Проклятый дом

Очередной день приносил огромные неприятности на работе. С тех пор как место управления заняла Ифакат Корхан, в компании началась настоящая буря, и весь персонал находился в состоянии перманентного стресса. Женщина, что была именуемая драконом, который безжалостно сжигал всех, кто осмеливался перейти ей дорогу, теперь держала под контролем каждую мелочь, не примеряясь даже к мелким ошибкам и несоответствиям. Ее имидж был уже давно всем известен, но чтобы зашло все настолько далеко, никто даже и представить не мог.  В течении тридцати минут Ифакат в буквальном смысле разносила в пух и прах руководителей всех отделов за каждую, даже незначительную ошибку в отчетах. Она не повышала голос, её речь оставалась спокойной, но этот хладнокровный, пронизывающий тон был намного страшнее криков. Одного её взгляда было достаточно, чтобы подчинённые сжались на своих местах, моля о том, чтобы скорее покинуть кабинет и больше никогда не сталкиваться с ней лицом к лицу. Ифакат сидела за массивным дубовым столом, её рука небрежно листала бумаги, выискивая очередную неточность. Её белый костюм подчёркивал строгий силуэт, а длинные пальцы, украшенные массивными золотыми кольцами, постукивали по столу, выдавая скрытое раздражение. Воздух в комнате был напряжен до предела, и казалось, что сама тишина угрожала лопнуть. Внезапно в кабинет ворвалась бледная секретарша. Её шаги были неровными, а дыхание сбивчивым. Она попыталась удержать свои дрожащие руки, сжимая в них телефон, но даже этого усилия было недостаточно, чтобы скрыть страх перед начальницей. — Госпожа, Вам звонит Ферит Корхан. Говорит, что дело срочное, — голос секретарши был едва слышен. Она протянула телефон Ифакат, стараясь не смотреть ей в глаза. — Ферит, я сейчас не в настроении для твоих очередных выходок, — вырвав телефон у секретарши, прошипела она в трубку, — Быстро рассказывай, что случилось, иначе я отключаюсь. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, словно все присутствующие затаили дыхание. Ифакат откинулась в высокое кожаное кресло, её пальцы нервно перебирали жемчужное ожерелье на шее, как будто этот жест помогал ей сосредоточиться. На лице женщины сменялись самые разные эмоции: от раздражения до недоверия, и каждое слово, доносившееся из трубки, усиливало напряжение в её движениях. Неожиданно её глаза широко распахнулись, и лицо побледнело, словно кровь отхлынула от щёк. — Как пропала? — громкий крик разрезал гробовую тишину, отразившись от стеклянных стен кабинета.  Ифакат мгновенно подскочила со своего стула. Не обращая внимания на удивленные и испуганные лица сотрудников, которые сидели вокруг, она пулей вылетела из кабинета. 

***

Ифакат проклинала всеми фибрами своей души тот момент, когда она взяла на себя ответственность за всех членов семьи особняка. Не то чтобы у нее был выбор — она привыкла нести груз семейных обязательств, как невидимую корону, — но сейчас, когда белый каблук застрял в мягком грунте, испортив любимую пару обуви, её терпение было на исходе. Мысли, одна за другой, закрадывались в её сознание. Первое, что пришло в голову — уехать куда-нибудь на другой континент, бросив всё и всех, где её нерадивые родственники никогда бы не нашли. Второе — придушить ту самую чертову блондинку, которая ещё утром ушла из особняка в неизвестном направлении. Сердце колотилось быстрее с каждым шагом, приближая ее к могилам, окруженным старыми деревьями, под которыми вековая тень и покой будто охраняли усыпальницы семейства Коранов. Ветерок, продувающий сквозь ветви, тихо шептал мрачные истории прошлого, но Ифакат игнорировала его, сосредоточившись на фигуре, которая черным пятном выделялась на фоне мраморных надгробий.  Когда она приблизилась, ее взгляд упал на Гюльгюн, почти лежащую на могиле своего покойного мужа. Блондинка сжалась в комок, обняв надгробие, как последнюю надежду, а её тело содрогалось от рыданий, которые казались бесконечными. Её волосы, всегда такие аккуратно уложенные, были растрепаны, спадая на лицо, скрывая глаза, полные слёз. Взгляд Ифакат стал мягче, когда она увидела женщину в таком состоянии. Её гнев быстро испарился, оставив лишь холодное понимание того, как глубока эта боль. Не обращая внимания на белый костюм, который мог безнадежно испачкаться, она опустилась рядом на землю, чувствуя, как холод и влажность пробиваются сквозь ткань, но сейчас это её не волновало. — Почему так больно? — Гюльгюн, не поднимая головы, выдохнула эти слова пронизанные отчаянием. — Сперва сын, теперь муж. Когда это прекратится? Когда станет легче? Ифакат на мгновение застыла, размышляя над ответом. Её взгляд скользнул по надгробиям, останавливаясь на каждом имени, которые были ей до боли знакомы. — Не знаю, — она пожала плечами, её голос прозвучал чуть глухо, словно она говорила не о себе, а о ком-то другом, — Боль по ребенку не пройдет никогда. А муж... — она слегка нахмурилась, вспоминая дни, когда Эмин был рядом, — Я ненавидела Эмина, поэтому здесь я не советчик. Гюльгюн слабо усмехнулась, её губы дрогнули от горькой иронии. Она медленно подняла руку и нежно провела по надгробию Орхана, словно надеялась ощутить его тепло через холодный камень. — А Орхан? — прошептала она, её голос дрожал. — Ты его любила? — Да, — ответ Ифакат прозвучал почти автоматически, без задней мысли. Она не видела смысла скрывать это — все знали правду, даже если она была неудобной и болезненной. — Тогда почему ты так быстро справилась с этим? Как ты смогла так быстро смириться с его утратой? — Гюльгюн снова расплакалась, её слёзы падали на землю, оставляя мокрые пятна. Она не могла понять, как рыжеволосая могла так спокойно справляться с утратой. Ифакат почувствовала, как её сердце болезненно сжалось от этих слов. Она знала, что Гюльгюн никогда не поймёт, каково это — не иметь возможности оплакивать любимого человека, не позволить себе роскошь горевать. Её руки автоматически сжались в кулаки, оставляя красные следы от ногтей, а взгляд был направлен куда-то вдаль, словно она избегала встречаться с реальностью. — Не смирилась, — ответила Ифакат с той же отстранённостью, что и раньше, но теперь её голос был на грани срыва. Её дыхание участилось, но она удерживала его под контролем. — Но мне и не положено держать по нему траур. Гюльгюн, наконец, оторвалась от своего собственного горя и посмотрела на рыжеволосую. Она заметила, как у Ифакат подрагивали губы, как сжалась челюсть, словно она вот-вот расплачется, но старается держать себя в руках. Это откровение ранило её больше, чем что-либо другое — осознание того, что даже сейчас невестка не может позволить себе слабость.  Блондинка аккуратно взяла её за руку, крепко сжимая, словно хотела поделиться частью своей силы. — Давай посидим здесь, вместе поплачем, — предложила Гюльгюн, её голос стал мягким, почти умоляющим. Это был, наверное, единственный раз, когда она полностью поняла и осознала поведение Ифакат. Её охватила волна сочувствия к женщине, которая никогда не могла позволить себе оплакать потерю любимого человека. Их любовь к Орхану была такой сильной и искренней, что блондинка иногда завидовала им, несмотря на все трудности. Рыжеволосая вздохнула, чувствуя, как кошки скребут на душе, словно вытесняя её привычную броню безразличия. — Нельзя, — ответила она, освободив свою руку из нежной хватки Гюльгюн. Она знала, что если даст волю чувствам, то больше не сможет держать всё под контролем. — Дома все заждались. Она заметила отчаяние во взгляде младшей женщины, и это вызвало у неё внутренний дискомфорт, словно что-то внутри неё пошатнулось. — Давай я тебя завтра сюда привезу, когда будет больше времени, — добавила Ифакат, стараясь смягчить свой отказ. — Обещаешь? — в глазах Гюльгюн засветились искорки надежды, и она выглядела почти как ребёнок, которому пообещали что-то важное. — Обещаю, — тихо ухмыльнулась Ифакат. Её лицо смягчилось, и она одарила блондинку нежной, почти материнской улыбкой. — Только больше не пропадай, а то я тебя на поводок привяжу. Я больше не в силах выслушивать истерики Ферита о том, куда пропала его мать. С этими словами Ифакат поднялась, слегка отряхивая брюки, стараясь привести себя в порядок, насколько это было возможно. Она с трудом вытащила каблук из земли, сделала шаг вперёд и протянула руку Гюльгюн, помогая ей подняться. Блондинка, слегка размяв затекшее тело, встала на ноги и посмотрела на Ифакат с благодарностью. Они двинулись к машине, и Гюльгюн почувствовала, как теплое прикосновение руки Ифакат на её талии придаёт ей силы идти дальше, не оглядываясь назад.

***

То ли от тяжелого дня, то ли от того, что машина приятно укачивала в дороге, Гюльгюн незаметно для себя уснула на плече у Ифакат. Пальцы старшей женщины осторожно коснулись мягких локонов блондинки, словно проверяя, не мешает ли ей сон, и, убедившись, что Гюльгюн крепко спит, Ифакат расслабилась, позволяя себе на мгновение забыться в уюте темного салона. Черный минивэн плавно остановился перед массивными воротами особняка, тихий рокот двигателя стих. Водитель, в черном костюме, с молчаливой учтивостью открыл дверь машины, склонив голову и предлагая свою помощь. Его взгляд был выжидательно устремлен на госпожу, но она подняла руку, останавливая его движение. — Не надо, я сама разберусь, — тихо, почти на выдохе, произнесла Ифакат, её голос был едва слышен среди ночной тишины, и она старалась не потревожить сон Гюльгюн. Но едва она собралась осторожно подняться, как с улицы раздались быстрые шаги, и в следующую секунду в машину буквально ворвался обеспокоенный Ферит. Его грудь тяжело вздымалась от недавней спешки, а в глазах читалось подозрение, мгновенно переросшее в готовность устраивать допрос с пристрастием.  Однако его намерение тут же угасло, стоило только взгляду столкнуться с испепеляющим взором тети. Ифакат не сказала ни слова, но её взгляд, острый как лезвие, ясно давал понять: это не время для вопросов. Ферит мгновенно понял намёк. Он аккуратно наклонился, подхватывая мать на руки с удивительной лёгкостью, словно не ощущая её веса, и уверенными шагами направился к особняку. 

***

Когда они зашли в комнату Гюльгюн, Ифакат тут же окинула взглядом помещение, словно проверяя, все ли на месте. Комната была наполнена уютным полумраком, мягкий свет настольной лампы, затенённый тяжелыми бархатными шторами, создавал ощущение спокойствия и безопасности.  Ферит, осторожно укладывая мать на постель с изысканным белым покрывалом, уловил движение за своей спиной и, обернувшись, увидел, как Ифакат подошла ближе.  — Ферит, я сама, — нежно проговорила она, бережно коснувшись его руки. Её глаза, тёплые и полные уверенности, дали понять, что всё под контролем.  Корхан задержался лишь на миг, его взгляд скользнул по лицу тети, словно пытаясь что-то прочесть, но затем, с благодарностью в глазах, он тихо вышел, мягко закрыв за собой дверь. Тишина, которая воцарилась, едва за Феритом захлопнулась дверь, длилась лишь мгновение.  — И долго ты будешь притворяться? — Ифакат с ухмылкой склонила голову, изучая Гюльгюн. — Ифакат, не начинай, — отмахнулась блондинка, с удовольствием потягиваясь на кровати, её движения были ленивыми, словно она только что пробудилась ото сна. Потягиваясь, Гюльгюн почувствовала, как затекли мышцы, и ещё больше погрузилась в мягкие подушки. — Ты не представляешь, как приятно, когда о тебе заботятся. — Знаю, — Ифакат не могла скрыть улыбку, когда наконец увидела озорные искорки в глазах женщины, которая, казалось, уже давно попрощалась со своим счастьем. Рыжеволосая чуть приподняла одну бровь и добавила: — Иди умойся хотя бы, прежде чем ложиться в постель. Или ты хочешь, чтобы я тоже это сделала? — А так можно было? — Нельзя, — ответила старшая с напускной строгостью и, не теряя времени, откуда-то выудила пижаму блондинки, ловко кинув её на кровать. — Ты как ребенок, честное слово. Знала бы, что у тебя хорошее настроение, не поехала бы тебя забирать. Гюльгюн на миг замерла, улыбка медленно угасла, как только слова Ифакат достигли её ушей. Тень грусти пробежала по её лицу, но она быстро подавила это ощущение. Взяв пижаму, она молча поднялась и направилась в ванную, скрывшись за дверью. Ифакат осталась одна в комнате, в воздухе повисло тяжёлое напряжение. Она бросила короткий взгляд на дверь ванной, но затем, ощутив тревогу, начала расхаживать по комнате. Минуты тянулись бесконечно, и с каждой секундой беспокойство росло, как густой туман, окутывая её мысли. Внезапно тишину прорезал глухой удар, от которого у рыжеволосой сжалось сердце. Не колеблясь ни мгновения, она бросилась к двери ванной и рывком открыла её. Перед ней предстала картина, от которой кровь застыла в жилах: Гюльгюн сидела на полу, её плечи сотрясались от рыданий, а вокруг неё были разбросаны осколки стеклянных флаконов с духами. Тяжёлый, резкий запах мужского одеколона густо повис в воздухе, вызывая острое чувство потери и боли. — Тише, всё будет хорошо, — срывающимся голосом произнесла Ифакат, присев рядом с Гюльгюн. Она осторожно, но твёрдо обняла блондинку, стараясь успокоить её. Без лишних вопросов, понимая суть происходящего, Ифакат приложила все свои силы, чтобы поднять её с пола и помочь вернуться в спальню. Когда они оказались на кровати, Гюльгюн уцепилась за руку Ифакат, словно за спасательный круг. — Останься со мной, пожалуйста, — тихо, сквозь слёзы, отчаянно умоляла блондинка. Ифакат глубоко вздохнула, понимая, что не может оставить ее в таком состоянии. Она села на кровать рядом с блондинкой, укутывая её одеялом, стараясь согреть и успокоить. Гюльгюн, всё ещё дрожащая, прижалась к ней, как ребёнок, ищущий утешения. Ошеломленная, Ифакат не сказала ни слова, но её рука медленно опустилась на волосы младшей женщины, нежно поглаживая, стараясь унять её страхи. Этот успокаивающий жест, казалось, действовал на Гюльгюн как волшебство, и она начала медленно расслабляться. — Не подумай ничего такого, но мне всегда было интересно, почему Орхан всегда выбирал именно тебя, — прошептала Гюльгюн, её голос дрожал, но уже с нотками усталости. Ифакат сразу почувствовала, как её тело напряглось от этих слов. Сердце замерло на мгновение, но прежде чем она успела что-то ответить, Гюльгюн поспешно добавила: — Но теперь я понимаю. Гюльгюн устроилась поудобнее на кровати, забросив ногу на Ифакат, окончательно блокируя её движения. Теплые объятия рыжеволосой и тонкий аромат роз, исходивший от её тела, словно окутали Гюльгюн, помогая ей медленно погрузиться в сон. Дыхание стало ровным, спокойным, и вскоре блондинка полностью провалилась в глубокий сон, всё ещё крепко прижимаясь к Ифакат.