Сильнее смерти только память

Прошел день со смерти Эль Тигре. Все это вперемешку с заданиями от Елены даже не дало Дани до конца осознать случившееся.  Уставшая и измотанная Рохас наконец добралась до самой высокой точки в Эль-Эсте. Холодный ветер дул в лицо, разнося ее волосы по разным сторонам. Здесь было так тихо. Дани медленно уселась на камни и посмотрела вдаль. С такой высоты Яра была прекрасной. Но Яра была прекрасной только на первый взгляд. Мысли резким потоком заполнили голову, кажись даже невольно из глаз упало несколько капель. Перед глазами снова стояла картина кое-как идущего к лестнице и почти бездыханного Эль Тигре. Он обессиленно упал, слабо потянул руку, тихо произносил ее имя, кашлял и захлебывался своей же кровью от яда Кастильо, пока его голова окончательно не упала на бетон без сознания, и пока он не закрыл глаза навсегда. Было до безумия больно смотреть. Смотреть, как умирает некогда ставший одним из самых близких ей людей. Дани с безнадежностью во взгляде наблюдала и понимала, что она, блять, ничего не может сделать. Она бы ничем не помогла. И от этого, сука, больно. Это ведь не та смерть, которой он достоин. Это не то, что должно было случиться в тот день. “Они хотели не захватить форт, а загнать нас внутрь”, — В тот момент эхом пронеслись слова Елены в голове Дани, когда они моментально побежали к лестничному проходу, а затем она медленно повернулась в сторону этого же уже заваленного прохода, и тихие стоны о помощи пронеслись таким же эхом, только более сильным. Таким, будто ее ударили огромным куском самого тяжелого металла из всех возможных. И ничего уже не могло бы быть как раньше. Единственное, что Дани сейчас могла сделать, сидя на самой высокой из всех возможных гор в этих джунглях – кричать во все горло. Кричать так, будто от нее в тот день оторвали кусок души. Убегая из разрушенного отеля, глупо было надеяться, что он жив. “Ты ведь все сама видела, Дани”, — Сказала она сама себе и снова закричала от отчаяния. Видеть в лагере безжизненное холодное тело человека, который был единственным, кто ждал ее с самого начала. Единственным, кто дал ей понять, что она – не Клара. Что она – все для сраной Яры.  Только вчера он шутил очередные глупости и с радостными возгласами бежал в бой против soldados, а сегодня она смотрела в его пустые глаза. Казалось, что это все сон. Нереальность. Что вот сейчас она обернется на уже знакомый и ни с кем не спутываемый голос. Он скажет ‘bebe tigre’, а она посмеется и сядет рядом, в надежде услышать очередную интересную историю о шестьдесят седьмом.  Дани никогда не думала, что кто-то по настоящему сможет заполнить ту пустоту и ощущения одиночества и ненужности. Что будет кто-то, кто защитит и сможет стать ей родителем, наставником. Что кто-то заменит ей отца. Заменит то, чего никогда не было в ее жизни. Сейчас она смотрела не на заходящее солнце. Это была заходящая легенда. И последние дни Рохас смотрела сквозь вещи. Так, будто все вокруг было просто пустотой. Было страшно и больно. Это была та боль, которую не описать словами.  Видеть, как самый близкий тебе человек страдает, а ты не можешь помочь. Это было мучительно – всматриваться в глаза, в которых отражалась смерть. Когда только час назад он прочно стоял на ногах с привычной улыбкой и желанием видеть победу, а сейчас ты видишь его почти мертвым. И шансов нет.  Еще больнее было вспоминать как они только встретились, как Эль Тигре рассказывал по рации истории и пытался пошутить. Как на его лице была высшая степень радости, когда Дани пришла в лагерь, и как она чуть не сломала ему нос в первую их встречу. Каждая шутка, которую он отпускал в ее сторону проносилась в голове и отдавалась потоком непреодолимой боли. Она никогда не забудет тот день. Никогда не забудет увиденное. Те глаза, которые казалось бы всегда были полны радости и уверенности вдруг стали полны боли, безысходности и мучений, а потом и вовсе безжизненными. “Горесть – это цена, которую мы платим за любовь.” Хотелось бы снова выпить с ним cerveza, поговорить о жизни, послушать поучительные истории. “Мы победим, Дани. Ты победишь”,-– Хотелось услышать это снова. Но такого больше никогда не произойдет. Его голос эхом проносился в голове снова и снова. Так, будто это чем-то поможет, будто это вернет невозвратимое.  “К черту”, — Дани смахнула слезинки и резко встала, еще раз обернувшись и посмотрев на закат. Нужно идти дальше.