Ne Chuuya, won't you marry me?

Это был совершенно обычный день. Нормальный. Абсолютно, блять, нормальный. На самом деле, у Чуи был хороший день. Не было сумасшедших идиотов (читай: Дазай Осаму), бегающих вокруг, объевшихся ядовитыми грибами. Не было никаких уродов-самоубийц (опять же, читай: Дазай Осаму), которые возились бы на его рабочем месте и мешали ему выполнять работу. Обычно замечательный (абсолютно нет) муж Чуи каждый день в рабочее время засыпал его потоком сообщений только потому, что этот ублюдок-самоубийца был слишком ленив, чтобы выполнять какую-либо работу в Детективном агентстве. Иногда Чуя искренне удивлялся, почему президент Агентства, Фукузава-сан, все еще держит Дазая при себе. В конце концов, он был просто ни на что не годным ублюдком, который никогда не делал никакой работы. Ладно, может быть, «искренне» — это натяжка. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, понял бы, почему Дазая так и не уволили, несмотря на его безумные выходки. Во-первых, сотрудники Вооруженного детективного агентства считали, что ко всем своим коллегам нужно относиться как к семье. И, как Чуя очень хорошо знал, в преступном мире семья дается нелегко. Как только ты находишь группу людей, которых тебе посчастливилось назвать семьей, ты никогда их не отпускаешь. Возможно, Дазаю нелегко открыться людям, но он заботился о членах Агентства. Чуя также знал, что упомянутые участники заботились о нем и, на удивление, очень уважали его. Помимо всего семейного аспекта работы Дазая, хитрый ублюдок был буквально гением. Кто бы стал увольнять кого-то настолько умного (читай: идиота)? В данный момент Чуя заканчивал заполнять последние документы за день, когда зазвонил его телефон. Будучи главой исполкома мафии, у него, очевидно, было множество обязанностей, и он привык получать ненужные телефонные звонки в любое время суток. Как оказалось, этот звонок вовсе не был лишним. Чуя не узнал номер телефона, но никому неважному и в голову не пришло бы иметь его номер телефона, поэтому он все равно взял его. Устав от долгого, но продуктивного рабочего дня, он вздохнул, как только ответил на звонок: «Кто ты и чего хочешь?» Нервный голос ответил на другом конце провода: «Эм, добрый вечер, Накахара-сан». Руководитель мафии инстинктивно мгновенно насторожился. Он узнал голос на другом конце провода; это был новый сотрудник Агентства, тигр-оборотень. Все в подпольном мире знали о пользователе способностей полузверя и о награде в семь миллиардов, которая когда-то была назначена за его голову. Портовая мафия и Агентство, возможно, прямо сейчас находятся в полупостоянном перемирии, но Чуя все еще не мог не опасаться группы, которая когда-то была их врагом. Он подозрительно спросил: «Накаджима-кун из детективного агентства, верно? Чего ты хочешь, малыш?» Тигр-оборотень старался не заикаться, когда говорил: «Да! Это верно! Вы можете, эм, называть меня Ацуши. Если хотите! Вы не обязаны! Я имею в виду!» Чуя не смог удержаться от смеха, услышав, как парень нервничает из-за него. Он слышал об Ацуши-куне от Дазая, и, по его словам, новый сотрудник агентства на самом деле был довольно милым парнем. Чуя никогда раньше не разговаривал с ним напрямую, но он просто знал, что он ему нравится. В конце концов, он был особым протеже Дазая, и Чуя лучше, чем кто-либо другой, знал, что бывший демонический вундеркинд Портовой мафии обладает здравым смыслом. Ну, знаете, учитывая, что раньше они были партнерами и все такое. Чуя снова спросил легким и дружелюбным тоном: «Не паникуй так сильно, малыш. Я не собираюсь убивать тебя, боже. Ты все еще не сказал мне, зачем звонишь. И откуда у тебя мой номер.» Голос Ацуши звучал спокойнее, когда он ответил: «Верно! На самом деле я сейчас в больнице общего профиля Йокогамы. Они дали мне ваш номер. Вы, эм, единственный в списке экстренных контактов Дазай-сана?» Только расслабившись, руководитель замер, паническая дрожь поползла по его спине: «Чрезвычайная ситуация? Дазай? Все в порядке?» Чуя не осознавал, что уже направился к выходу из здания Портовой мафии, когда Ацуши-кун заговорил снова: «Нет, нет, ничего срочного! Куникиде-сану пришлось силой отвезти Дазая-сана в больницу, чтобы ему удалили зуб мудрости. В больнице также есть стоматологическое отделение и… Медсестра предложила сообщить в службу экстренной помощи пациента.» Чуя почувствовал, как напряжение покидает его тело, когда он облегченно выдохнул: «О. Зуб мудрости. Точно. Я буду там через десять минут. Спасибо, что позвонил мне, малыш». Беловолосый парень ахнул: «О, нет, мы не хотим вас беспокоить! Вы не обязаны…» Мужчина в шляпе усмехнулся про себя, повесил трубку «тигра-оборотня» и вывел свой байк с модной парковки; мальчик на телефоне на самом деле был еще совсем ребенком. Челюсть Чуи сжалась, когда он подумал о том, что тигру-оборотню пришлось слишком рано повзрослеть, что было не совсем похоже на него. Отбросив мрачные мысли в сторону, Чуя поспешил в больницу на своем байке. Он прекрасно понимал, что не обязан появляться там и заботиться об этом дерьмовом Дазае, но он хотел. Не то, чтобы он когда-либо признавался в этом вслух. По крайней мере, не наедине. Он был перед операционной менее чем через десять минут. Куникида, идеалист, и, конечно же, Ацуши-кун, «джинко», как любил называть его подчиненный Чуи, ждали перед операционной. Куникида был занят, записывая что-то в свой блокнот, а Ацуши просто удобно устроился на стульях, уставившись на стены больницы. Очевидно, они не хотели находиться в комнате, когда Дазаю удаляли зуб мудрости. Чуя прочистил горло, чтобы объявить о своем присутствии, решив на этот раз не устраивать драматического появления. Ацуши немедленно вскочил со своего места: «Привет, Накахара-сан!» Упомянутый экстренный контакт слегка улыбнулся ему: «Просто Чуя, окей. Привет, малыш». Он также коротко кивнул нынешнему партнеру Дазая в знак приветствия. Светловолосый мужчина закрыл свой блокнот, встал и склонил голову в приветствии печально известному гравитационному манипулятору: «Накахара-сан. Надо сказать, я был весьма удивлен, увидев вас перечисленным в качестве аварийного контакта этого идиота Дазая». Губы Чуи изогнулись, когда он увидел, что нынешний партнер Дазая тоже назвал его идиотом; ему было знакомо это раздражение. Он рассмеялся: «Ха?! Кто еще это может быть?» Когда Куникида просто пожал плечами в ответ, младший мальчик нерешительно заговорил: «Ну, я не знаю. Мы просто всегда предполагали, что это будет либо Куникида-сан, либо Фукузава-сан.» Чуя обдумал это, наклонив голову: «Я полагаю, это имело бы больше смысла, да». Ацуши просто неловко стоял, не зная, что сказать. К счастью, бедному мальчику не пришлось слишком долго выносить неловкое молчание. Накахара-сан спросил его довольно вежливо: «Итак, не потрудишься рассказать мне, как произошел этот визит в больницу? Довольно внезапно, тебе не кажется?» Ацуши усмехнулся, вспоминая инциденты, приведшие к тому, что Дазай оказался в операционной: «Я полагаю, можно сказать и так. Видите ли, Дазай-сан уже несколько недель использовал свой больной зуб мудрости как предлог, чтобы уволиться с работы, и сегодня Куникида-сан, наконец, решил, что с него хватит. Итак, мы заставили Йосано-сенсея пригрозить ему визитом к дантисту. Она сказала, что в противном случае сделает это сама, без способностей.» Рыжий непринужденно рассмеялась: «А, понятно. Значит, даже Дазай боится того страшного доктора, который у вас есть, да?» Молодой бледный сотрудник агентства вздрогнул: «О да. Она ужасна. Даже без своих способностей она могла бы исцелить вас, причинив столько боли, сколько возможно». Чуя поморщился: «Ой. Я рад, что мои способности позволяют мне оставаться защищенным от пуль. Итак, вы двое просто привезли его сюда?» Ацуши вздохнул: «Да. Это было нелегко». Чуя задумчиво произнес: «Я не могу представить, что это когда-нибудь произойдет. Куникида-кун, я не завидую тебе из-за того, что тебе приходится мириться с этим ублюдком. В свое время у меня было больше, чем положено.» Конечно, все знали, что они двое когда-то были партнерами; печально известный Двойной Чёрный. Соукоку, по-японски. Любой, кто хоть как-то связан с Преступным миром Йокогамы, знал об ужасающем дуэте, который за одну ночь уничтожил огромную организацию. Куникида проворчал: «Конечно, ты мне не завидуешь. Никто в здравом уме никогда не захочет быть партнером маньяка-самоубийцы». Известный представитель мафии только рассмеялся, и на этом разговор прекратился. Десять минут спустя дантист и его ассистентка вышли из операционной. Дантист вопросительно посмотрел на последнюю, которая, казалось, достаточно хорошо поняла невысказанный вопрос. Она прочистила горло и повернулась к Чуе: «Я так понимаю, ты Накахара Чуя-сан?» Когда упомянутый мужчина просто поднял брови в ответ, ассистентка подозвала дантиста к себе. Дантист кивнул ему в знак приветствия: «Здравствуйте. Зуб мудрости Дазаю-сану успешно удалили. Он все еще, как бы это сказать, немного не в себе из-за анестезии. Он придет в норму через пару часов, и вы можете пойти к нему прямо сейчас.» Куникида пробормотал себе под нос: «Я сомневаюсь, что есть какая-то разница между обычным Дазаем и Дазаем под наркозом, но уверен». Это, конечно, вызвало сдавленный смех у Ацуши и Чуи и привлекло странные взгляды медицинского персонала. Чуя тогда же решил, что, несмотря на его предыдущую легкую ревность (в которой он до сих пор не признается себе должным образом) к Куникиде-куну, из-за его партнерства с Дазаем (вы знаете, бывшим партнером Чуи), идеалист ему понравился. Он может быть по незнанию, иногда смешным, и то, что его юмор не специально так ироничен. Как только медицинский персонал ушел, трое посетителей Дазая (вставить тематическую песню Диснея; " Три мушкетера Дазая») вошли в палату. Зрелище, которое их ожидало, было восхитительным, по крайней мере, для Чуи. Дазай лежал, растянувшись в кресле дантиста, его светлое пальто лежало рядом на диване, волосы растрепаны, а глаза расфокусированы и ошеломлены. Ацуши не мог не изумленно уставиться на своего наставника; зрелище того, что он был таким уязвимым и беспечным, было нелегко переварить. Впервые за все время, проведенное с Дазаем, Ацуши увидел в своем наставнике нормального человека. Непредсказуемого. Расслабленного. Просто обычного человека, невероятно накачанного анестезией. Как только Куникида убедился, что с Дазаем все в порядке, он вернулся к своему блокноту, вероятно, обновляя расписание или что-то в этом роде. Тем временем Ацуши вежливо улыбнулся забинтованному мужчине: «Я рад, что твой зуб больше не беспокоит тебя, Дазай-сан!» Дазай просто помахал рукой своему подопечному: «Спасибо, Джинко-кун!» Глаза Ацуши расширились при его прозвище; проводил ли Дазай-сан время с Акутагавой в последнее время?! Не то чтобы упомянутый джинко когда-либо возражал. Возможно, и для Дазая, и для Акутагавы было бы лучше, если бы они проводили время вместе как друзья, а не просто как бывший наставник и бывший кохай. Ацуши отбросил эти мысли в сторону, услышав, как Чуя-сан громко рассмеялся над прозвищем, которое его бывший партнер дал своему новому протеже. Дазай услышал смех Чуи и немедленно начал оглядываться в поисках обладателя голоса. Его глаза расширились, когда они, наконец, остановились на Чуе, и первое, что он сказал, было: «Черт возьми, ты крошечный». Чуя, который до сих пор был спокоен и собран, сразу потерял самообладание: «Хах?! Что ты сказал, ублюдок?» Дазай осторожно заметил: «И ты действительно громкий». Упомянутый невысокий и крикливый человек уставился на него: «И ты действительно раздражаешь, даже когда под кайфом от легальных наркотиков». «Высокий» человек проигнорировал этот комментарий и продолжил говорить снова: «Ты такой красивый. Типа, действительно привлекательный. Кто ты? Нет, я серьезно. Ты типа абсолютно прекрасен. Захватывает дух. Великолепно!» Чуя секунду смотрел на него, прежде чем сумел заговорить, борясь с очень (очень) очевидным румянцем: «Я Чуя». Куникида, однако, вздохнул, глядя на пациента: «Дазай, пожалуйста, воздержись от того, чтобы просить руководителя портовой мафии совершить с тобой двойное самоубийство. Сомневаюсь, что он захотел бы, чтобы его даже попросили об этом». Дазай в замешательстве посмотрел на своего нынешнего партнера: «А? Кто бы захотел умереть с этим красивым, хотя и крошечным мужчиной? Вместо этого я буду жить для него!» … … По-прежнему тишина окутывала всю комнату. Дазай, помешанный на самоубийстве, который никогда не затыкался о желании умереть, только что сказал, что хочет жить. Дазай. Дазай Осаму. Это был исторический момент, который следует внести в учебники истории, на самом деле. И Дазай прозвучал так искренне и честно! Что это было? Ацуши был потрясен и сбит с толку и начал задаваться вопросом, был ли его любимый наставник похищен инопланетянами (или вражеской организацией; это было бы более правдоподобно), а человек перед ними был просто самозванцем. Куникида, с другой стороны, уже сломал свою новую ручку, услышав эти слова. Он был убежден, что у него галлюцинации. У Чуи, однако, перехватило дыхание от искренности в голосе его бывшего партнера. Он не совсем знал, что сказать, поэтому ограничился дрожащим смешком: «Что ты вообще делаешь, ублюдок?» Дазай надулся: «Я серьезно! Чуя действительно симпатичный!» Чуя снова непринужденно рассмеялся: «Спасибо? Ты тоже красивый». Глаза Ацуши выпучились; глава исполкома мафии только что назвал Дазай-сана симпатичным? Он тоже был под кайфом? Но он приехал сюда. Он не может быть под кайфом. Так он говорит все это трезвым?! Куникида сломал бы свою ручку снова, если бы она уже не была сломана. Однако Двойной Чёрный проигнорировали их и теперь был в своем маленьком мире. Дазай просиял (да, это верно): «Чуя считает меня симпатичным? Я польщен! Скажи, Чуя, у тебя есть парень? Или девушка? Или что-нибудь в этом роде?» Куникида разинул рот и собирался еще раз отчитать своего партнера-идиота, но Чуя опередил его, заставив заговорить: «Хм, ты говоришь, парень? Нет, не знаю. Но раньше был.» Дазай радостно сияет, прежде чем глубокомысленно кивнуть: «Ну, если он был настолько глуп, чтобы отпустить тебя, он все равно тебя не заслуживает! Не Чуя, тебе следует выйти замуж». Можно с уверенностью сказать, что к этому времени Куникида был на грани сердечного приступа, а Ацуши в сотый раз за день сожалел о своем решении присоединиться к Вооруженному детективному агентству. Прежде чем Дазай смог закончить предложение и предложить Чуе выйти за него замуж, тот быстро перебил его: «У меня больше нет парня, потому что я вышел за него замуж. Итак, у меня есть муж». То, как улыбка Дазая тут же сползла с его лица, было бы забавно, если бы не было немного грустно: «О. Чуя женат. Симпатичный, крошечный Чуя женат?» Чуя прошептал ему: «Не называй меня крошечным, идиот. Но да, это так. Подожди, ты плачешь?» Дазай моргнул: «А? Нет. Но я разочарован! Как Чуя мог вот так предать меня? Плохой песик. Вместо этого Чуя должен жениться на мне! " Затем, ко всеобщему удивлению, Дазай начал петь английскую песню. Ацуши даже не знал, что Дазай слушает английскую музыку! Но, очевидно, Чуя был знаком с этой песней. Он расхохотался, как только Дазай начал петь: «Порви со своим мужем! Да, да, потому что мне скучно! Ты можешь заняться этим утром ~» Чуя, едва сдерживаясь от смеха, зажал рукой рот Дазаю: «О боже, заткнись, идиот. Ой! Ты только что лизнул меня? Ты отвратителен». Теперь, когда Чуя убрал руку, Дазай показал ему язык: «Ну, тогда не прерывай мое замечательное выступление! Нэ Чуя, ты не выйдешь за меня замуж?» К абсолютному удивлению и ужасу Куникиды, Накахара-кун, казалось, действительно рассматривал это. Он заговорил снова после того, как серьезно обдумал безумное предложение Дазая: «Ну, видишь ли, я бы …» На этот раз Куникида не смог удержаться от вопроса: «Накахара-сан, ты в порядке? Ты знаешь, что тебе не обязательно оставаться здесь. Дальше мы сами разберемся. В конце концов, мы привыкли иметь дело с сумасшедшим Дазаем.» Чуя рассмеялся над ним: «Я уверен, что это так, но я терплю этого забинтованного ублюдка уже больше шести лет. Я уверен, что как-нибудь справлюсь». Затем он повернулся к Дазаю, чтобы закончить предложение: «Как я уже говорил, я бы женился на тебе, дерьмовый Дазай, но ты поклялся мне расстаться со своей жизнью четыре года назад. Или ты забыл?» Глаза Дазая прояснились пониманием: «Это значит…» Игнорируя почти аневризму Куникиды и растущее беспокойство Ацуши за свое начальство и руководителя мафии, Чуя утвердительно кивнул, проводя пальцами в перчатках по каштановым волосам своего партнера: «Да, ты социальный маргинал. По большому счету, мы уже женаты.» Дазай одарил его ленивой, довольной улыбкой: «Я был тем мужем, о котором ты говорил, нэ Чуя?» В голосе Чуи звучала почти нежность, когда он ответил: «Да, дерьмовый Дазай». Дазай зевнул и произнес в последний раз, прежде чем отключиться: «Хорошо. Продолжай в том же духе». Чуя пожал плечами, хотя Дазай не мог слышать или видеть его: «Да. В любом случае, я не планировал ничего менять». *** На следующий день Чуя наслаждался своим выходным днем в пентхаусе, который он делил со своим мужем, бездельничая в своей очень со вкусом обставленной гостиной, попивая свое очень дорогое вино. Это был действительно замечательный день. И тогда, говорит муж ворвался в квартиру, громко ворча, делая беспорядок везде сбрасывая свою обувь, носки и пальто, не обязательно в таком порядке. Тот, что повыше, подошел к дивану, на котором сидел Чуя, и плюхнулся рядом с ним: «Ты. Что ты сделал? Чиби ненавидит меня! Он хотел, чтобы мои коллеги накричали на меня! Имею в виду чиби.» Чуя похлопал друга по бедру и фыркнул: «Не волнуйся, дорогой. Ты выживешь». Дазай фыркал и дулся еще минуту, прежде чем придвинуться ближе к Чуе, окружив его атмосферой серьезности. Он тихо сказал: «Знаешь, Слизняк, они хотели знать все о моем браке. Интересно, как они узнали?» Чуя ответил небрежно, с самым невозмутимым (в отличие от него) выражением лица, на которое был способен: «Ну, видишь ли, Макрель, ты сделал мне предложение руки и сердца после того, как назвал меня хорошеньким десятью разными синонимами, когда вчера был под наркозом. На самом деле, ты выглядел готовым расплакаться, когда я сказал тебе, что я уже замужем. Я не мог просто оставить своего любимого мужа плакать перед сном, поэтому я очень любезно сообщил тебе, что мы уже женаты. Твои коллеги просто случайно услышали меня.» Дазай пробормотал, его пальцы перебирали волосы Чуи: «Как это по-настоящему мило с твоей стороны, Чиби. Что бы я когда-нибудь делал без тебя?» Чуя фыркнул, потянув Дазая за рукав, выдавая его легкий смешок: «Ты бы, наверное, плавал где-нибудь в реке, раздражая своего партнера». Дазай закатил глаза: «Я бы не назвал его своим партнером. В конце концов, как ты прекрасно знаешь, у меня всего один партнер в жизни». Чуя ударил его: «Заткнись! Боже, как ты можешь говорить такие неловкие вещи с невозмутимым лицом?» Дазай драматично взвыл: «Сначала Чуя заставляет моих коллег беспокоить меня весь день, а потом он бьет меня! Как несправедливо! Как жестоко!» Чуя стонет: «Эй, заткнись, мелодраматичный ублюдок. И ты это заслужил! В конце концов, ты беспокоишь их целый день, каждый день». Дазай просто проигнорировал это и продолжил рисовать узоры на животе своего мужа. Несколько минут спустя Чуя слегка подвинулся, чтобы погладить волосы Дазая, и тихо пробормотал: «Я думал, ты хотел им рассказать. Вот почему я…» Дазай немедленно прервал его: «Я это сделал. Не волнуйся. Хотел бы я видеть реакцию Куникиды, когда ты сказал, что мы уже женаты. Держу пари, он сломал ручку «. Чуя засмеялся мягко, «на самом деле он сделал это, когда ты сказал кое-что весьма интересное на самом деле.» Дазай замер на месте; он не совсем помнил, что говорил накануне. Он нерешительно спросил: «Что… Что я сказал?» Чуя потер шею мужа большим пальцем: «Ты сказал, что будешь жить ради меня». Тишина в огромном пентхаусе была оглушительной. Было почти слишком тихо. Некоторое время никто из них ничего не говорил. Затем Дазай расслабился без каких-либо ограничений: «Я не лгал». Чуя почувствовал, что у него снова перехватило дыхание. Черт возьми, дерьмовый Дазай. Кто позволил ему говорить такие вещи, а?! Чем меньше человек снял шляпу и накрыл свою шляпу на голову выше, на «хорошо знаю, партнер. Полезно знать». Дазай просто промычал, возвращаясь к рисованию узоров на коже Чуи. Тишина была комфортной; это была та тишина, к которой они привыкли. Это было приятно, своего рода мир, которого они достигли совсем недавно, несмотря на то, что их брак длился четыре года в возрасте двадцати двух лет. Дазай нарушил молчание несколько минут спустя: «Не Чуя, я сказал что-то еще?» Чуя некоторое время обдумывал вопрос, прежде чем на его лице медленно расплылась ухмылка: «Ну, ты же спел «Расставайся с мужем» Арианы Гранде. Помнишь, когда ты просил меня развестись с мужем и выйти за тебя замуж.» Дазай немедленно сел, у него отвисла челюсть: «Какого хрена? Я этого не делал!» Чуя расхохотался: «Ты точно это сделал! Держу пари, ты можешь взломать систему видеонаблюдения больницы, чтобы найти запись. Твои коллеги тоже тебя слышали!» Дазай, который всегда смущался самых глупых вещей, заскулил: «Чуя! Убей меня! Я не могу вернуться на работу, что я пародировал песню Арианы Гранде рядом с моим кохаем! Что он обо мне подумает?» Чуя снова рассмеялся: «Я уверен, что Ацуши-кун знает, что ты большой идиот, ты, большой ребенок». Дазай только фыркнул, пробормотав о том, что его драгоценный протеже никогда бы его так не предал. Мгновение спустя мафиози добавил мягкими словами: «Кроме того, ты все равно сказал, что будешь жить для меня. Ты не можешь взять свои слова обратно». Дазай одарил своего мужа улыбкой, которая могла соперничать с шедевром стоимостью в десять миллиардов: «Я не планирую забирать их обратно, партнер. Ты знаешь, что я не лгу в подобных аспектах». Чуя прошептал, прежде чем скрепить Дазая — нет, их — обещание друг другу мягким поцелуем: «Хорошо». конец.