Глава 5 — Самый худший день
29 августа 2024 г., 18:01
Я сидела на кухне уже третий час без движения, словно окаменев. Время тянулось медленно, как густая смола, обволакивая меня своей вязкой тишиной. В воздухе витало напряжение, но не от страха или тревоги, а от какого-то странного, почти сладкого предчувствия. Впервые за долгое время я ощутила, как сердце начинает биться чаще, словно оно пытается догнать ускользающие мысли.
Столас назвал меня мамой. Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба, как неожиданный, но долгожданный подарок. В них было столько тепла и нежности, что я почувствовала, как слёзы навернулись на глаза. Его голос, мягкий и слегка дрожащий, словно он сам не верил в то, что говорит, проник в самую глубину моей души.
Я понимаю, почему он это сделал. Я уже около года забочусь о нём, как о родном. Я дала ему дом — уютный уголок, где он может чувствовать себя в безопасности. Я дала ему пищу — не только физическую, но и духовную, чтобы он мог расти и развиваться. И самое главное, я дала ему маму, которая будет любить его безусловно, несмотря ни на что.
Его слова разрушили ту холодную, непроницаемую оболочку, которую я создала вокруг себя после смерти родителей. Они были как тёплый солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи, как нежный ветерок, который колышет листья на старом дубе. Они вернули мне надежду, которую я давно потеряла, и любовь, которую я так долго искала.
Столас дал мне не только эти слова, но и нечто большее — он дал мне сына. Это название, которое я никогда бы не осмелилась произнести вслух, но которое теперь стало частью меня. Сын… Это слово звучало как музыка, как мелодия, которая звучит внутри тебя, наполняя душу радостью и гордостью.
Я сидела на кухне, чувствуя, как время останавливается, и как внутри меня рождается новая жизнь. Жизнь, полная любви, надежды и тепла.
Я была уверена, что Столас уже достиг совершеннолетия. Он был выше меня в два раза. Мой рост 160см. Он начал увлекался растениями и наблюдением за звёздами, в том числе и за луной. Однажды, в один из таких моментов, к нему на ногу заползла улитка. Он поначалу испугался, но затем понял, что улика сама его боится, даже больше. Он аккуратно взял её за раковину и опустил на траву.
— Тебе будет лучше здесь, чем на моей ноге. — сказал он, когда улитка двинулась по траве. Я наблюдала за ним, сидя на крыльце. Это было так мило.
Но произошло то, о чём я до сих пор сожалею. Тот день стал не просто худшим в моей жизни, он был хуже дня смерти моих родителей. Я чувствовала, как будто время остановилось, а внутри меня разверзлась бездна, поглощающая все мои силы и надежды. Столас сидел у себя в комнате, погружённый в чтение, словно пытался спрятаться от мира. Я была на кухне, готовила ужин, но мысли мои витали далеко, в мрачных глубинах воспоминаний. Вдруг в тишине раздался настойчивый стук в входную дверь. Я замерла, как будто время замедлилось, и попыталась убедить себя, что это всего лишь плод моего воображения. Но нет, стук повторился, и я, чувствуя, как сердце колотится в груди, отправилась открывать дверь.
Когда я распахнула её, передо мной предстал демон-филин. Его облик был настолько ужасающим, что я едва не упала в обморок. Его перья были чёрными, как беззвёздная ночь, словно сама тьма обволокла его крылья. На верху головы возвышались крупные перья, напоминающие рога, которые, казалось, пронзали саму реальность. Его светящиеся красные глаза с белыми зрачками были похожи на два раскалённых угля, а на белом лице выделялись замысловатые красные узоры, напоминающие древние руны. Он был одет в длинный пунцовый плащ с золотой отделкой: верхняя часть бордового цвета, капюшон, скрывающий лицо, доходил до подбородка, создавая зловещую тень.
— Извините, что потревожил вас, — произнёс демон, его голос был мягким, но в нём слышалась скрытая угроза. Он прошёл в гостиную, его шаги эхом разносились по дому, и сел на диван, словно чувствовал себя здесь как дома.
— Кто вы? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо, хотя внутри меня бушевала буря. Я знала, кто это, но всё же хотела услышать его ответ.
— Я Пэймон, Девятый дух Гоэтии, — представился он, и в его голосе прозвучала нотка самодовольства. — Я пришёл за совёнком, которого вы вырастили как собственного сына.
— Почему именно сейчас? — спросила я, чувствуя, как гнев и отчаяние захлестнули меня.
— Потому что раньше этот совёнок случайно переместился сюда. Я в это время искал способ переместиться сюда и забрать его. Я не думал, что поиск займёт столько времени.
В этот момент из своей комнаты вышел Столас. Его глаза были полны любопытства и тревоги.
— Мам, кто там пришёл? — спросил он, выглядывая из-за двери.
— Столас, подойди сюда, сынок, — позвала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри меня всё кипело. Столас послушно вышел из комнаты, и я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось.
— Здравствуйте, а Вы кто? — спросил Столас, его голос был неуверенным, но в нём звучала надежда.
— Вот и потеряшка нашлась, — сказал Пэймон, его голос был полон иронии, и я почувствовала, как внутри меня всё сжалось.
— Мам, что он имеет в виду? — спросил Столас, его лицо выражало смесь удивления и страха.
— Слушай, Столас, ты должен всё узнать, — сказала я, стараясь говорить твёрдо, но в моём голосе всё же звучала дрожь. Я посмотрела на Пэймона, и в его глазах я увидела отражение своей боли.
Пэймон начал рассказывать Столасу о том, как он нашёл способ переместиться сюда, как случайно наткнулся на Столаса и как долго искал способ вернуться. Его слова звучали как приговор, и я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Столас слушал, его глаза расширялись, а лицо становилось всё бледнее. Когда Пэймон закончил, Столас посмотрел на меня, и в его глазах я увидела смесь страха и надежды.
— Мам, ты же не отдашь меня ему, правда? — спросил он, и его голос дрожал.
— Столас, я не знаю, что делать, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Но я должна подумать.
Я повернулась к Пэймону, и наши взгляды встретились. В его глазах я увидела холодную решимость, и я поняла, что он не отступит. Я знала, что должна сделать выбор, но этот выбор был слишком тяжёлым.
— Вот оно что… — тихо прошептал Столас, его голос дрожал, словно осенний лист на ветру. Его лицо, обычно спокойное и холодное, сейчас было искажено смесью гнева и отчаяния. В его глазах застыла боль, словно он сам не мог поверить в происходящее. Три года, наполненные совместными радостями и страданиями, исчезли в мгновение ока, оставив лишь горький осадок.
— Столас, ты сейчас отправишься со мной в свой настоящий дом, — голос Пэймона звучал как раскат грома, эхом разносясь по комнате. Его глаза, скрытые за маской безразличия, сейчас горели холодным огнем, а на лице играла странная смесь удовлетворения и жестокости. Он не скрывал своего торжества, наслаждаясь моментом, когда его жертва наконец осознала свою судьбу.
Он протянул руку, и на мгновение его пальцы коснулись лба Столаса. В этот момент мир вокруг них замер. Воздух наполнился странным, почти осязаемым сиянием, которое стремительно разрасталось, затмевая все вокруг. Свет был настолько ярким, что даже стены комнаты растворились в его ослепительной белизне. Когда сияние наконец угасло, комната снова стала видимой, но Столаса и Пэймона в ней уже не было. На полу, там, где они только что стояли, остался лишь странный символ, выжженный в камне.
Я опустилась на колени, чтобы рассмотреть его, но мои руки дрожали, а сердце сжималось от боли. Этот символ был знаком, который я видела только в древних книгах и никогда не думала, что увижу его вживую. Это был сигил Пэймона — знак его власти и безжалостности. Он забрал его… забрал его вместе с ним.
Я закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Три года, которые я провела с Столасом, три года, наполненные смехом, болью, страхами и надеждами, исчезли в одно мгновение, оставив лишь пустоту. Он отнял их у меня, словно вырвал самое дорогое, что у меня было. Я снова осталась одна в этом холодном, бездушном мире.
Одиночество накрыло меня, как холодный туман, проникая в каждую клеточку моего тела. Слезы, которые я так долго сдерживала, наконец хлынули по моим щекам, оставляя соленые дорожки на моей коже. Я чувствовала себя опустошенной, потерянной, как будто моя душа была вырвана из тела и брошена в бездонную пропасть. Я не знала, что делать дальше, куда идти и кого искать. Все, что у меня осталось — это боль и воспоминания, которые теперь казались лишь призраками прошлого. Я была одна, в этом бесконечном, мрачном одиночестве, и не знала, как найти утешение в этом мире, где все, что было дорого, исчезло навсегда.
