My queen

      — Я верю, что Вам суждено стать королевой… — темно-карие глаза впиваются в нее, словно сканируя насквозь. И она теряется, ощущая легкую дрожь в пальцах.       Смотрит на Мисарию и думает о том, что слишком долго не испытывала ничего подобного. Постоянная опека, сотня ненужных и пустых советов, презрения и необоснованные страхи… она так устала быть королевой, в которую никто не верит. Никто, кроме девушки, что сейчас стоит перед ней. Кроме девушки, которая не просто верит, — которая считается с ней, которая видит в ней нечто такое, что не могут и не хотят увидеть другие.       Рейнира забыла, когда последний раз и сама видела в себе нечто подобное. Но сейчас… сейчас замечает это в отражении чужих глаз и чувствует, как начинают дрожать губы. Молниеносно сокращает то незначительное расстояние, разделявшее их, и заключает девушку в свои объятия. Крепкие, отчаянные и слишком неожиданные для них обеих. Напоминавшие желанный глоток воздуха для утопающего. Каждая нуждалась в них так сильно, что боялась признаться даже самой себе.       Рейнира прикрывает глаза и цепляется пальцами за темно-серые одежды девушки. От Мисарии пахнет корицей, кориандром и морской солью. Она замерла в ее руках, боясь даже пошевелиться. Королева носом втягивает чужой аромат и проводит щекой по темным волосам, мягким от многочисленных масел. Осторожные хрупкие руки опускаются на ее талию, боязно касаясь пальцами жесткого темного костюма, по швам украшенного переливающимися чешуйками — как у истинного дракона.       Она проводит руками по спине шпионки и едва ощутимо касается кончиком носа ее щеки. Горячее дыхание опаляет чувственную кожу на шее, запуская мурашки, охватывающее все ее тело. Рейнира и не думала, что ей не хватает чего-то подобного — настоящего, искреннего и переполненного чувствами. Сердце бьется в груди с абсолютно заоблачной скоростью, гоняя кровь по венам и норовя на осколки разнести грудную клетку.       Я верю, что Вам суждено стать королевой…       Чужие слова набатом звучат в ее голове. Зажигают маленький яркий огонек в душе, к которому невольно тянет и ведет. И она следует к нему, бежит, сбивая ноги и стискивая зубы от боли. Ей не нужны чувства и сила, ей не нужно всё то, о чем день ото дня талдычат в ее малом совете. Ей были необходимы эти слова, сорвавшиеся с чужих губ в самый нужный, в самый трепетный момент.       Она не любит ее. Иногда Рейнире начинает казаться, что она вообще никого не любит. Быть может, просто неспособна на это странное чувство, что кружит голову? Вот только в такие моменты перед ней ярко вспыхивают абсолютно другие карие глаза. Далекие и недоступные. Но их она научилась ненавидеть. Научилась заставлять себя ненавидеть, ведь… ведь ненавидеть явно проще, чем любить.       Но она дракон. Драконы не выбирают легкий путь.       Я верю, что Вам суждено стать королевой…       Рейнира открывает глаза и встречается с пронизывающим карим взглядом. Таким внимательным и таким мягким одновременно. Она — королева андалов, ройнаров и первых людей. Она — законная наследница Железного трона. Она — Рейнира Таргариен, дочь своего отца и принцесса Драконьего Камня. В ее жилах течет кровь дракона, горячая и огненная, способная уничтожить абсолютно все вокруг себя. Но сейчас она чувствует себя маленьким слепым ребенком, блуждающим в темноте и непонимающим, что делать дальше. Мисария реальнее, чем все остальное. Она стоит перед ней, стоит в ее объятиях. Она манит так сильно, что перехватывает дыхание, что хочется забыть о всех своих обязательствах и долгах…       И она забывает. Поддается навстречу собственному желанию и накрывает чужие губы своими. В нос бьет яркий аромат корицы и кориандра, во рту чувствуется соленный привкус морских брызг. Ее накрывает волной — неуправляемой и выбивающей землю из-под ног. И Рейнира понимает — сейчас она отдаст всю себя этой волне, даже если в итоге придется захлебнуться.       Я верю, что Вам суждено стать королевой…       Мягкие губы оказываются удивительно требовательными и настойчивыми. Терзают ее собственные, унося сознание далеко за пределы Вселенной. Их языки переплетаются в бешенном, сложном танце, пытаясь то ли переиграть друг друга, то ли дополнить. Рейнира опускает руку на шею девушки и прижимает ее еще ближе к себе, словно боится лишиться даже малейшего прикосновения.       Я верю, что Вам суждено стать королевой…       Чужие слова в голове отдаются эхом, словно громогласный горн. Но даже они теряются в потоке безумных чувств, которые пронизывают ее от макушки и до самых кончиков пальцев. Мисария подталкивает ее назад, заставляя бедрами упереться в темную столешницу.       — Моя королева… — шепчет в самые губы шпионка, чуть отстраняясь и сжимая пальцами ее талию.       Рейнира улыбается едва заметно, проводит костяшками по чужой скуле и запускает пальцы в темные волосы, слегка оттягивая голову девушки назад. Кончиком языка скользит вдоль аккуратного изгиба шеи и ловит едва слышный, сдавленный стон. Он лишает последних крупиц самообладания, за которые она пыталась цепляться. Правда, пыталась.       Она так долго пыталась всем угодить, так долго пыталась поступать правильно и по совести. Она сделала все, чтобы не началось безостановочное кровопролитие. Но сейчас… сейчас она не могла пытаться. Руки опустились — опустились прямиком на чужие плечи, сжимая аккуратно и бережно.       Ловкие тонкие пальцы с легкостью справляются с многочисленными застежками и шнурками, замысловато переплетенными. Рейнира ощущает, как плотная ткань скользит с нее, оголяя плечи. Обнаженную кожу ласкает прохлада. Сквозняки для Драконьего Камня — не новость. Но сегодня они сводят с ума, выступая противовесом прикосновениям горячих пальцев и губ. Прикосновениям, от которых она прикрывает глаза и томно выдыхает. Прикосновениям, которым она поддается навстречу и неловко дрожит.       Мисария подхватывает ее под бедра с невообразимой легкостью. Рейнира удивленно выгибает бровь — откуда в такой хрупкой девушке столько силы?       — Не смей останавливаться, — она ощутимо, даже болезненно сжимает чужой подбородок пальцами, заставляя смотреть себе в глаза.       — Как прикажет моя королева, — раскрасневшиеся от поцелуев губы растягиваются в ухмылке.       Руки Мисарии скользят по ее телу властно, по-собственнически обводя изгибы и впиваясь в светлую кожу ноготками. Влажные губы двигаются вдоль шеи, дорожкой поцелуев спускаясь к острым, выделяющимся ключицам. Рейнира откидывает голову назад и прикрывает глаза. Она отдается ей, позволяя делать с собственным телом абсолютно всем. А это все оказывается весьма приятным и чувственным…       Мисария старается ей угодить. Втягивает кожу над ключицей, оставляет темно-алый след и запускает руку под плотную ткань одежды. Пальцы находят грудь и ощутимо сдавливают ее. Твердая горошина соска упирается в ладошку. Рейнира ерзает на месте, желая плотнее касаться чужого тела. Каждое касание распаляет огонь внутри нее все сильнее и сильнее.       Она опускает руку на темные волосы и надавливает на затылок, заставляя девушку опуститься перед ней на колени. Она привыкла получать все, что хочет. А сейчас она хочет, чтобы плотный узел внизу живот обрел свое логическое завершение. Она просто хочет забыться.       И Мисария очень ловко помогает ей в этом. Опускается и разводит ее ноги, устраиваясь между ними. Поцелуи скользят по внутренней стороне бедра, мажут кожу и заставляют пошло стонать. Рейнира ненавидит сдерживаться. Она неистова в гневе и в ярости ровно так же, как в страсти и похоти. Она поддается бедрами навстречу чужим губам и не желает ждать. Рейнира ненавидит ждать. А в последнее время все только и заставляют ее делать это.       К счастью, девушка явно оказывается ни одной из таких. Она проводит кончиком языка по чувствительной плоти, срывая с губ Рейниры громкий стон. Она ласкает умело и легко, обводит вокруг клитора и обхватывает его губами, ощутимо сдавливая. Желание пульсирует внизу живота, сводя с ума. Рейнира прижимает голову девушки сильнее к себе, желая вдоволь насладиться ей и получить то, что так болезненно необходимо.       С приоткрытых губ слетают новые стоны, грудь вздымается от частого, рваного дыхания. Воздух кажется таким тяжелым и разряженным, словно она находится где-то высоко-высоко. Ей катастрофически мало его.       Чужие пальцы пронзают влажную плоть резко и быстро, сразу же начиная двигаться внутри нее. Они сгибаются в сторону живота, надавливая на особенно чувствительную точку. И это становится той последней, решающей каплей. Рейнира выгибается до хруста в спине, вздрагивая всем телом и сдавленно вскрикивая. Ей кажется, что кто-то внутри нее разлил колбочку дикого огня. И теперь он поглощает ее, сжигая и расплавляя каждую клеточку тела. И его уже не остановить.       — Моя королева… — голос Мисарии раздается над самым ухом. Она нежно целует ее в уголок губ, раздвигает их кончиком языка и затягивает в очередной поцелуй.       Рейнира отвечает на него кротко и несколько устало, быстро отстраняясь и смотря в глаза напротив. Дыхание восстановить получается не сразу. Она опирается руками позади себя, ощущая под пальцами какие-то абсолютно ненужные сейчас бумаги и записи. Возможно, завтра обнаружится, что особо значимые документы вдруг стали чересчур мятыми. Но это будет завтра.       Сегодня есть только они — королева, воющая за собственный трон с единокровным братом, и шпионка, переметнувшаяся на ее сторону. Рейнире большего и не нужно.       Она знает, что не любит ее. Она почти научилась никого не любить. Почти научилась топить любовь глубоко внутри себя. Ведь любовь — это самая большая слабость и самая большая опасность. И все, кого она любит, непременно умирают… и она ничего не может с этим поделать.       Оттого она почти научилась делать вид, что никого не любит. Ведь дракону непозволительно быть беспомощным и слабым.       А она — дракон.