигура, облачённая в чёрную мантию. Она возвысилась перед невыносимо длинными рядами парт — казалось, ещё немного, и она накроет своей тенью каждую из лакированных столешниц. За этим величеством ученики так и не заметили бы маленькую, стоящую поодаль женщину, если бы не брошенная в её сторону фраза: — Я рассчитываю на вашу рассудительность. Как декан факультета Слизерин, я обязан напомнить вам об отношении магического мира к теме… вашей сегодняшней лекции. Грубый голос прокатился эхом по кабинету и стих. — Я понимаю, профессор Снейп… Не дослушав ответ, декан ретировался. Вслед за шорохом его мантии последовали перешёптывания. — Слизерин! Гриффиндор! Прошу тишины! – не то потребовала, не то взмолилась Чарити Бербидж. Спаренные лекции невозможно вести без постоянных одёргиваний, особенно когда дело доходит до маггловедения. Особенно, когда рядом два соперничающих факультета. — Сегодня мы затронем очень важную и сложную тему. Мы рассмотрим основные постулаты Церкви Англии и значение Архангелов в англиканстве. — С каких пор волшебникам промывают мозги церковной ересью? — заносчивый голос разнёсся по аудитории, вызывая ответную волну недовольства в ряду Слизеринцев. — Малфой, ещё одно подобное замечание и вы отправитесь оттирать котлы в кабинет зельеварения, — вернула профессор, грозно осматривая лица студентов. Она не желала разъяснять изменения в учебном плане, так как на это явно не было времени. Когда Кингсли Бруствер заступил на пост Министра Магии, он внёс свою лепту в сфере образования, и разговор об этом бы точно затянулся. — Да как вы…. — задохнулся Драко Малфой, сощурив глаза. — Еще одно слово, и ваш отец узнает об этом, — отрезала Чарити и спустилась с постамента к партам. Она медленно прошла между центральными рядами в надежде сохранить тишину. — Итак, англиканство. Некоторыми может восприниматься как форма протестантизма, как протест против католической церкви. Церковь Англии была основана королем Генрихом VIII в тысяча пятьсот тридцать четвертом году из-за отказа Папы предоставить Генриху аннулирование брака с его первой женой, королевой Екатериной Арагонской. — Пф, вы хотите сказать, что вот так просто магглы способны отвернуться от того, во что верят? — выкрикнул кто-то с рядов Слизерина. — Мистер Нотт, прошу сначала дослушать, а потом спрашивать. Минус пять очков Слизерину за нетерпеливость. Церковь Англии не отвернулась от постулатов католической церкви полностью, однако была отвергнута власть Папы Римского. Вместо него Генрих VIII был назначен во главе Церкви. И да, мне казалось, что вы как…. — профессор запнулась, подбирая слова, — никто другой должны понять отношение к браку в то время. Это брак политической важности, брак ради наследников. — Чарити не сдержалась, но попыталась смягчить свои слова как могла. Ей претила идея брака по расчёту точно так же, как и навязанные родителями браки среди Слизеринцев. Тут профессор заметила поднятую руку. — Да, мисс Грейнджер? — Вы знали, что Екатерина Арагонская была беременна семь раз, прежде чем смогла родить дочку? И даже после этого к ней относились ужаснее некуда! — Действительно, об этом стоит поразмыслить, это показывает мировоззрение и культуру того времени. В подобной ситуации возникает ощущение, что женщина могла повлиять на что-то коренным образом лишь одним способом — родив ребёнка мужского пола. При этом мужчина мог отвергать и моральные принципы, лишь бы власть оставалась в его руках. Однако уже в то время о сильных женщинах говорили. Например, в тысяча четыреста пятом году появилась «Книга о граде женском», под авторством Кристины Пизанской. В этом сочинении мизогиния критиковалась. Рукопись воспевала идеи о том, что женщина должна быть образованной и самодостаточной. — Вы рассуждаете об этом так, будто встретились с подобным лично, — дерзко высказался Малфой. Ему хотелось намекнуть, что для волшебницы её профиля она неплохо устроилась в магическом мире. — Возмутительно! — воскликнула Гермиона, не замечая попытки Чарити вставить слово. — Ты не знаешь ничего о жизни профессора Бербидж. Уверена, ты даже не назовешь её факультет. — А ты чего так завелась, грязнокровка? — Довольно! На выход! Оба! — Закричала во весь голос профессор и указала рукой на массивные двери аудитории. — Но, профессор, я ведь…. — залепетала Грейнджер. — Прочь, — устало ответила Чарити. Гермиона задрала подбородок и обиженно фыркнула. Собрав свои вещи, она скинула их в сумку и направилась к выходу. Драко кинул на неё взгляд, оскалился и тоже встал со стула. Крепко сжав учебники, он хлопнул ими по столу и бросил в портфель. Он поспешил к дверям. Оба на секунду остановились в коридоре, пытаясь что-то сказать. Взглянув друг на друга, они разошлись, погрузившись в свои мысли. После оставшихся лекций Гермиона пошла в гостиную Гриффиндора, размышляя о том, почему её друзья и слова не сказали в её защиту. Она отчётливо помнила, что никто даже не посмотрел на неё. Наконец дождавшись Гарри и Рона, она накинулась на них с обвинениями: — Вы даже не подумали о том, чтобы меня хоть как-то поддержать. Вы прекрасно знаете и разделяете мои ценности, при этом я должна терпеть нападки Малфоя? — Но, Гермиона, всё случилось так быстро, мы… — попытался оправдаться Рон. — Уже не важно. Ближайшее время лучше меня не трогать, — отчеканила она и бросила гневный взгляд на друзей. Тяжело вздохнув, она развернулась и ушла в комнату. Кровать манила своим теплом, одеяло звало в свои объятия. Хотелось уюта, однако о нём не могло быть и речи. Гермиона не только выполняла домашнее за троих, но и пыталась поддерживать Гарри после смерти Сириуса. Это выматывало. Каждый раз эти ощущения сжигали её изнутри, а сейчас добавилась и досада из-за случившегося на лекции. «Вообще, Рон мог бы и почаще бывать рядом с Гарри, а не с Лавандой.» — подумала она и провалилась в сон.