Не вспоминай меня больше

      — Бинхэ, я же говорил тебе.       Несмотря на его внешнюю отрешённость, Шэнь Цинцю разрывался где-то внутри на части. Он хотел кричать и рыдать. Но не мог. Он больше не имеет на это права.       — Учитель? — тот вопросительно вкинул голову, недоумевающе смотря на супруга. — Учитель, я не понимаю.       В опровержение его словам на дне его взгляда плескалось безграничное понимание.       Если бы в Юане осталось хоть что-то, если бы он сумел почувствовать хоть грамм, хоть толику любви, он бы не завёл этот разговор. Он бы обнял ученика, наслаждаясь тишиной и покоем уже зелёной весны. Он бы прямо сейчас не желал умереть на месте от разрывающих его горечи и разочарования.       — Бинхэ, этот учитель говорил тебе, что ты не обязан оставаться с ним из чувства долга, — всё тем же спокойным и безэмоциональным тоном вещал он. — Если ты хочешь, ты легко можешь уйти. Этот учитель ещё не ослеп. И он не собирается тебя держать рядом с собой из собственного эгоизма.       С огромным трудом подавив рвущиеся наружу всхлипы, Шэнь Юань закрыл глаза: слёзы наворачивались, и он никак не мог их остановить.       — Не нужно ничего говорить, просто не мучай ни себя, ни меня. Просто...       Веер закрылся с оглушающим щелчком. А любил ли вообще Бинхэ его когда-то? Или это был просто его незавершённый подростковый порыв впечатлить своего учителя?       — Забудь меня, — он вздрогнул, когда Ло Бинхэ встал из-за стола и подошёл к нему. — Пожалуйста.       — Я... — полудемон так и не решился даже прикоснуться к нему. — Этот ученик понял вас, учитель. Он больше не побеспокоит вас своим присутствием.       Что-то с громким лязгом разбилось.       Больше не говоря ни слова, Ло Бинхэ покинул бамбуковую хижину. Навсегда.       — Навсегда... — всхлип наконец вырвался из груди, и Шэнь больше не мог их сдерживать. Он сполз по стене на пол и зарылся лицом в коленях.       Он-то любил Бинхэ. По-настоящему. Нет, не так. Он любил его до сих пор. И от этого становилось ещё горше.       Где-то внутри теплилась надежда, что сейчас его ученик вернётся, обнимет его, поцелует, а после приготовит вкусный ужин на двоих...       Нет.       Больше никогда. Больше никогда не смей думать о нём... Так!       И он не заметил ответной горечи в глазах Бинхэ.

***

      А любил ли его хоть кто-то? Хоть немного? Самую капельку?       С этими мыслями он улетал от Цанцюн. Он попросил у Юэ Цинъюаня некоторое время, чтобы потратить его на странствия, где он наконец разберётся в себе.       От этой мысли он невольно замер, а после спустился вниз, к реке. Сев на берегу, он снова подумал.       Да? Все окружающие отвечали ему положительно, но... Разве они относились так именно к Шэнь Юаню?       Они всё ещё убеждены, что он — это Шэнь Цзю. Что он просто поменялся в характере.       Он просто... удобен им? Да, действительно, они даже не пытались проникнуться к настоящему обладателю этой личности, а с ним им было куда проще. Они все просто смирились с его поведением и приняли как должное.       Нет. Он просто... не нужен. Юэ Цинъюань относится к нему хорошо только из-за общего прошлого и чувства вины. Лю Цингэ помогает ему и просто говорит с ним только потому, что Шэнь спас ему жизнь. Вот с Ци Цинци у него не такие уж хорошие отношения — скорее, нейтральные. Шан Цинхуа...       Пожалуй, с ним они бы подружились в реальности. Сейчас они общались только по причине того, что они из одного мира. Но, наверное, именно Самолёт был ему настоящим другом здесь.       Выдохнув, Шэнь... Юань окунул ладони в холодную воду, чтобы омыть лицо.       У него есть месяц-другой, чтобы подумать над всем этим.

***

      [Поздравляем! Поздравляем! Поздравляем! Важные вещи должны произноситься трижды!] — голос Системы вывел его из транса, заставив поднять голову и посмотреть на окно перед лицом.       — Что такое? — в последний раз, когда Юань слышал этот голос, он поздравлял с окончанием сюжета.       [Вы успешно завершили свою роль в качестве персонажа «Шэнь Цинцю»!] — но он не разделял её радости. Если бы это было радостью, то Шэнь сейчас бы не лежал вторую неделю на кровати в комнате какого-то захудалого постоялого двора, который находился в богом забытом месте. — [Поэтому Система с радостью может предоставить Вам возможность выйти из аккаунта!]       — В каком это смысле? — возможно, он бы когда-то порадовался этому, если бы его не преследовала апатия последнее время.       [К сожалению, Ваше предыдущее тело более непригодно для перемещения туда Вашей души, поэтому Система предоставит Вам шанс войти в круг перерождения!]       — Я... не буду ничего помнить, да? — возможно, в его голосе звучала надежда на это. Он не хотел больше терзать себя невзаимными чувствами к Ло Бинхэ.       [Совершенно верно! К сожалению, предыдущая душа этого тела более не сможет занять это тело, поэтому оно тоже погибнет. Однако, эта функция будет доступна для Вас всегда — до тех пор, пока Вы не воспользуетесь ей,] — заметно, как Система обходит нежелательные темы, давая односложные ответы на связанные с ними вопросы.       — Хорошо... спасибо, — пробурчал Юань, вновь погружаясь в темноту. После разрыва с Бинхэ ему совсем не снятся сны.       [Всегда пожалуйста!]

***

      — Братец Огурец, ты наконе-... — Цинхуа умолк, увидев состояние друга. — Что с тобой?!       Он был бледнее обычного, а его слегка худой вид и вовсе не вызывал доверия.       — Да так, — улыбнулся Юань, присев на место. — Просто...       Улыбка тоже была безжизненна, как и движения, что были немного заторможены.       — Я чего пришёл: попрощаться хотел, — не дав и слова сказать, продолжил: — Мы с Бинхэ расстались. Я подумал, и понял, что меня, в общем-то, ничего и не держит. Система сказала, что я могу уйти.       Самолёт лишь кивнул, скрыв лицо в ладонях.       — Тело умрёт, а я просто войду в круг перерожд-... — его прервал рывок от друга, внезапно сжавшего его в объятиях.       — Я буду скучать, — и нет, он не плакал.       — А я не буду, — в ответ обняв друга, отвечает.       — Не порти момент.       Тем же вечером Шэнь вернулся в бамбуковую хижину. Напоследок он решил хотя бы написать что-то на прощание.       «Не вспоминай меня больше» — в голове сразу всплыло радостное лицо Бинхэ, когда Юань согласился выйти за него, и сердце нещадно сдавило. Рука сама подписала «Для Ло Бинхэ», отложив лист дальше и взяв другой.       Но он не хотел больше никак лицемерить. Он даже не Шэнь Цинцю. Он, по сути, — никто. Но вывести «прощайте» он всё же себя заставил.       — Система, я готов, — раздался механический голос, подтверждающий действие, и тут в глазах потемнело.       Из руки выпала кисть, пачкая пол, а рядом свалилось безжизненное тело.       — Учитель?

***

      Бинхэ не понимал, что происходит.       Он словно не существовал. Словно... словно это вовсе был не он. Он бы ни за что не поступил так! Он бы не позволил себе...       В груди вдруг опустело.       Он два месяца пытался разобраться с собой. Что произошло? Почему учитель вдруг сказал ему эти слова? Почему учитель не хочет его больше видеть? Почему прогнал? И почему сам Бинхэ никак не отреагировал? Почему? Почему-почему-почему?       Он каждое утро просыпался с тяжестью на душе. Один. Учитель не спал рядом с ним, прижимаясь к его боку.       Каждый раз Ло Бинхэ готовил на двоих, но трапезничал один. Не было учителя рядом, который всегда хвалил его готовку.       Он читал книги один. Он прогуливался один. Он был один.       Словно всё счастье с учителем, их разговоры, их совместная жизнь — всё это не существовало. Никогда.       Он хотел разобраться. Поэтому каждый день приходил к бамбуковой хижине, но там не было никого. По местоположению кровяных паразитов было ясно, что учитель далеко не здесь, но от чего-то хотелось поговорить именно здесь.       В один день учитель наконец-то вернулся. Ло Бинхэ вошёл в бамбуковую хижину с твёрдым намерением поговорить, выяснить, почему учитель не хочет его видеть, но...       — Учитель? — раздался глухой стук, словно что-то упало, а после...       — Учитель! — он метнулся к лежащему на полу телу.       Нет... Только не снова! Только не это! Учитель же...       — Вы же пообещали больше не оставлять этого ученика... — прижимая к себе тело, шептал он.       Взгляд зацепился за кисть на полу. Учитель что-то написал?       Неужели... неужели учитель заранее отослал его, чтобы Бинхэ не видел этого? Он знал, что... Ох! Если бы Бинхэ только знал, он бы не допустил этого.       На одном листе было написано «прощайте, я больше не вернусь», и что-то внутри сказало, что на этот раз точно.       Был и второй листок. «Для Ло Бинхэ». И там было...       — Простите-простите, что сделал вам больно!

***

      На похоронах было тихо. Ло Бинхэ простоял на коленях возле могилы два дня.       Только после этого, только после того, как он помолился за лучшую следующую жизнь для учителя, он поднялся.       — Шишу Шан, — он поклонился. — Вы ведь были близко знакомы с учителем, верно?       — Да, — конечно, Цинхуа злился! По сути, его лучший друг ушёл именно из-за Бинхэ! — Он попросил передать это после похорон.       Небольшой конверт был передан в руки полудемона.       — Он также попросил оставить Цанцюн, чтобы ты больше не приходил. Даже на могилу, — нет, Юань этого не говорил. Но Бинхэ же выполнит это, если сказать, что это слова его учителя? Шан Цинхуа не сможет его видеть после этого. Никто не сможет.       «Я виноват,» — он кивнул и ушёл. Цинхуа видел слёзы на глазах Бинхэ, и в груди ныло.

***

      «Бинхэ, если ты это читаешь, то знай: я люблю тебя. Даже после того, как это перестал делать ты. Я влюбился впервые, но, в отличие от тебя, навсегда.       Я бы не смог сказать тебе это в лицо, да и, боюсь, ты и сам не стал бы слушать.       И, к сожалению, если бы ты вдруг вернулся и снова сказал, что любишь меня, если бы снова приготовил мне завтрак, если бы мы с тобой снова прогулялись вместе, если бы мы снова легли вместе спать и вместе проснулись... Я бы не поверил. Я бы решил, что это снова издевательство над моими чувствами.       Хотя чего это я. Ты не вспомнишь обо мне. По крайней мере, самостоятельно.

Не вспоминай меня больше»