Глава ордена

Прибывая в Гусу Лань вместе с Цзэу-цзунем, Цзинь Лин устало мнет пальцами переносицу, надеясь на то, что глава ордена Лань поможет ему справиться с навалившимися делами. От старейшин своего ордена, которые ни во что его не ставят, считая зазнавшимся юнцом, нет никакого проку. Вести орден и попутно пытаться восстановить его растоптанное имя слишком сложно в одиночку. Даже дядя Цзян не может заставить этих стариков отставить предрассудки и начать действовать на благо ордена. К счастью, на последнем совете кланов, Лань Сичэнь, видя, в каком тупиковом положении оказался Цзинь Лин, предлагает ему помощь с организацией дел внутри ордена. Устав быть в центре внимания в Башне Кои, юноша просит его обсудить все в тихом и спокойном Гусу, где к тому же встречи с ним давно ждет Лань Юань. Прибыв в орден, главы не надолго расходятся, справедливо посчитав, что для начала следует немного отдохнуть. Получив возможность перевести дух, Цзинь Лин идет к жилым зданиям, где обитают адепты. Мечтая о спокойствии и тишине, юноша обходит каждого десятой дорогой, не желая ни с кем говорить в эту минуту. Сегодня он и так услышал и увидел достаточно... Привычную компанию и еще нескольких адептов он находит в комнате Сычжуя. Юноши, увидев друга, которого на долгое время погребли под собой важные дела главы ордена, радостно шумят, обступив со всех сторон. Приветствуем главу ордена Цзинь! - следуя правилам этикета, адепты в шутливо-вежливой манере склоняются перед Цзинь Линем, привычно улыбаясь вечно недовольному юноше. Цзинь Лин, ужасно устав от всего этого фарса, лишь тихо хмыкает, не отвечая на приветствие, чем невольно вызывает возмущение Лань Цзинъи. Эй, что такое?! Разве молодому главе ордена не следует быть повежливее??- смеется Цзинъи, не замечая, как сразу же меняется в лице Цзинь Лин. Так долго сдерживаемые им эмоции, накопившиеся за день и едва успокоившиеся, вновь бьют в голову. И теперь уже со всей силы. Не получив никакой реакции на свои слова, Цзинъи поднимает к нему голову и собирается добавить что-то в таком же шутливом духе, однако горящие огнём глаза юноши заставляют его запнуться. - Ч-что?.. Что с твоим лицом?.. Что еще я не так сделал? - перебивает его Жулань, больше не в силах терпеть и сдерживаться. Сычжуй, сразу поняв, что что-то не так, обеспокоенно смотрит на юношу, не зная, почему тот вдруг так резко вышел из себя. Шутки, подобные той, что выдал Цзинъи, давно стали нормой в их общении. Цзинь Лин всегда с готовностью отвечал что-то колкое и остроумное, гордясь своим статусом и никогда не показывая, какие тяготы он навешивает на его юные плечи. Вот только сегодня усталость и раздражение от постоянных насмешек, пренебрежительного отношения и откровенного неуважения заполнили его душу до краев. Безобидная и не несущая в себе какого-либо злого умысла шутка стала последней каплей в море. По-твоему, мне не хватает вежливости? Да, я груб, и что с того?! У меня не было матери, которая воспитала бы меня! Не было отца, который наставлял бы меня! И что с того?! Почему каждый, кому не лень, считает своим священным долгом высказаться по поводу того, каким я должен быть! Я уже вдоволь наслушался обуянных праведным гневом речей о том, каким неизмеримо ужасным стал мой орден и как низко он пал! Неужели теперь настала моя очередь получать все эти гневные отповеди в свой адрес? Каждый смотрит на меня с презрением и за спиной, а то и прямо в лицо поливает меня грязью! Молодой, неопытный, глупый и самовлюбленный - вот каким меня считают, думают, я недостоин места главы ордена!.. Думаете, я хотел этого?! Считаете, я мечтал о том, чтобы потерять близкого мне человека, которого сейчас каждый встречный поносит самыми грязными словами?.. Хотел занять его место?.. Хотел потратить юность на попытки восстановить репутацию и имя своего клана... П-почему... Почему расплачиваться за чужие ошибки должен я! - от переполняющих его эмоций Цзинь Лин начинает дрожать, голос его срывается, ладони крепко сжимаются в кулаки, а глаза краснеют, грозясь излить всю горечь и душевную боль в потоке слез. Адепты, ставшие свидетелями его неожиданного срыва, замолкают, растерянно переглядываясь. Цзинъи, не догадывавшийся о том, к каким последствиям приведет его шутка, испуганно округляет глаза и виновато поджимает губы. Цзинь Лин, прости, я не... - договорить он не успевает, ибо поддавшийся эмоциям юноша резко вскидывает ладонь, веля ему замолчать. Довольно! Я не хочу слышать больше ни слова... - горечь и обида за несправедливые обвинения и насмешки накрывает Цзинь Лина сокрушительной волной. На последнем слове голос его ломается, горло сдавливает комом невысказанных эмоций, глаза жжёт едва сдерживаемыми слезами. Решив, что потерять лицо, разрыдавшись перед столькими людьми, он не имеет права, Жулань рывком разворачивается и уходит, не сказав больше ни слова. Цзинь Лин! - несколько адептов безуспешно окликают его, надеясь остановить и как следует извиниться, но тот быстро уходит, чувствуя, как от обиды сжимается сердце. Приехав сюда, он надеялся на то, что в кругу друзей все плохие мысли отпустят его, что он сможет расслабиться, повеселиться и беззаботно провести время с близкими людьми. Но сейчас все стало еще хуже, чем было... Стойте. Я сам пойду за ним, - голос Сычжуя останавливает собравшихся идти следом Цзинъи и Цзычжэня. Беспокоясь о душевном состоянии А-Лина, Лань Юань поспешно выходит из комнаты и идет туда, где они вместе когда-то прятались от остальных, желая уединиться. Пройдя по многочисленным вытоптанным в горах тропкам, Сычжуй приходит к небольшому саду, спрятавшемуся в ущелье между двумя скалами. Сгорбившаяся фигура в золотом одеянии, украшенном цветами пиона, нашлась в самом центре сада. Злясь на себя за несдержанность и пытаясь как-то успокоиться, Цзинь Лин сжимает голову руками, бормоча что-то нечленораздельное. Цзинь Лин... - подойдя поближе, Лань Юань мягко окликает его, мысленно готовясь к отпору и потокам ругани. Пойди прочь! - кричит на него Жулань, не желая никого видеть. Захлебнувшись в отчаянии, юноша сильнее стискивает голову, закрывая уши и отходя от Сычжуя на несколько шагов. Я лишь хочу поговорить с тобой, - осторожно отвечает юноша, прекрасно зная, что тот все равно его слышит. Я не хочу ни о чем говорить! Оставь меня в покое! - все невысказанные эмоции внутри него превращаются во всепоглощающую злость. Голос разума твердит, что ему не стоит так срываться на любимом человеке, единственном, кто никогда не позволял себе относиться к нему несерьезно и неуважительно...но этот тонкий голосок тонет в оглушающем гомоне сотен других, твердящих ему, что он "должен", "обязан", "вынужден". Хорошо. Не хочешь говорить - не будем. Но я могу послушать, если тебе все же есть что сказать, - тихо говорит Юань, практически незаметно подходя поближе. Его сердце кровью обливается при виде того, в каком ужасном состоянии Цзинь Лин. Что бы тот ни сказал, Сычжуй ни за что не оставит его. Только не сейчас. Что еще мне сказать?! - гневно вскрикивает Цзинь Лин, резко поворачиваясь к нему и опуская руки. Наткнувшись на полный беспокойства взгляд, он вновь отворачивается, встав полубоком и тревожно забормотав. - И так уже наговорил лишнего... Что они теперь обо мне подумают?... Что, по-твоему, они могут подумать? - задает вопрос Лань Юань, тут же получив взгляд озлобленных на весь мир глаз. Сочувствие и нежность затопляют его душу, заставляя с огромным трудом сдерживать себя от необдуманных поступков. Желание прижать его к себе и успокоить бьет по голове, словно молотом, но Сычжуй знает, что еще не время. Пока что он может лишь маленькими шажками, едва ли не крадучись, подбираться ближе и словами пытаться вернуть молодому господину самообладание. Что за глупый вопрос! Тебе ли не знать, о чем судачат люди целыми днями и какие мысли не стесняются высказывать вслух, - огрызается юноша. Замечая его попытки подойти, Жулань сильнее напрягается и, взъерошившись, словно воробей, злобно сверлит глазами, но не отходит назад. Разве их слова стоят того, чтобы им внимать? - интересуется Сычжуй, складывая руки за спиной и вдруг начиная медленно вышагивать из стороны в сторону. Цзинь Лин не надолго замолкает, не понимая, о чем он говорит. - Люди говорят, что ты невоспитан и груб. Но их собственные невоспитанность и грубость не знают границ. Они позволяют себе высказываться, не зная всей картины и не ведая, какую ношу ты несешь на себе с самого детства, - спокойно рассуждает юноша, расхаживая перед ним. Какое им дело до чужих бед... - горько шепчет Цзинь Лин, чувствуя, что не может больше сдерживаться. Они вешают на тебя ответственность за ошибки и злодеяния прошлых глав ордена, забывая, что ты не имеешь к ним никакого отношения, - хоть ему и не понять в полной мере всего того, что чувствует Цзинь Лин, обида за него все равно терзает душу. Подняв взгляд, Юань видит, как заполняются слезами чужие карие глаза, как крупные капли стекают к подбородку, оставляя тонкие соленые дорожки на щеках. Юноша останавливается и подходит еще ближе, так что расстояние между ними уменьшается до пары метров. Люди считают, что ты слишком юн и не способен решать "взрослые" проблемы... - первый всхлип заставляет его голос сломаться. Сычжуй с трудом проглатывает ком в горле, наблюдая за тем, как Цзинь Лин сжимается от тоски и обиды, безмолвно заливаясь слезами. - ... но они и понятия не имеют, какие тяготы выпали на твою долю. Как ты закалён судьбой и с каким бесстрашием рвешься в бой. Большинство из них не сталкивались с тем, с чем когда-то имел дело ты. Хватит говорить... Замолчи, - Цзинь Лин жмурится, снова вспоминая все те злые слова, что были сказаны ему в лицо или за его спиной, вспоминая лица людей, искаженные ненавистью к его ордену и младшему дяде, выражающие презрение к нему и его статусу. Всю жизнь он слышал одно и то же, но почему-то именно сейчас все это становится невыносимым. Не успел он оплакать смерть дяди, пусть плохого, но все же близкого ему человека, как все вокруг накинулись на него, словно голодные псы на кусок мяса. Они приписывают тебе чужие злодеяния и интриги, не обращая внимание на то, что ты вправе занимать то место, которое занимаешь, - Лань Юань подходит еще ближе и с содроганием сердца ловит на себе отчаянный взгляд. От его слов все внутри Цзинь Лина будто сжимается в один тугой ком. - Ты достоин быть главой ордена, так же как и твой отец был. Никто другой не может претендовать на твое место и обвинять тебя в том, что именно ты занимаешь его. ... - Цзинь Жулань вновь жмурится, давая слезам беспрепятственно течь по щекам и позволяя Сычжую видеть его таким. Слабым, разбитым, неспособным держать себя в руках. Внутренняя стена, которую он выстроил за то время, что шел в сад, начинает с грохотом рушиться, и ноги сами шагают вперед, навстречу таким теплым, спокойным и ласковым глазам. ...люди шутят и насмехаются, не ведая, что у тебя на душе, - под конец голос Сычжуя переходит на шепот, а во взгляде плещется чувство вины. Он ведь сразу заметил, что с Цзинь Линем что-то не так, мог остановить болтающего без умолку Цзинъи и предотвратить эту неприятную ситуацию... Мог, но не успел. Слегка опустив голову, он смотрит на юного главу ордена Ланьлин Цзинь изподлобья и поджимает губы, не зная, какими словами он мог бы успокоить его и подарить чувство безопасности. Юань берет подошедшего Цзинь Лина за руку и прижимает его ладонь к своей груди в районе сердца. Всхлипы становятся громче, Жулань чувствует, как все внутри будто становится хрупким, как хрусталь и... Прости, - и разбивается вдребезги от тона, которым было сказано тихое "прости", от нежного взгляда и незаменимой поддержки человека, который всем сердцем и душой любит его одного. Цзинь Лин убирает руку и вжимается в него всем телом, тут же попадая в теплые объятия. Безмолвные слезы мочат белоснежные одежды на плече Лань Сычжуя, и юноша лишь нежно поглаживает подрагивающую спину, прижавшись щекой к темной шелковой макушке. - Они всегда будут болтать, не жалея слов и фантазии, но запомни: никто из них не достоин твоего внимания, твоих слез и переживаний. Ты - тот, кто ты есть, и никому этого не изменить. Тебе не обязательно быть идеальным, чтобы стать достойным главой ордена, и уж тем более ты не обязан воплощать собой чьи-то ожидания, - его шепот исцеляющим бальзамом льется в истерзанную сомнениями и отчаянием душу Цзинь Лина, наконец, даря долгожданное спокойствие. Цзинь Лин приходит в себя лишь к вечеру. Сумерки окрашивают небо над ними в темные пастельные тона, и шум природы вокруг потихоньку стихает. Они вдвоем простояли в одном положении больше часа, изредка перебрасываясь парой фраз. Когда эмоции улеглись, Жулань неловко поднимает взгляд на Сычжуя, слегка отстраняясь, чтобы лучше видеть его лицо. Сейчас ему абсолютно нечего сказать, и он не знает, стоит ли вообще открывать рот в такой момент. Видя, как ему некомфортно и неловко, Лань Юань решает, что для полного успокоения кое-чего не хватает. Тебе все еще тревожно? - аккуратно спрашивает, обхватывая его тонкую ладонь своей и переплетая пальцы. Н-не думай, что я настолько слаб, что поддался твоим высокопарным речам! - тут же ощетинивается Цзинь Лин, хмурясь и незаметно стирая с покрасневших щек соленые дорожки. Разве я когда-нибудь говорил, что ты слаб? - с серьезным лицом спрашивает Сычжуй, в душе улыбаясь и радуясь, что к его маленькому господину вернулся его боевой настрой. Цзинь Лин тихо хмыкает, признавая, что никогда не слышал подобных слов из уст Лань Юаня. - Я знаю, что поможет тебе очистить мысли и окончательно усмирить гнев, - заявляет Сычжуй и ведет его в тот самый целительный холодный источник, что известен в их ордене своими чудодейственными свойствами. Покинув сад, двое пошли в противоположную жилым комплексам сторону и вскоре подошли к источнику. В этот поздний час, когда до отбоя осталось совсем немного, здесь никого нет, и стоит лишь тишина, нарушаемая мелодичным журчанием воды. Цзинь Лин, осматривая новое для него место, не замечает, как Лань Юань раздевается и делает первые шаги в воду. Лишь шум воды заставляет юношу повернуть голову и тут же потрясенно застыть. Ч-что ты делаешь?.. - задает весьма глупый вопрос Жулань, неизбежно краснея. Сычжуй явно его нисколько не стесняется и спокойно поворачивается к нему, откидывая намокшие длинные волосы назад. Этот источник славится тем, что успокаивает сердце и очищает разум от дурных мыслей. Стоит немного помедитировать в воде, и твои тревоги окончательно уйдут, - невозмутимо  отвечает Юань, очевидно, не преследуя никакой иной цели, кроме как помочь юноше избавиться от душевных терзаний. Цзинь Лин с сомнением смотрит сначала на него, а после на воду. Подумав, что под вечер вода наверняка остыла и может быть прохладной, он закатывает рукав повыше и окунает пальцы, пробуя температуру. Ты что, сошел с ума?! Вода ледяная! Я туда не полезу! - стоило лишь прохладе коснуться кожи, юноша весь покрылся мурашками и быстро вытащил руку, отскочив от воды. Не бойся, я тебя согрею, - отвечает Юань с невинной очаровательной улыбкой, протягивая к нему мокрую руку. Цзинь Лин почему-то тут же замирает. И так будучи навзводе из-за негативных эмоций, он мгновенно краснеет, мысленно негодуя с собственной реакции. Почему всегда всякую неловкую и вульгарную дичь вытворяет этот "образец благонравственности", а стыдно ему?! Бурча себе под нос проклятия, молодой глава все же соглашается. Все же о подобном источнике на территории Гусу он действительно слышал, вот только не знал, что вода в нем холодная словно лед. Через минуту Жулань стягивает с себя нижние одеяния и, бросив как попало на землю, осторожно подходит к воде, обхватывая пальцами чужую холодную ладонь. Если подхвачу лихорадку, я переломаю тебе ноги... - Цзинь Лин угрожающе смотрит на Сычжуя, а когда его изящная, белая как мрамор, нога касается ледяной воды, он резко и судорожно вдыхает воздух. Но не останавливается и упрямо идет за тянущим его к более глубокому месту юношей. На полпути споткнувшись о подводный камень, Жулань вдруг резко падает вперед и рефлекторно жмурится, готовясь к удару о поверхность ледяной воды и ее попаданию в нос и горло. Однако ничего этого не последовало. Сычжуй успел его подхватить и прижать к себе. Прижавшись к его холодной, мерно вздымающейся оголенной груди, Цзинь Лин едва не исходит кровью из носа от стыда. Снова решив скрыть смущение за гневом, он вскидывает голову и готовится разразиться бранью. Ты!.. - но, встретившись с мягким, будто подтаявшее на солнце масло, обеспокоенным взглядом Лань Юаня, А-Лин вдруг теряет дар речи и будто проглатывает язык, с которого вот-вот сорвались бы злые слова. Столько тепла и нежности он не видел даже в глазах дяди... Откуда бы взяться силам окатить этого юношу отборной бранью. Все в порядке. Я не позволю тебе замёрзнуть, - убедившись, что его маленький гордый господин цел и невредим, Сычжуй слегка склоняет голову и с улыбкой прижимается лбом к его лбу, мягко обнимая и складывая руки на изящном изгибе его поясницы. ... Это твои слова, так что неси ответственность, - приглушенно отвечает Цзинь Лин, быстро согреваясь в его объятиях и обретая невероятную легкость на душе. Этот день оказался для него одним из самых тяжелых в жизни. Но, к счастью, сейчас рядом с ним тот, с кем он мог бы пережить еще сотню таких же.