Dog's breakfast

      Дилан удивительно наблюдателен. На самом деле, он замечает так много, что иногда становится страшно. Просто никогда не придает этому значения. Мол, нечего лезть. Сами со всем разберутся.       Однако, ему не нравилось то, что он замечает теперь. Особенно за Карлом. Смерть Брэндона, безусловно, повлияла на всех, но, кажется, Карл не справлялся ни в какую. Он практически не выходил из комнаты, а когда выходил, на него было даже страшновато смотреть — уставший и бледный, со взъерошенными, запутанными, грязными волосами и опухшими глазами. Одежда на нём казалась всё свободнее, а Чед жаловался, что подушка Карла уже чуть ли не пропиталась слезами. Но Дилан в это не верил. Карл, конечно, плакал больше своих соседей, но к этому моменту в нём наверняка уже закончились все слёзы. А вот то, как он перестал закатывать длинные рукава рубашки, Дилан заметил. Не хотелось строить никаких догадок, но нельзя было отрицать, что общая картина была отвратительной.       Иногда Дилан ловил привычный наблюдательный взгляд Лололошки на Карле. Он, как и полагалось, молчал, хотя и видел, возможно, даже больше Дилана. Может, он не был так близок с Карлом. Или не хотел лезть не в свое дело. Или его голова была забита не тем. А может, Дилану вообще показалось, что Лололошка что-то заметил.       Энди было плевать. Он даже не дышал в сторону своих соседей. Он даже не знал о существовании Брэндона.       А вот Чед был обеспокоен. Очень. Иногда Дилан слышал обрывки его попыток в поддерживающие слова, но он иногда срывался на покрикивания и даже попытки отчитать Карла. Дилан не осуждал его за это, ни в коем случае. Но знал, что это не сработает. Карл не всегда слушал даже то, что было произнесено с абсолютным спокойствием — что уж говорить о повышенном тоне?       Понятно было одно. Вряд-ли кто-то, кроме Дилана, сможет помочь Карлу. Вот правда, говорить Дилан с ним не особо любит. Да и о чем говорить? Как поддержать? Какие подбирать слова? Просто выслушать? Вряд-ли Карл скажет хоть что-то. И что делать в таком случае? Не сдаваться ведь?       Идея, пришедшая ему в голову, сначала казалась неправильной. Как будто он бы вмешался в какой-то естественный процесс, чего он, конечно, делать бы не стал. Но спустя долгие часы обдумваний, было принято решение, что для достижения цели все средства хороши. Руки сами собой тянутся к ноутбуку, открывая все эти страшно секретные коды и программы.       В конце концов, Дилан ведь никому не обещал, что не будет ничего менять в своих друзьях. Да, он этого не хотел, но и ничего не обещал. Да и делает он все это с благими намерениями. Значит, делает всё правильно.       С этими мыслями он открывает программу Карла. Характеристики «желания жить», к его сожалению, там не было, но были «оптимизм» и «жизнерадостность». К его удивлению, их было уже меньше половины, и Дилан, недолго думая, выкручивает оба фактора до шестидесяти процентов. Казалось, что раньше в Карле были все сто, но менять что-то настолько резко, он не хотел. Мало ли, чем это может быть чревато.

***

      Дилан начинает жалеть, что решил попробовать начать разговор. О чём им вообще говорить? Каким образом это должно помочь? Он мог бы просто мониторить всё за компьютером, но нет. Внезапно ему понадобилось живое общение.       Карл, кажется, вообще не придавал ничему из происходящего значения. Спокойно себе представлял книги, наверное, раз сотый за день, даже не глядя в сторону Дилана, беспардонно разсевшегося на его кровати. Программист, глубоко вздохнув, наконец-то решается заговорить.       — Так…у тебя всё в порядке?       Карл бросает в его сторону короткий взгляд и пожимает плечами, вновь меняя положение книг.       — Насколько это сейчас возможно. Справляюсь, в общем.       — Ясно…       Дилан осматривает комнату по второму кругу. Он здесь, кажется, во второй раз. Без растений стало совсем пусто и душно, даже не смотря на заполненные Чедом полки и открытую форточку. Дилану даже казалось, что у него вот-вот закружится голова.       — Просто…тебе, кажется, лучше, — выдавливает из себя программист, на этот раз не решаясь посмотреть в сторону собеседника, — это, ну, хорошо. Рад видеть, что ты справляешься, и… всё такое.       Пауза. Слишком долгая, чтобы Дилан не начал нервничать. Слишком короткая, чтобы он высказал беспокойство вслух.       — Спасибо, — сдавленно отвечает Карл, странно поджимая плечи, и бросив очередную книгу на комод, не найдя места. Слово за слово, и Дилан уже неловко похлопывает соседа по плечу, пока тот мелко дрожит. Упавшая книга была отдана Дилану, так как Карлу она не особо нужна. «Конца света не будет. Почему экологический алармизм причиняет нам вред».       Вернувшись в комнату, Дилан откручивает равнодушие к десяти процентам, снова поднимая оптимизм.

***

      Дилан сам не понял, в какой момент перестал считать сбивчивые рассказы Карла раздражающими. Как минимум, не настолько раздражающими, как раньше. Теперь он даже вслушивался в них. Не задавал вопросов и сухо отвечал, но всё равно слушал. Карлу это нравилось, он видел. Блеск в его широко распахнутых глазах тяжело не заметить.       Иногда они сидели в комнате Карла и Чеда, когда последний ещё не пришёл в общежитие, и по аналогичной схеме в комнате Дилана и Лололошки. Иногда выходили на улицу и наматывали круги по парку или вокруг общежития. Правда, тогда Карл вёл себя странно. Иногда его взгляд будто становился пустым на какое-то время, а сам он стоял неподвижно. Но потом говорил, что всё хорошо, и он просто нервничает. Дилан верил. У него нет причин не делать этого. Он знает настройки Карла наизусть.       В один из таких вечеров, Карл настойчиво тянет Дилана на ближайшее лавочку. Долго копошится в карманах и тревожно извиняется, а потом гордо протягивает ему какой-то браслетик.       — Что это? — спрашиваете Дилан, принимая подарок, и особо не рассматривая его.       — Подруга научила делать фенечки! Тебе не нравится?       Дилан задумался. Нелепая, но милая безделушка, которую он сейчас крутил в руках, особой симпатии у него не вызвала. Как и отторжения. Он заставил себя улыбнуться и положил фенечку в карман джинс.       — Нет, всё отлично. Пошли дальше.       После того, как Карл дважды чуть не попал под машину во время их прогулки, Диланом было принято решение докрутить осторожность до семидесяти процентов.

***

      Торговые центры — Ад для Карла. Дилан знает это. Поэтому сейчас идёт с ним рука об руку, не смотря на то, что ладонь Карла ужасно потная, а сам он периодически дрожит. Дилан перестал обращать внимание на такие мелочи. Дилан знает, что может все исправить, если будет необходимость.       — Спасибо, что пошёл со мной… — в очередной раз мямлит Карл, сжимая во второй руке несколько пакетиков семян для родительской фермы. Его дыхание выравнивается, и это очень даже устраивает Дилана. Он просто коротко кивает.       — Хочешь…ну…зайти…поесть? — неловко ведёт дальше эколог, и краем глаза Дилан замечает, как он смешно пытается не смотреть ему в глаза, — Я угощу!       — Не нужно. Карл открыл рот, чтобы что-то сказать, но постеснялся, снова спрятав взгляд. Мило. И жалко. Дилан вздохнул, отпустив руку, и начав что-то искать глазами.       — Хотя, знаешь, нет. Я ужасно голоден. Пойду найду нам место. Еда на тебе.       Программист подмигивает и уходит, оставляя друга сначала в лёгкой растерянности, а потом — в безграничной радости. Он вернулся с едой и слегка нервозным видом, но, в целом, всё прошло хорошо.       Дилан выкрутил решительность практически на максимум.

***

      Дилан мог ожидать чего угодно. Того, что Карл уйдёт или уедет, что он отчислиться, пропадёт без вести, да что угодно. Что угодно, кроме хриплого голоса Чеда в телефонной трубке, тяжело рассказывающего о том, что Карла больше нет.       Он сделал это сам и сделал это тихо. Никаких записок. Ничего. Он просто сделал это. И Дилан до сих пор не хочет знать, как именно.       Дилан до сих пор не верит, что он стоит здесь, на его могиле. Что неделю назад это лицо, выгравированное на камне, улыбалось ему вживую. Что его больше нет. С такими-то характеристиками! Он ведь так пытался, а теперь стоит тут. Ни с чем.       «Я ведь сделал всё, что мог, — думал он, не сводя взгляд с надгробия, — я ведь не давал ему сделать это.»       Из мыслей выводит лёгкий толчок в плечо и сдавленные рыдания. Дженна. Она тоже здесь. Как близкая подруга, наверное. Тяжело представить, какого ей — пережить смерть человека, в которой она винила себя, и с которой справлялась не лучше Карла, и уже через пару месяцев потерять друга. Хотя, всё-таки, Дилан мог понять это чувство.       Она ойкнула, когда поняла, что рыдает прямо на нем, и рассыпалась в извинениях, пытаясь утереть слезы. Дилан только выдавил из себя «все в порядке».       — Нет, п-правда! Это ты тут плакать должен…потерять двух друзей! К-какое горе! — она громко всхлипывает, закрывая глаза руками — вы…вы с Карлом были так близки…мне жаль! Мне так жаль!       — Близки… — повторяет программист, не особо вникая в суть. Но это слово цепляет его. А в какой момент они стали близки? Ведь раньше они определенно такими не были. Может, в тот день, когда Дилан впервые заглянул Карлу в мозг?       — Главное! — на плече снова появился груз, но на этот раз это была только рука Дженны — Не вини себя, л-ладно? Некоторые вещи просто… происходят…должны произойти, и…       Она не смогла закончить фразу.       Вместо цветка Дилан положил на могилку фенечку. Всё равно он не собирался её носить.       Он не вернётся сюда. Даже если очень захочется. Это будет слишком больно. Он просто останется там, в общежитии, обдумывая, что сделал не так.

Может, он упустил какую-то характеристику?