Sunflower

***

      Внутри стен академии прохладно и спокойно, все шаги отзываются гулким эхом по большим залам. В доме даэны пустовато — жаль, ведь именно там Тигнари и хотел найти Сайруса. Мужчина, хоть и давно уже перестал заниматься делами учёных, частенько наведывался в комнаты, обставленные сверху донизу книгами. Обстановка умиротворяла, запах страниц пробирался под кожу, наверняка ещё вспоминались былые годы наставничества (да и отвлекало всё от соревнований по выращиванию культур с Заху Хади). Сайрус в последнее время часто ностальгировал, сидя в ресторане в тёплой компании Сайно, Тигнари и Коллеи, а иногда ещё и Кавеха с Аль-Хайтамом. Возможно из-за скуки по своим подопечным. И Тигнари, почему-то, очень сильно его понимал, особенное эти пять дней, на которые Сайно ушёл в пустыню. Как обычно: тихо и быстро, без лишних слов и предупреждений. В такие моменты Тигнари не против бы был услышать даже маленькую, маленькую дурацкую шутку. Но нет — всё, что касалось работы, Сайно обставлял тяжёлыми стенами ответственности и серьёзными, запирая в этих стенах ещё и себя самого. Всегда говорил, что справится сам, что помощь ему не нужна. Он всегда работал один, словно пустынный шакал золотых песков. Пронзительный взгляд его жгучих кроваво-янтарных глаз становился холодным, несмотря на всю ту пылкую страсть и чёткость, что искрилась в душе. Он был подобен пустыне. Днём она неустанно перебирала горячий песок, превращая воздух в рябь из-за невыносимой температуры, а ночью замирала под тёмно-синим небом, неожиданно охлаждаясь до предела и даря космическое спокойствие.  Тигнари не любил пустыню. Ему по душе были просторы тропических влажных лесов, путанные леса, лабиринты из веток и лиан, разнообразие красок, сочность фруктов и ягод, треск и щебетание птиц, шипение крокодилов в водоёмах, рык тигров в кустах. Бесчисленная листва бросала тень, огромную, тянущуюся сквозь все неровные ряды деревьев. Именно в ней парень находил своё, именно там он пребывал почти в нирване. Ему нравилось наблюдать, видеть пышущую жизнь, которая в голове постоянно противопоставлялась в прямом смысле убийственной пустыне. Тигнари закрывал глаза и слушал, слушал самые разные доносящиеся звуки, от песен аранар до молчания гротов под зелёными холмами. Одно лишь не вязалось с этой идеальной картиной — частые приходы Сайно. Незаметные иногда, чтобы понаблюдать за Коллеи, иногда намеренно заметные публике в лице стражей леса. Генерал-махаматра, самый настоящий блюститель нравственности, был в тропиках белой вороной. Всё в нём, от одежды и до копья, от цвета кожи и до цвета волос, совершенно не соответствовало обстановке. Он выделялся: голос его был тихим, но в то же время сильным и сухим, глаза отчуждёнными и дикими. Он вставлял в любой разговор самые… оригинальные и оттого не особо смешные каламбуры. И несмотря на то, какие плохие они были, он довольно улыбался уголком губ, следя за реакцией окружающих. Тигнари каждую эту мелочь для себя выделял, и их спустя время набралось очень и очень много. Чуть больше, чем нужно.  Тигнари не любил пустыню, но Сайно… Двери академии плавно закрылись за его спиной, в лицо почти ударили лучи полуденного солнца. Тигнари наконец-то нашёл наставника Сайно рядом с академией: тот, видимо, прогуливался. Смотрел сейчас вдаль на джунгли, пока слабый ветер обдувал его лицо, покрытое морщинами. Парень подошёл к нему и посмотрел на мужчину снизу вверх, навострив уши. — Вестей от Сайно так и не поступало? — неловко спросил он. Глупый вопрос. После ситуации в храме Молчания и истории с Сетосом всё, что делает Сайно — убегает в пустыню. Да, он налаживает контакт между академией и последователями Германубиса, да, он помогает Сетосу, но всё же… Раньше он хотя бы уведомлял приближённых о своих действиях. Хотя бы раз в два дня.  Прошло уже пять. Сайрус с вопросом в глазах повернул голову и глянул на парня. — Откуда же мне знать… Я больше не занимаюсь делами академии, тем более делами матр. Почему бы тебе не спросить Аарава, например? Сайно доверяет ему больше всех остальных матр. Тигнари тяжело вздыхает, чувствуя забег мурашек по коже от очередного порыва ветерка. — Да, думаю, вы правы. Просто я думал… — Что в опасной ситуации Сайно уведомит меня? Брось, Тигнари, — Сайрус усмехается хрипло и смотрит вдаль, будто прокручивая давние-давние события своей жизни, — Мы оба знаем, что в опасной ситуации сделает Сайно. — Никому о ней не скажет и пойдёт разбираться сам, — вновь вздыхает парень. Его уши опускаются, и он становится похож на грустного брошенного щенка, а не на потомка расы валук шунов. Молчание не затягивается надолго, Тигнари вдруг вздрагивает от неожиданно пришедшей в голову мысли, — Он же сейчас в храме Молчания? — Скорее всего, ты прав. Столько формальностей нужно решить, особенно на стороне академии. Даже не верится, что он взялся разгребать такой вопрос, это большой труд… — Там же не могло ничего произойти? — невзначай интересуется Тигнари, но Сайрус практически моментально считывает нотки тревоги в его голосе. — Не думаю, — он молчит, смотря вдаль вновь. Выражение его лица принимает более хмурый вид, — Сколько дней прошло, ты говоришь? — Пять, — парень напрягается, сжимая белые перила. Костяшки на его руках белеют и становятся почти одного цвета с ажурным ограждением, — Я хочу пойти за ним. — В пустыню? — удивляется Сайрус, — Ты уверен, что тебе не станет плохо? Ты плохо переносишь жару, насколько мне известно… — Откуда вы… — Тигнари запинается, смотря вниз и слегка прикусывая губу. Конечно, кто же ещё мог ему рассказать. — Я не буду тебя отговаривать, ты ведь такой же упрямый, как Сайно, пусть и не показываешь этого. Просто будь осторожен, хорошо? И оставайся на связи. Возьми с собой кого-нибудь из лесных стражей, они окажут помощь, если вдруг что-то произойдёт… Его слова прошли мимо больших ушек Тигнари, ибо тот уже вовсю продумывал маршрут своего скорого путешествия и план поисков генерала-махаматры. Он взглянул на Сайруса, всё ещё плавая в многочисленных мыслях, и закивал. Теперь была очередь мужчины тяжело вздохнуть.

***

Тигнари всё же решил не действовать опрометчиво и собрал небольшой отряд из трёх лесных стражей. Уже на следующий день, прямо с утра, парень повёл их в пустыню через Караван-рибат. Перед уходом он предупредил Коллеи и несколько своих приближённых, поэтому в случае чрезвычайной ситуации кто-то поднял бы тревогу. Тигнари взял с собой несколько бутылок с водой, накидку и шляпу, чтобы максимально защититься от жара безжалостного пустынного солнца.  Зной пробирался под кожу, воздух сушил лёгкие изнутри, не позволяя нормально вздохнуть. По плавным изгибам песков бегали перекати-поле, на корягах сидели птицы-падальщики, внимательно следящие за путниками и другой живностью. Если спутники Тигнари, люди, чувствовали себя не очень, то сам он совсем загибался, словно изнеженный лотос оазиса, который так жестоко вырвали из комфортной влаги и тени. Хоть физически парень и ощущал изнеможение, но духом оставался непреклонен. Да, верно Сайрус подметил — Тигнари такой же упрямец. Они с Сайно стоят друг друга. Сердце отчего-то кололо и болело, даже несмотря на абсолютную нерациональность тревоги и волнения. Куда вообще пропадает здравый рассудок, когда дело касается дорогих людей?  Эти нити между ними, они никогда не были сотканы только лишь деловыми отношениями. Всегда было что-то больше, чем просто совместные труды в Академии, больше, чем игры в Священный призыв семерых или забота о Коллеи. И эта линия, что тянулась всегда невидимым светом: кажется, каждый слегка её переступал в какие-то моменты. Но никто пока не признавался.  Не очень знакомая местность, жарка погода ослепили бдительность Тигнари. Казалось, под этими бесконечными песками скрывается огромная пасть, которая только и ждёт, чтобы заглотать стражей. Им здесь не место, они не должны быть здесь, и теперь поплатятся за это.  — Осторожно! Пустынники! — крикнул один из спутников парня, и только тогда тот уловил краем уха тихие шаги и шёпот. Секунду спустя лязгнули сабли, вытащенные из ножен резким движением. Пятеро, а то и больше человек нагрянули на них, как гром среди ясного неба. Тигнари тут же схватил лук и принялся защищаться. Стражи с копьями встали спинами друг к другу. Обстановка накалилась до предела. Несколько стрел просвистели в воздухе, раздались крики. Окружённые, Тигнари и его люди приняли оборонительную позицию.  Ожесточённая битва оказалась напряжённой. Если бы в обычной обстановке Тигнари справился с пустынниками чуть ли не в одиночку, то сейчас, совсем ослабленный, он еле успевал реагировать на выпады холодного оружия в свою сторону. Шумиха и поднявшийся из-за неё песок не давали разглядеть действий противника как должно. Тем не менее, благодаря лесным стражам, банду удалось одолеть. Двое из пустынников скрылись, побросав за собой дымовые гранаты. Тигнари отмахнулся от едкого дыма, слегка закашляв. — Тигнари! У нас раненный! — крикнул мужчина, показывая рукой на своего товарища. В животе у него была кровоточащая рана, серьёзная. Парень поджал губы и навострил уши, в его голове пронеслось огромное количество развития событий. Он часто заморгал и посмотрел в сторону Каравана-рибата.  — Мы не успели уйти очень далеко. Отведите его в поселение и найдите лекаря. Все средства я обязательно возмещу вам при возвращении, — чётко отдал инструкции. — А вы? — удивлённо посмотрел страж, хватая своего раненного друга под руку.  — Мне нужно идти дальше. Не беспокойтесь за меня, — заверил спутников Тигнари. Стражи послушались приказа и развернулись, медленно поплетясь обратно. Тигнари какое-то время смотрел им вслед: наверняка это был знак. Надо бы и ему вернуться, отдохнуть. Сайно же будет возвращаться в академию через Караван-рибат? Скорее всего. Но почему же ему так хочется идти вперёд, а не назад? Мысли совсем запутались. Парень протёр лицо рукой и сделал глоток воды из последней оставшейся фляги. Остальные он отдал стражам, чтобы те без проблем добрались до безопасного места. Тигнари нахмурился, продолжая стоять на своём, получше накрыл голову накидкой и двинулся дальше к храму Молчания. Игнорируя хищные взгляды падальщиков, что противно стрекотали на ветках.  Сердце бешено стучало в груди, то ли от вредной целеустремлённости, то ли от жары, что стала совсем невыносимой. В пустыне поднялся ветер, где-то на небольших возвышенностях виднелись маленькие вихри, похожие на зарождающиеся торнадо. Тигнари, конечно, старался прятать хвост под накидку, но тот всё равно весь оказался в песке и как будто бы потяжелел из-за этого. И как его предки жили здесь много лет назад? Шкура у них была посветлее, скорее всего, потому что чёрная шёрстка Тигнари уже не могла находиться под солнцем. Парень остановился, оглядываясь. Судя по прошлому путешествию в храм, он должен быть уже близко. Он хватает флягу и допивает последние капли воды, хоть немного увлажняя почти засохшее горло. Внутренности, казалось, кипели, будто его сейчас положили на хорошо разогретую сковородку. Того и гляди, дымок пойдёт.  Тигнари присаживается, прикрывает глаза, решая немного передохнуть. Голова кружится, в глазах всё плывёт, а перед веками мерцают цветные пятна. Кажется, даже с накидкой он получил солнечный удар. Всё тело вдруг пробирает неприятная судорога слабости. Тигнари противится: ну не может же он всего в нескольких шагах от цели сдаться. Парень пытается подняться, но коленки его дрожат, и он вновь утыкается ими в песок в неловком падении. Глаза непроизвольно закрываются, вновь и вновь, и сил противостоять уже нет. Ветер задувает песчинки под одежду — пустыня действительно хочет сожрать его, как самый сладкий, сахарный десерт.  Секунда, вторая — и он падает полностью, теряя сознание.

***

— Придётся многое обсудить с мудрецами. — Да, но… — Это уже в твоих руках, — Сайно смотрит на Сетоса серьёзно. Сетос кивает, слегка застывая под напором холодного, почти кровавого взгляда. Да, теперь в нём гораздо более отчётливо чувствуется дух Германубиса, полный, не тот маленький осколок Ба, что раньше. Теперь через его глаза глядел сам божественный зверь.  Дела вместе с его помощью шли очень хорошо: многие постояльцы храма Молчания уже побывали в Академии на слушании у мудрецов, сам Сетос активно участвовал в передаче драгоценных знаний в более надёжное место. Лишь бы они сохранились. В память о его дедушке.  — Столько ответственности, — усмехается он, — Но я рад, что для храма Молчания открылись новые горизонты. Они стояли на выходе из храма, обдуваемые вечерним ветром. Как бы не поднялся ураган — это всегда маленькая беда для жителей пустыни. Сетос вдруг заметил, что внимательный взор Сайно был направлен куда-то очень далеко, да и на его последнюю реплику генерал-махаматра отвечать не собирался.  — Сайно? — неловко нарушил тишину парень, яркие зелёные глазки его украдкой глянули на невозмутимое лицо рядом, — Что-то случилось? Сайно только через пару секунд вернулся обратно в разговор, моргнув пару раз. Он повернулся к Сетосу. — Я скоро вернусь. Без каких-либо дальнейших объяснений генерал-махаматра двинулся вперёд, всё дальше и дальше уходя от небольшого возвышения из ровных кирпичей известняка и песчаника. Сетос покачал головой и вернулся внутрь, продолжая работу: он уже знал, что Сайно в основном работает в одиночку. Невозмутимый снаружи, генерал-махаматра сейчас терял последние крупицы самообладания, но всё же старался идти спокойно и не бросаться в изнурительный бег. Если ему не показалось, то… Он вдруг отчётливо увидел впереди знакомую фигуру, правда, в лежачем положении. Значит, это тёмное пятнышко на горизонте действительно было человеком: очень дорогим человеком. Сайно всё же не удержался и сорвался на быстрый шаг, за пару секунд сократив расстояние между ними. Сердце сжалось. Он прямо с разбегу упал на колени перед парнем без чувств и приподнял его, отряхивая песок, что надуло ветром. Выхватил прикреплённую у него на поясе флягу и проверил её — пусто. Сердце стучит уже где-то внизу из-за волнения, больно ударяясь о грудную клетку — нужно срочно бежать к ближайшему оазису. Сайно ловко подхватывает Тигнари и движется в сторону пальм, обогнувших кольцом маленькое, кристально чистое голубое озеро.  Оказавшись на месте, генерал-махаматра самым осторожным образом кладёт парня на землю, прислоняя к изогнутому стволу пальмы. Он всё ещё без сознания, такой неподходящий этому месту, словно подсолнух, что перебрал солнечного света и начал засыхать, сбрасывая лепестки и умирая. Просто чудо, что Сайно сумел заметить его издалека: если бы в это время началась буря, какие часто случаются в их местности, чёрное пятнышко знакомой шерсти уже было бы не так просто разглядеть. Сайно быстро набирает флягу водой и бежит обратно к парню, поднося долгожданную влагу к его сухим губам. Параллельно он похлопывает его по плечу, чтобы тот поскорее просыпался, брызгает оставшиеся на руке капли ему на лицо и щёки, покрытые песчинками. Тигнари медленно приходит в себя и делает пару глотков, открывая глаза. Сначала вполовину, а потом широко, распахивая длинные ресницы. Видит перед собой Сайно и замирает сначала, но мгновения спустя почти бросается на него с объятиями и утыкается лицом в грудь. Генерал-махаматра от такого неожиданного манёвра роняет флягу на песок и упирается руками о землю, чтобы его совсем на спину не завалили. Он хмурится, смотря на растекающуюся понапрасну воду, но противостоять никак не может. Сердце всё ещё бешено стучит, теперь не от волнения, ладонь сама ложится на спину Тигнари и прижимает к себе его. Это неправильно: почему он вместо питья воды сейчас зарывается носом ему в шею, будто Сайно — одно единственное спасение от жары, да и в принципе от всех возможных бед. Генералу хочется взять его и кинуть прям в оазис — кожа парня горит, будто тот подхватил простуду с температурой. Слова тут оказываются лишними, Сайно сам в итоге слегка прикрывает веки и размеренно дышит, поглаживая Тигнари по спине и по волосам. В голове крутится столько вопросов, но они на эти драгоценные мгновения откатываются на второй план.  Немного погодя Сайно слегка отстраняется и снимает шлем, откладывая его в сторону. Белые волосы, слегка взлохмаченные, ложатся на загорелые плечи. Он внимательно смотрит на парня, что тоже смущённо отстраняется и садится на колени, опуская взгляд вниз.  — Нари, — небольшая пауза, и тот смотрит на генерала-махаматру вновь, — Что ты делаешь здесь? Сайно почти не узнаёт свой голос — резко мягкий и нежный. Тигнари молчит, но потом всё же отвечает неловко. — От тебя не было известий пять дней. Я подумал, что-то случилось, — честно признаётся он, зная, что утаивать правду бессмысленно.  Сайно вдруг вспоминает о времени и качает головой. Кажется, он совсем заработался, раз не заметил, сколько суток уже прошло. Да, обычно он отправлял сообщения, через людей, через торговцев. Но в этот раз совершенно забыл… О чём теперь жалел, особенно смотря в грустные глаза Тигнари, которые из-за этой грусти становились чуть более синими, чем изумрудными. Сайно поднялся на ноги и подхватил флягу. Подошёл к оазису и вновь набрал воды, чтобы продолжить начатое «спасение». Пока пузырьки воздуха вылетали из бутылки, парень взглянул на небо, что своей синевой уже вдавливало красные всполохи солнца в горизонт, будто желая навсегда их там запечатать. Крапинки звёзд потихоньку зажигались, жемчугом рассыпаясь по всему небосклону. Сайно кротко улыбается, чувствуя подкрадывающуюся свежесть. Наконец-то жара отступила.  Он вернулся к Тигнари и присел перед ним на корточки. Капнул немного воды себе на руку и вытер щёку парня от песчинок, налепившихся на кожу. Тот сначала большими глазами смотрел на него, приоткрыв рот, а потом наклонил голову ближе к приятному прикосновению, зажмурившись.  — Меня не покидала тревога все эти дни. Я правда боялся, что случилось нечто страшное, — шепчет он. Сайно молчит, но сердце в его груди просто полыхает алым пламенем, кажется, вот-вот и дыру прожжёт. Он осторожно поглаживает большим пальцем мягкую щеку парня: самый настоящий и нежный цветок.  — Прости… — вдруг проговаривает Тигнари сквозь зубы и снова жмурится под давлением мнимой вины. Сайно мотает головой, не хотя, чтобы тот извинялся.  — За что? Всё в порядке… — уверяет генерал-махаматра, но потом вновь оказывается застигнутым врасплох неожиданным движением. Тигнари опять резко подаётся вперёд, неловко прижав ушки к голове в огромном смущении. Он, не раскрывая глаз, целует Сайно, слегка заваливаясь на него и осторожно хватаясь за его плечи ладонями. Сайно напротив глаза не закрывает, лишь в шоке распахивает их, уже чувствуя голой спиной успевший охладиться песок. Он не уверен, по-настоящему ли это Тигнари, или его всё ещё хватает солнечный удар, но, тем не менее, не сопротивляется. Наверное, потому что тоже хочет такого расклада событий. Тигнари — как глоток свежего воздуха. Он был другим, точнее, оказался другим, когда Сайно подозревал его за слишком уж блестящие успехи в академии. Но парень снова и снова доказывал, что не держит в сердце злых намерений. Вообще, похоже, зла не держит. Он постоянно бурчит и закатывает глаза с каламбуров, хотя на лице его мелькает тень смешинки, а в глазах отражается блеск. Такой плавный, аккуратный и тихий, под стать водоёмам близ водопадов в джунглях. Такой же таинственный, как и люминесцентные растения в ночи, охлаждающий пыл, как кристаллы-ледышки в пещерах. Тигнари сомневался часто, впутывался в мысли, словно в вездесущие лианы и плющи. Но решающий голос его всегда был полон уверенности, каждое решение полно сострадания, а каждое слово — доброты. Возможно, Сайно преувеличивал это у себя в голове, но так он видел парня, никак по-другому.  Сайно не то что бы любил джунгли… Но Тигнари…  Генерал-махаматра чуть приподнимается обхватывает ладонями его голову, ещё больше прижимая большие уши вниз и поглаживая их. Будто с щенком играется. А Тигнари сейчас именно на щенка и был похож — такие преданные, большие глаза, верные, любящие. Сайно не удерживается от улыбки и теребит пальцами золотую серёжку в правом ухе того. Им и говорить ничего не нужно, все чувства буквально написаны на лицах. Да, всё-таки Тигнари стал первым, кто не удержался и перешёл через линию с концами. Как и предполагал Сайно.  — Прости… — опять шепчет Тигнари, разрывая поцелуй и глубоко вздыхая.  — Нари… не смей извиняться, — тепло отвечает Сайно и затягивает в свои объятия.  Они такие нежные, окутывающие и мягкие, что парню навсегда провалиться в них хочется. Так его собственные чувства ещё не захватывали: он почти попал под гигантскую волну, которая затащила его на самое дно глубокого океана. Тигнари с радостью бы залёг там внизу и не всплывал.  — Мне всё равно кажется, что здесь что-то не так, в этой пустыне… — бормочет он, обхватывая талию Сайно и впиваясь пальцами в обнажённую спину. Поцелуй в макушку от генерала-махаматры — неожиданное движение теперь уже с его стороны, которое заставляет Тигнари плавиться покруче пустынного солнца в полдень. Он поджимает ноги и двигается ещё ближе к Сайно, хотя ближе уже некуда.  — На самом деле, ты прав. Я тоже заметил некоторое волнение. В последнее время нападки пустынников участились: предполагаемо, это из-за открытия храма Молчания и начала его сотрудничества с академией. Многие решили позариться на то, что сокрыто внутри, — спокойно отвечает Сайно, — Сейчас и правда нужно быть начеку.  Генерал-махаматра смотрит вниз и видит, что Тигнари почти сопит, уткнувшись ему в плечо. На лице вновь невольно возникает улыбка.  — Тебе нужно отдохнуть, — Сайно осторожно двигается к пальме и облокачивается спиной на её ствол, откидывая голову назад, — Не холодно? — Нет, — тут же отвечает Тигнари, не раскрывая глаз. — Говори, если что. Я могу развести огонь. Ночи в пустыне холодные. — Я бы не сказал, — почти мурлычет Тигнари, в тоне его голоса можно угадать лукавую улыбку. Сайно усмехается и замолкает, продолжая смотреть на звёзды. Он понимает, почему Тигнари не любит пустыню — здесь звёзды кажутся далёкими. Парень в его объятиях, будто услышав эти мысли, тоже поднимает голову и всматривается в небо. Сайно чувствует его лёгкую секундную дрожь и пробежавшие по коже мурашки. — В пустыне ты как будто бы вечно под чьим-то надзором. Эти звёзды так пристально глядят, хотя они очень, очень далеко. Настоящий космос… Неуютно… — Тигнари поёживается, а Сайно делает объятия крепче. — А в джунглях? Не могут же одни и те же звёзды быть то дальше, то ближе. — В джунглях они смешиваются со светлячками, — улыбается Тигнари, вновь прижимая к голове уши под мягкими прикосновениями и поглаживаниями парня. … — Нари! Нари, вставай… Тигнари ворочается и медленно разлепляет слипшиеся за ночь веки. Он видит перед собой Сайно, который пытается его куда-то оттащить. Сознание быстро возвращается, и парень сам уже следует за генералом, который прячет его и прячется сам за пожелтевшим камнем. — Что происходит? — шепчет Тигнари, а Сайно украдкой выглядывает из-за укрытия и кивает головой в сторону, будто предлагая ему посмотреть самому.  Парень приподнимается и видит целую толпу вооружённых пустынников, которая двигается в сторону храма. Он тут же залезает обратно за камень, чувствуя, как дыхание учащается. — Сейчас раннее-раннее утро, — задумчиво проговаривает Сайно, — Они хотели застать нас врасплох. Как же хорошо, что ты пришёл. Всего одна фраза — а Тигнари уже сияет. Его слегка порозовевшие от солнца щёки розовеют только больше.  — Дождёмся, пока они зайдут внутрь? — спрашивает парень. Генерал-махаматра молча кивает. — Наверняка они расставят наблюдателей в окрестности, сначала надо будет разобраться с ними. Этим займусь я. А ты подождёшь меня здесь. Тигнари встречается с непоколебимым кроваво-винным взглядом, но всё же протестует. — Я пойду с тобой, — он даже подаётся слегка вперёд: ему действительно хочется пойти. — Солнце скоро будет светить в полную силу, а твоя помощь мне ещё в храме понадобится, — ухмыляется Сайно.  Тигнари хмурится, но генерал тут же тянется вперёд и оставляет на его губах короткий поцелуй, всё с той же ухмылкой. Наверное, стоит привыкнуть к этому новому внезапному этапу в их отношениях… Хотя Тигнари себя знает — он не привыкнет к этому даже через полгода или год. Будет краснеть, как в первый раз, и, скорее всего, радовать этим Сайно. По крайней мере сейчас его улыбка расползлась на всё лицо, а в грозных глазах замерцали сердечки. — Хорошо… — Тигнари старается сохранять спокойствие, но проваливается с этой задачей абсолютно и по всем фронтам, — Буду ждать. И возвращайся поскорее… — Обязательно, — Сайно улыбается ему, а потом вновь становится серьёзным, выбегая из-за укрытия. Тигнари ждёт его, старается быть полностью в тени камня. Голову сразу занимают мысли, и он поджимает губы, вспоминая свой вчерашний поступок на эмоциях. Его будто магнитом притянуло к Сайно. Не то что бы раньше не притягивало, но этот раз превзошёл все ожидания. Настолько чувства окутали, настолько кричать хотелось о них, что вырвалось всё именно так, в поцелуй. Жалеет ли он о нём? Явно нет, хотя, если быть честным, Тигнари не ожидал такой мягкой реакции со стороны Сайно. Не ожидал… взаимности. Но она всегда витала между ними, эта любовь, поэтому надежда оставалась. И не напрасно. Сайно вскоре вернулся: уже в шлеме, с копьём в руках. Он кивком подозвал Тигнари к себе, и они отправились в храм Молчания.

***

Сетос сидел на холодном полу с руками за головой — его застали врасплох. Сонный, он даже не понял, что произошло, а произошло всё быстро. Какие-то чужие люди сейчас грубо рылись в архивах храма, и смотреть на это было не то что больно — невыносимо. Парень периодически оглядывал своих подчинённых и убеждался, что с ними всё в порядке. Для него до сих пор было загадкой, куда подевался вчера Сайно, но он радовался, что тот не попал в засаду.  Вспомнишь солнышко — вот и лучик. Сетос вдруг услышал треск молний вдалеке и хитро улыбнулся, смутив тем самым пустынников, которых поставили охранять заложников.  Свист, второй — стрелы разрезали воздух и воткнулись прямо в надзирателей, и те тут же замертво свалились на холодные плиты храма. Следом за своими стрелами откуда-то ловко выпрыгнул Тигнари. Он помахал рукой Сетосу и принялся развязывать руки людям, находящимся в просторном зале. Вскоре все были освобождены, в том числе и сам Сетос. Он на радостях подошёл к Тигнари и с благодарностями пожал ему руку. — Как же я рад вас видеть, господин Тигнари! — воскликнул он, рьяно пожимая руку парня. Тот неловко улыбнулся в ответ, — Вы прибыли вместе с Сайно, верно? Так вот куда он уходил! Я в приятном восторге и шоке, генерал-махаматра действительно всё продумать может. — … Верно, — продолжал улыбаться Тигнари, неловко посмеиваясь.  — О, а вот и он! — Сетос наконец-то прекратил пожимать руку парню и помахал теперь Сайно, что появился у входа в зал, — Я очень рад вас видеть! — он снова обратился к Тигнари, — Так редко это происходит, я имею в виду, наши встречи. Настоящий потомок валук шунов… Можно? — Сетос потянулся рукой к ушам. Тигнари чутка попятился, извиняясь кивками. — Это обычные уши, как у феньков, — он продолжил улыбаться, неловко посмеиваясь. — Ничем не отличаются, — хмуро добавил Сайно. Тигнари взглянул на него: мрачнее тучи, из которой вот-вот хлынет ливень, он стоял на прежнем месте, скрестив руки на груди. Взгляд добрых намерений не выражал от слова совсем. Сетос как будто бы и не заметил этого. — А вы скромник, господин Тигнари! Дедушка очень много рассказывал мне про вашу расу. Что же, ладно, я заболтался, нам надо вернуться к делу… — Пустынники уничтожены. Их глава будет отправлен в суд, ранее они уже крали имущество академии. Так что вам, скорее всего, придётся сходить к их логовам и поискать утерянные вещи, — отчеканил Сайно. — Генерал… Как мне вас благодарить?… — лукавая улыбка Сетоса обернулась смехом, — Вы хорошо выполняете свою работу, правда. Я пойду проведаю остальные комнаты. Сетос удалился. Тигнари выдохнул только после этого. — Ты самый ревнивый парень, которого я знаю… — он качает головой, подходя к генералу-махаматре. Сайно подозрительно смотрит на него снизу вверх. — Ты знаешь других парней? Тигнари еле удерживается от смеха, тихонько хихикая себе в ладонь. Он хлопает того по плечу и выходит из зала, качая головой. — Знаешь, да?? Сайно догоняет Тигнари и вдруг видит у входа в храм… Коллеи с несколькими стражами! Оба парня сначала замирают в шоке, а потом бегут к ней. — Наставник Тигнари! — кричит она, тоже подбегая к ним навстречу, — Вы в порядке? — Да… — отвечает тот, а потом вспоминает, что самостоятельно отправил трёх лесных стражей в Караван-рибат. Скорее всего, это они и сообщили Коллеи и остальным, что Тигнари остался в пустыне. — Это хорошо… Я очень переживала за вас. Так тяжело было выполнять поручения без вашего надзора, а потом ещё и эти известия от ваших сопровождающих… Один был ранен, и я подумала, что всё очень плохо, поэтому мы собрали отряд и… — Коллеи, спасибо, — остановил её Тигнари, положив ладони на плечи девушке, — Я очень благодарен тебе за твою заботу. — А я вам, что нашлись… — она перевела взгляд на Сайно и улыбнулась, — Сайно, вы тоже в порядке! — Более чем, — ответил тот отстранённо. — Вас не было пять дней… — вздыхает Коллеи. Сайно вдруг озаряется ухмылкой, которая не предвещает ничего хорошего. — Нет… — Тигнари уже мысленно готовится к худшему. — Так люблю тему времени, что готов говорить о ней часами, — выдаёт Сайно, довольно смотря на реакцию парня и девушки рядом, а заодно и на реакцию некоторых мимо проходящих людей храма.  Все были, что говорится, в полном восторге. — Сайно… — Тигнари протёр лицо ладонью, пытаясь справиться с услышанным, — Тебе пора заканчивать выдавать такие каламбуры. — Заканчивать я буду только с каламбурами про рыбалку, потому что ловить там нечего, — отвечает тот, чем абсолютно добивает всех присутствующих, особенно Тигнари. — Но ты и не рассказывал никогда каламбуры про рыбалку… — произносит Коллеи, качая головой. — Пусть он и не начинает… — Тигнари машинально берёт Сайно за руку, а осознаёт это только через несколько секунд. Он смотрит на генерала, хочет было уже одёрнуть руку, как от чего-то горячего, но тот не даёт — сжимает крепче. Тигнари совсем рассыпается, когда парень переплетает свои пальцы с его и улыбается. Он подходит ближе к нему, краснея. — Не при Коллеи же… — шепчет Тигнари, чувствуя как рука Сайно невесомо скользит над его талией, уже было готовая притянуть ближе. — Верно, — генерал-махаматра улыбается, — Но у нас будет время, да? — Конечно, — тепло улыбается Тигнари, смотря в тому прямо в глаза, — Отдохнём уже в джунглях, на базе лесных стражей. — Главное не усни в этом… дремучем лесу, — подмигивает Сайно, а Тигнари аж физически передёргивает от очередного каламбура.  Он закрывает глаза и тяжело выдыхает, чувствуя, как парень ободряюще хлопает его по плечу. — Ничего, взбодримся Священным призывом семерых, — ухмыляется Сайно, — Пошли, — он переходит на шёпот, — Пора выводить тебя из пустыни, нежный цветок. Тигнари краснеет и идёт за ним, смотря в пол от смущения. Коллеи, немного не понимающая ситуации, но радующаяся положительному исходу событий, идёт за ними.

***

Конец.