Приятные последствия

      Цзинь Лин с самого начала не любил Вей Ина. Да что уж там, он его ненавидел, всей душой. Несмотря на пройденные вместе трудности, не смотря на любовь дяди к племяннику. Цзинь Лин постоянно сверлил бесстыдника взглядом, полным ненависти и непонимания. Но спустя определенное время понял, что зря. Очень и очень зря. *** Он опять плачет. Закрылся в своей комнате и плачет. Капли слёз падают на золотое одеяние, которое будущий глава Цзинь ещё не успел снять, поскольку сразу же задвинув дверцу в помещение, опустился на пол и зарыдал. Снаружи послышались тихие шаги, Цзинь Лин сразу же начал вытирать слёзы рукавами, но было уже слишком поздно. Сначала в дверь настойчиво постучали, Цзинь Лин замолк. И поскольку из комнаты никаких звуков не доносилось, дверцу в неё открыли. На пороге стоял Вей Усянь, это было понятно по его смешкам, Цзинь Лин не удосужился даже посмотреть на него. Пришёл он довольно весёлым, но стоило ему увидеть состояние своего племянника, как улыбка слегка понежнела. Дверь закрыли. Очутившись в мгновение ока внутри. — А-Лин, что случилось? Цзинь Лин заметно покраснел и почти выкрикнул — п…по облачным глубинам после дев…вяти часов вечера шляться запр…рещено! Что т…ты делаешь у меня в… В комнате… Он заикался, пытаясь скрыть недавнюю истерику, как всегда впрочем. — мальчик мой, ещё только семь, какие девять часов? Совсем во времени потерялся? Дядя аккуратно подошёл ближе к Цзинь Лину, а затем присел на колени, рядом с ним, распуская свои руки в стороны, запуская в объятия бедную молодую госпожу. У племянника не было сил, да и признаться честно, желания оттолкнуть Вей Ина, а потому он просто зарыдал в чужое плечо. Вей Усянь опять начал говорить: — послушай, ты обычно не особо разговорчивый. А потому я заранее перед приходом к тебе захватил Улыбку императора! А ну-ка, попробуй, полегчает… *** Цзинь Лин уже не помнил, как он выпил первую банку ликёра… Вторую… Третью… Всё о чём он думал, сразу же произносилось. Его язык подозрительно сдавал его с потрахами, все его мысли и планы. Он сам этого не до конца осознавал, но не смотря на это говорил почти что не сбивчиво, а так же почти что внятно. — Мне так тяжело! Вей Ин прищурился, задумался на минуту, на вторую. А после спросил: — что же произошло у моего любимого и единственного племянника? Что за слёзы? Цзинь Лин начал свой рассказ. — А-Юань меня совсем не замечает! Я ему столько раз намекал на свои чувства… А он… Вей Ин в миг повеселел, нежная улыбка сменилась игривой, он спросил: — а что за чувства такие? Молодой господин Цзинь слегка нахмурился, поняв что Вей Усянь над ним издевается, но виду не подал. А вместо этого взял в руки ещё одну банку алкоголя. И выпив залпом содержимое произнёс: — я люблю его! Я его так люблю! Как он может этого не замечать? Я ему и подарки дарил, и нежные слова говорил… А он!.. Вей Усянь неоднозначно хмыкнул, а после, отпив ликёра спросил: — А что ты ему дарил? Что говорил? Цзинь Лин помрачнел. — нууу… Один раз я подарил ему золотой гребень! А он его даже ни разу не надел! — А-Лин, А-Лин. В ордене Гусу Лань же запрещено такое носить. — Хм… Но почему тогда когда я сказал А-Юаню, что хотел бы охотиться с ним всю оставшуюся жизнь, он не ответил на это никак? Совсем никак! Я же буквально признался ему в любви! Лицо Вей Ина с каждым словом становилось веселее, а под конец он так разулыбался, что почти светился, и кажется глаза начали бы слезиться, если бы Цзинь Лин на него посмотрел. Но душевный разговор в скором времени подошёл к концу, в дверь постучали, затем открыли. На этот раз на пороге стоял он, если быть точнее тот, о ком они говорили. В комнату зашёл Сычжуй. Он поклонился в знак приветствия, спросил: — господин Вей, Ханьгуан-цзунь звал вас в свои покои, мне сказать ему что вы заняты? Или как? Вей Ин же встал и сказал: — нет необходимости, я подойду к нему, прямо сейчас. А ты, А-Юань, оставайся здесь, через десять минут настанет девять часов, сам знаешь правила, я то быстро дойду до комнаты Лань Чжаня, а вот ты нет. И кстати, что ты вообще здесь делаешь? Он что, лично тебя позвал? — щёки Лань Юаня порозовели. Он начал оправдывать своё положение: — ох… Вы знаете, я просто проходил мимо, и тут Хангуань-цзунь позвал меня! Попросил дойти до вас и передать вам его слова… — но зачем тебе было прогуливаться вдалеке от своей комнаты? — господин Вей, у вас такие странные вопросы… Ладно, я просто ходил в источник. — но почему же ты не сказал об этом сразу? Зачем было умалчивать, в этом же нет ничего такого. Мне просто стало интересно. — аээ… Повисла минута молчания, прервал её игривый голос Вей Усяня: — ладно пойду не буду задерживаться, а то не успею к Лань Чжаню. Доброй ночи, я ухожу. И дверь закрылась, двое юношей остались наедине. — Цзинь Лин, ты что, выпил? А разум Цзинь Лина уже был не в этой комнате, он летал где то надо домами, где то высоко высоко в небе. И потому, сам того не осознавая, он потянулся ближе к Сычжую, нащупал его колени, а затем, спустя пару секунд уже повалил Юаня на кровать. Втягивая в долгий и страстный поцелуй. Лань Юань, кстати, отвечал на него. Оба в этом деле не были умелыми, а потому поцелуй вышел неловким, неопытным. Они сталкивались зубами, носами. Но это никак не мешало им целоваться. Цзинь Лин в край осмелел, начав прикусывать губу Юаня. Закончили они лишь тогда, когда им потребовался воздух. И губы их разомкнулись, оставляя между собой тонкую нить слюны. Оба дышали тяжело, Цзинь Лин поменялся положением с Сычжуем, оказываясь в лежачем положении на его твёрдой груди. Он резко начал снимать с него и с себя верхнюю одёжку. Успокоился он лишь тогда, когда они остались в нижней. А после его голова уткнулась в оголённую ключицу Ланя. И вдыхая в себя его тёплый аромат, пахнущий мыльным корнем и чем-то ещё, он перестал двигаться. И напоследок сказав: — я тебя люблю… А потом он уснул. Просто уснул. В родном тепле, на любимом человеке. И перед тем, как окончательно уснуть он подумал, что если бы у него был выбор, быть с Юанем, или быть уважаемым главой ордена, то он бы выбрал первое. Сбежал бы с ним. Хоть на край света. Он сказал это вслух, пьяная голова! Но уже было всё равно. Главное, что Лань близко. *** Проснувшись на утро, Цзинь Лин испугался. Очень. Он вспомнил о всём том, что было вчера. Ему стало очень стыдно… Сычжуй точно после этого не захочет с ним быть… Что уж тут дружба, она туда же… Он попытался встать, голова раскалывалась, но вдруг его лоб окутала чья-то рука, уложила обратно. Это была рука Лань Юаня. В руке он держал чашу с ложкой, с каким-то отваром. — А-Лин! Выпей это! Тебе тут же полегчает. О нет. Не полегчает, после вчерашних событий то… Он так задумалася, что не обратил внимание ни на палец, что приоткрыл его рот, не на то, что руку со лба убрали. Опомнился он уже тогда, когда ложка с чем-то зелёным была рядом с его ртом. Но он всё выпил, поморщился, покраснел, ещё одна ложка. Так он выпил весь отвар. Стало действительно лучше, но лишь физически. Он закрыл глаза, опять заплакал, слеза уже хотела скатиться по его щеке, как тут внезапно, к его веку прижались губы. Губы Сычжуя. Вначале к первому глазу, потом ко второму. Цзинь Лин подождал пару секунд, а потом открыл глаза. Лань Юань на это лишь произнёс шёпотом, прямо над его ухом — я тоже тебя люблю, и тоже готов бросить ради тебя свой клан. Я тоже хочу охотиться с тобой, всю оставшуюся жизнь. Пожалуйста. Его опять поцеловали. На языке Юаня крутился горький вкус лекарства, но ему это было уже не важно. Он мягко сливался с языком А-Лина, и этого было достаточно. Им уже не важно, кто их ждёт на улице, кто их слышит, а кто нет. В эти минуты, казавшиеся часами, им было не наплевать лишь на друг друга. И не смотря на все трудности, с которыми они могут столкнуться, они всё равно будут вместе. Всегда.