Просто не молчи, прошу

Лучше синяки. Они проходили не так, как порезы. Они не оставляли белых рубцов, что будут напоминать всю оставшуюся жизнь о плохих временах. Они не вызывали столько вопросов, если оказывались замеченными. Для них не надо было острых предметов, достаточно лишь собственных рук. Он мог бить себя по ногам, одной рукой по другой. Кулаками мог бить стены в доме, кирпичную кладку на улице, стирая костяшки в кровь. Это не синяки уже, но всяко лучше, чем порезы. Сначала он это делал не задумываясь. Можно сказать, делал, потому что мог. А потом такой способ причинения себе вреда стал спасением. От мыслей навязчивых, от щемящей боли в груди, от самого себя. Физическая боль отвлекала. Денис пытался завязать с этим, правда. Даже несколько месяцев удавалось. И, казалось бы, вот, всё налаживается, привычных тёмных пятен на конечностях нет, думать о страшных вещах переставал, вновь спалось нормально. Но тут в жизни происходит какая-то мелочь, сущий пустяк, выводящий на выплеск чувств, переходящий в истерику. И всё начинается по новой. Так и жил. Но потом в жизни возник Илья. Познакомились через общих друзей, и что-то нашли друг в друге. Игра за игрой, встреча за встречей так и сдружились. На ночёвки друг к другу стали ходить, иногда оставаясь по нескольку дней. Тут и вопросы стали возникать, которых прежде не было. Сблизились, переживать друг за друга стали. Илья спал мало, пил много. Денис самобичеванием занимался. Только Коряков не скрывал, признавал свои проблемы. А блондин пытался утаить свою зависимость. Для него это было уже чем-то обычным, но он понимал, что у других это вызывает лишь отвращение. Этим ведь занимаются только слабые люди, которые пытаются внимание привлечь, которые хотят, чтобы их пожалели. Поэтому он молчал. Но Илья становился настойчивее, уклоняться от допросов стало сложнее. С каждым разговором на эту тему Денис придумывал всё более жалкие оправдания. Он знал, что Илья догадывается об истинном обстоятельстве дел. Он знал, что долго так не протянет. Новые синяки стали походить на полноценные гематомы, ведь травмы на теле стали намного серьёзнее, чем то, что голубоглазый делал прежде. Раньше он мог несколько дней бить по одному и тому же месту, и только на день третий, четвёртый кожа окрашивалась в фиолетовый или жёлтый цвет. Сейчас же удары стали такой силы, что в тот же день появлялись кровоподтёки с припухлостью. Собственное тело стало вызывать отвращение. Он стал чаще носить закрытую одежду, чтобы самому не видеть тот ужас, что он с собой делает.

***

После очередной прогулки по жаре, парни ввалились в квартиру младшего уставшие, мокрые и голодные. Пока Денис заказывал им еду на вечер, Илья отправился в ванную, чтобы смыть всю грязь, накопленную за день. Потом друзья поменялись — первый отправился помыться, а второй выбирать фильм. Коломиец по привычке надел обычную футболку да шорты. Ничего не подозревая, он зашёл в гостиную, где на диване расположился Илья. Тот сразу посмотрел на вошедшего и хотел было вернуться к телефону, как вновь заметил синяки. Они были такой величины, будто блондина отпинали конкретно. Коряков перепугался не на шутку. — Что это? Денис ресницами только хлопает, не понимая, к чему относится вопрос. — Ты о чём? — Что у тебя на теле? До него тут же дошло. Он знал, что этот разговор когда-нибудь настанет, ведь больше отговорок у него не было, да и в такой ситуации можно только на избиение свалить, но тогда опять вопросы польются, на которые он точно не сможет ответить. Он уже не маленький, чтобы вновь и вновь убегать. Они с Ильёй не чужие друг другу люди, чтобы постоянно что-то скрывать. Он садится рядом, упираясь руками в колени. Старается слова подобрать, что получается не очень в связи с чем начинает говорить всё как есть. Он говорит, говорит обо всём, что скопилось на душе. О том, как его мысли постоянно докучают, как он без повода начинает загоняться. Пытается объяснить, что доставляет себе боль, чтобы просто не думать. Закончив бессвязный рассказ, боится взглянуть на Илью. Боится увидеть самое страшное в родных глазах — презрение. Но ничего подобного не было. Илья смотрел вообще без эмоций. Он действительно догадывался о причине повреждений на теле, но сейчас у него в голове не укладывалось полное обстоятельство дел. Он прижимает юношу к себе, судорожно по голове гладит. Тот в ступоре, ведь такой реакции точно не ожидал. Денис не замечает даже, как слёзы начинают по щекам стекать. Его что, не отвергли? Нет, такого не может быть, это просто нереально. Любой бы человек просто взял и ушёл из квартиры, с желанием никогда больше не встретиться. — Почему ты молчал? — У голубоглазого от этого вопроса слёзы с новой силой идут, дыхание сбивается. Он хочет объясниться, но не успевает даже слово договорить, как голос срывается. Лихорадочно пытается втянуть воздух, которого так предательски не хватает, прикусывает губы до крови, в попытках удержать истерику, но всё безуспешно. Денис прижимается к брюнету, царапая ненароком его спину. — Тише, тише, теперь всё будет хорошо, слышишь? Просто не молчи больше никогда, прошу. И Денис будет стараться говорить обо всём. Будет стараться не прибегать к ужасной привычке, чтобы успокоиться. А если сорвётся, Илья без слов обработает повреждения, после в спокойный разговор затянет, чтобы утешить и отвлечь от тревожной думы. Он не оставит его.